#время_историй
Окончив песню, Джунун склонил голову на грудь, словно навалилась на него незримая тяжесть.
— Что с тобою, ашуг? — спросил Кёр-оглы.
— Кёр-оглы, — отвечал он, словно очнувшись ото сна, — оказывается, я человек никудышный. Сам я спасся, а спасительницу свою оставил в руках злодея.
— Кто же этот злодей?
— Джафар-паша. Он убьет Телли-ханум.
Раздумью предался Кёр-оглы. Задумались и его удальцы.
— Кёр-оглы, — сказала вдруг Нигяр-ханум, — ни с одной просьбой доныне я не обращалась к тебе, а теперь я хочу, чтобы ты исполнил мое желание.
Дели-Гасан, опередив Кёр-оглы, произнес:
— Нигяр-ханум, что ты говоришь! Кто посмеет не исполнить твоего желания. Твое слово для нас — закон! Мы исполним все, что ты захочешь. Приказывай!
— Тогда слушайте, — отвечала Нигяр-ханум, — я повелеваю вам вызволить Телли-ханум и привезти ее сюда.
Грянули одобрительные возгласы удальцов, а Кёр-оглы сказал:
— Нигяр-ханум, я сам думаю о том же. Такую отважную девушку нельзя оставить в Эрзеруме, рано или поздно коварный паша погубит ее, выдав замуж за такого, как он сам. Она должна переехать в Ченлибель.
Кликнул клич Кёр-оглы, и разом собрались молодцы-сорвиголовы. Поведав им о своем намерении, он взял саз и запел:
"Эй, удальцы, как на голову снег,
На Эрзерум совершим мы набег,
В бой, удальцы, не впервой нам скакать,
Станем опять головой рисковать.
Недруги будут нас помнить весь век,
На Эрзерум поднимайтесь в набег.
Из Ченлибеля, лихие мужи,
Кинемся в схватку, на радость души.
Женский платок не к лицу Кёр-оглы,
Острый клинок его знают паши".
Окончив песню, Кёр-оглы наполнил кубок вином и обратился к делибашам:
— Кто из вас, удальцы, осушит этот кубок и отправится за Телли-ханум?
Со всех сторон грянуло:
— Я! Я! Я…
Кёр-оглы сказал: это дело, молодцы, не каждому по плечу.
За Телли-ханум должен отправиться тот, кто сам храбрее и сильнее ее.
Поднялся Дели-Гасан и молвил:
— Кёр-оглы, дозволь мне отправиться за Телли-ханум!
— Нет, Дели-Гасан, не могу я тебя отпустить, — отвечал Кёр-оглы. — Может так случиться, что я сам должен буду покинуть город. Кто же тогда останется в нем за меня?
Встал Демирчи-оглы, взял у Кёр-оглы кубок, осушил до дна и запел:
"Я острым мечом опояшусь,
Меня ты пошли в Эрзерум.
Поверь, что на все я отважусь,
Меня ты пошли в Эрзерум.
Врагов ненавижу корысть я,
Меня ты отправь в Эрзерум,
Их головы срежу, как листья,
Меня ты отправь в Эрзерум.
Направь, как посланника чести,
Демирчи-оглы в Эрзерум.
С ханум возвратится он вместе.
Отправь ты меня в Эрзерум".
Весь обратившись в слух, Кёр-оглы внимал словам Демирчи-оглы, а когда тот кончил песню, запел сам:
"На коне по облачным вершинам
Мчался ль ветром ты когда-нибудь?
На поле один чужим дружинам
Преграждал ли путь когда-нибудь?
Ваала… Когда-нибудь от страха
Ты шептал мольбы в святом пылу?
Десяти сраженных в честь аллаха
Головы привязывал к седлу?
Если трус бахвалится удало,
То фиалка клонится к земле.
Падал ли от встречного удара
Наземь ты, родившийся в седле?
Если не случайно иль случайно
Для врага твоя открылась тайна
Или враг сильней наполовину,
Ты ему показывал ли спину?
Кёр-оглы не поведет и бровью,
Если даже враг сильней его.
Наполнял ли вражескою кровью
Горсти ты, справляя торжество?"
Демирчи-оглы ответил:
— Нет, Кёр-оглы, пока за мной таких доблестей не числилось, но я все-таки привезу Телли-ханум. Поверь!
— Что скажете вы, молодцы? — обратился Кёр-оглы к своим всадникам. — По плечу ли ему поручение?
Одни крикнули:
— Он силен и крепок!
Другие добавили:
— Жаль опыта маловато у него в таких делах!
— В настоящих переделках он не бывал! — предостерегли третьи.
Кёр-оглы издал боевой клич. Мигом стремянный подвел оседланного Гырата. Кёр-оглы взял яблоко, воткнул в него кольцо в том месте, где торчал черенок. Это яблоко он положил на голову Демирчи-оглы. Потом вскочил в седло и, гарцуя, отъехав в сторону, вскинул лук. Сорок раз он оттягивал тетиву лука, и сорок стрел одна за другой пролетели сквозь колечко, торчащее из яблока. Все делибаши, Нигяр-ханум и ашуг Джунун, затаив дыхание, смотрели на это. Демирчи-оглы ни разу не пошевелился, не моргнул глазом, не побледнел. Как встал, так и стоял до конца стрельбы. Спрыгнул Кёр-оглы с коня, обнял Демирчи-оглы, поцеловал его в щеки и в глаза. Душа Кёр-оглы просветлела, сердце взыграло радостью, он взял саз и запел:
"Отважней нету пехлевана.
И почитая и любя,
Я, вырвав стрелы из колчана,
Как в битве, испытал тебя.
Где неприступные пределы
Наш занимает Ченлибель,
Не дрогнул ты, хоть грозно стрелы
В тебя летели, словно в цель.
Был сокрушен в низины ворог,
Яд поднесен ему судьбой.
Не дрогнул ты, хоть ровно сорок
Стрел пронеслось над головой.
Не побледнел ты, верный званью,
Пошлю тебя в Иран, в Туран,
Индусов и французов данью
Я обложу, держась стремян.
Отрубим головы всем ханам,
Чтоб в Ченлибеле пехлеванам
Сдвигать бокалы, не скорбя, —
Позволь мне выпить за тебя!"
И начался пир. Ашуг Джунун оказался в центре веселья. Ели, пили, играли, пускались в пляс. Ликовали сердца. Поднялся Кёр-оглы и молвил, заглушая голоса пировавших:
— Решено, мой сын, иди вооружайся!
Демирчи-оглы ушел и вскоре возвратился при мече, щите, копье, палице и булаве. Приблизился к Кёр-оглы, и видит тот, что Демирчи-оглы столько оружия взял, что еле двигался от тяжести. Раздались слова песни. Это запел Кёр-оглы. Послушаем его:
"В Эрзерум лежит твоя дорога,
Эрзерум на озеро похож.
Не бери с собой оружья много,
Но булатный меч всегда хорош.
Воин небледнеющего лика,
Ты мои не позабудь слова:
Буйволу подходит больше — пика,
Молодцу — подходит булава.
И хоть путь нелегок и тревожен,
Пуще глаза береги коня.
А в бою ты меч рвани из ножен,
Будь во всем похожим на меня".
