По следам интервью В.В.Путина Такеру Карлсону, где была упомянута философия Китая.
Доминирующее западное понимание китайской стратегической мысли основано на переведённых высказываниях и принципах "Искусства войны" Сунь-Цзы. Но такой ограниченный материал не может охватить китайскую стратегическую мысль во всей её полноте. Чтобы прийти к действительно всеобъемлющему пониманию, необходимо также понять язык, культуру, историю и философию Китая, не говоря уже о китайской логической системе, которая фундаментально отличается от западной.
Традиция китайской стратегической мысли существенно отличается от её западного аналога. Действительно, во многих отношениях китайская стратегическая мысль противоречит западному военному и стратегическому “здравому смыслу”. В результате даже те на Западе, кто хорошо знаком с принципами западной стратегической мысли, вероятно, сочтут китайскую стратегическую традицию совершенно непонятной.
На Западе определения стратегии, как правило, сосредоточены на применении силы и таких концепциях, как рациональная модель поведения с её акцентом на пути, средствах и цели. Тем не менее, китайская стратегическая мысль не уделяет особого внимания этим концептуальным традициям и может оставаться работоспособной без них. По отношению к основным принципам западной стратегической мысли китайская стратегическая мысль не обязательно связана с применением военной силы: она не опирается на рациональную модель "средства–цель" и фактически отказывается от нее. Ей также не обязательно работать в качестве моста, связывающего политическую и военную сферы. Учитывая эти отличия от западных норм, неудивительно, что многие на Западе предпочитают подчеркивать только те части мысли Сунь-Цзы, которые они способны понять, в результате чего китайская стратегическая мысль впервые укоренилась на Западе в виде аксиом из "Искусства войны". Однако, хотя западные читатели вполне могут счесть эти аксиомы увлекательными и простыми для понимания, в большинстве случаев такое выборочное прочтение приводило лишь к дальнейшей путанице.
Такое узкое понимание "Искусства войны" и тот факт, что Сунь-Цзы сам был генералом, привели многих на Западе к выводу, что реальной целью китайской стратегии является ведение войны. Однако китайская стратегическая мысль не ориентирована на военное дело, или, по крайней мере, она гораздо менее ориентирована на военное дело, чем её западный аналог; её реальной целью является война, а не только боевые действия.
Китайская стратегическая мысль носит масштабно-стратегический и системный характер. Она является масштабно-стратегической, потому что рассматривает войну с целостной точки зрения и использует все возможные силы и средства, а не только военные.
Она системна, потому что ни с чем не имеет дело изолированно, а как с органическим целым, с полным пониманием взаимосвязей и контекстов. Например, несмотря на то, что "Искусство войны" в первую очередь касается ведения боевых действий, оно не только интегрирует вопросы, касающиеся организации и снабжения, в стратегическое мышление, но также учитывает экономические издержки войны и моральное и практическое состояние вовлеченной в неё страны. Это представляет собой более целостный подход к войне, и только благодаря такому подходу знаменитая максима Сунь-Цзы “подчинить армию противника без боя” может быть реализована.
Таким образом, в то время как западные стратеги склонны отождествлять “стратегию” с военной стратегией (это слово, конечно, имеет более общее значение и в настоящее время также используется во многих других областях), китайцы, даже те, у кого мало военных или стратегических знаний, вероятно, сформируют более масштабную стратегическую (т.е. целостную) картинку. То же самое относится и к слову “война” — в то время как Запад использует “войну” и “боевые действия” почти взаимозаменяемо, китайцы приняли гораздо более широкое значение, которое может относиться ко всем видам борьбы, а не только к тем, которые относятся к военным действиям.
