Привет. Да я в порядке, не грусти. Встаю, конечно, не поздней шести. Не знаю, как. Передвигаясь как-то, являю отрицательную прыть. Жду выходные, чтоб не выходить из комнаты. Не отрицаю факта: мигает, словно ёлка, самолёт. И падший ангел (потому что лёд) ругает власти, каждую, с Малюты. Готовится плацдарм для марш-броска. Потом пригонят самосвал песка. В таком масштабе, что пойдут верблюды.
По меркам тех, кого я не терплю, что смена поз, что перемена блюд — всё отвечает требованиям века. И мерки вырастают до мерил. Ты помнишь — друг Иосиф говорил: мир не спасти, но можно — человека. Любой из нас — синица да кулик — настолько слаб, насколько он велик, хотя бывает сам себе неведом. Насколько бог, настолько он любовь. На небе серебрится чья-то бровь. Мне кажется — есть правда только в этом. Проблема — я действительно упрям. Рассказываю сказки фонарям, даю уроки каменным химерам, жму древним астрономам пятерни.
И служит йетти, как ни поверни, снеговику отеческим примером. А вот вороны — редкое хамьë.
Но главное занятие моë — ждать поезда, маршруты изучая на Станции Библиотечных Книг. Потом ещё предложит проводник стакан несуществующего чая.
Дверь заскрипит, колёса застучат. И ветер странствий не покинет чат, а полусонным вывалится в тамбур, пока не наступил последний срок (наверно, друг Иосиф был пророк) обратно перебраться через дамбу. Не то чтобы я сильно тосковал. Зазорно уповать на перевал, когда ещё чудесного не выдал ни людям, ни пространствам, ни местам. Зато питает слабость к поездам мой старый дух, мой чемоданный идол.
Ведь на Вокзале Книжных Болтунов открыта касса, замысел не нов: купить билет. Иллюзию поездки. Стоять, на время думать перестав, глядеть, как паром фыркает состав, уверенно, восторженно, по-детски.
Представь — вот он спешит, вон он гудит. Проводит кулинарный аудит боярыня, румяная, как свёкла. Деды́ Морозы пьют на брудершафт. За стёклами — искрящийся ландшафт, и хочется дышать на эти стёкла.
Фантазия, витражная слюда. Мне кажется, волшебников сюда пускают по особой разнарядке. Вообще не по размеру колпака.
Я не уехал. Не берут пока.
Привет. Да все нормально. Я в порядке.
Художник: Тимофей Михайлович Балахонский, 10 лет, г. Пенза