Луковичные своды и арки станции обещали волшебство, гипноз архитектуры. Но за стенами с изящными башенками магия рассыпалась. По дорогам на мотоциклах мчались люди, их глаза горели черными угольками. Вдоль дорог у заборов в ржавых киосках люди продавали чай, другие люди пили его. Все они были мужчинами. Взгляды-угольки все время упирались в мое лицо. В маленьком парке, разбитом вокруг глобуса, небольшая компания показала ладонями в мою сторону, обсуждая "это явление". Другой человек остановился возле скамейки, куда я присела собраться с мыслями. Он задержался на несколько секунд, посмотрел, как смотрят на музейные объекты, и пошел дальше, оглядываясь. Других приезжих нигде не было. Нигде не было и женщин. Я читала, что в Уттар-Прадеш женщин намного меньше, но я не знала, что их нет вообще. Детей тоже нет. Нет смеха, нет нежности. Какой грустный город! Сгорбленный наваб, Лакнау, Посреди его руин я слышу плач принцессы. (Кунвар Нарайн) Плач принцессы доносился из темных окон Чаттар М