Часть II. НОЧЬ ПЕРЕД РОЖДЕНИЕМ
...Суха теория, мой друг,
А древо жизни пышно зеленеет…
Гёте
Глава 1. Полнолуние
…Ночь выдалась ясная и холодная. Старый придворный жрец недолюбливал такие ночи, ибо в полнолуние он мучился бессонницей. Он долго ворочался на своей постели, и наконец, поняв, что не заснет, встал. Он выглянул в окно своей кельи, увидел свет в окнах царицы, и решил, что разумнее будет быть поблизости, мало ли что... Собираясь, он сперва хотел надеть только схенти, но, сообразив, что, пожалуй, лучше утеплиться, надел свой жрецовский плащ из шкуры леопарда. Подумав, он прихватил на всякий случай и свой жезл с золотым анхом на верхушке и отправился к дворцу. Его путь лежал через внутренний дворик, но едва он ступил на мраморные плиты, как его чуть не сбила с ног придворная кормилица Ануш, которая спешила куда-то с большим кувшином в руках. Птахомон преградил ей дорогу жезлом:
- Что, кормилица, роды начались?
Та остановилась, поклонилась ему и ответила: - Да, господин Верховный жрец, государыня очень страдает. - Ну-ка, пойдем со мной, - приказал Птахомон. Он завел кормилицу в небольшую комнату возле тронного зала. - Врача вызвали? - строго спросил он. - Да, господин, за Кассианом послали самую быструю колесницу! - Почему за Кассианом? - взревел жрец. - Я же приказывал вызывать на роды только жрицу храма Маат, целительницу Маатхон! И больше никого! - Ох! Я не знаю! Так распорядилась повитуха, госпожа Варвария… Может быть, она забыла… - Глупая старуха! - продолжал греметь Птахомон. - Немедленно послать за Маатхон! Пусть возьмут колесницу фараона! Скажи посыльному мальчишке, что я так приказал! А Кассиану скажи, что Маатхон приехала раньше него, и с благодарностью отправь обратно! - Слушаюсь, мой господин, - кормилица поклонилась и исчезла. «Нельзя допускать лишних людей, ох, нельзя! - пробормотал жрец. - И так уже несколько женщин будут знать, а у женщин языки бегут раньше мыслей! Придется принимать самые строгие меры!» Он сел в небольшое резное кресло красного дерева с голубой бархатной подушкой, оперся на свой жезл, задумался и, похоже, задремал.
Ночь еще не достигла своего зенита, и луна еще не дошла до макушки купола дворца, когда мальчик-нубиец сначала услышал, а потом увидел мчащуюся колесницу фараона. Сорокалетний фараон спрыгнул с нее, будто юноша, и, на ходу стягивая с головы походный сине-золотой немес, быстро вошел во дворец. Он сразу же прошел в комнату возле тронного зала и увидел дремлющего жреца. Фараон остановился напротив старика и посмотрел на его бритую голову, на лицо без бровей и ресниц. «Ночь, а он тут, как на посту. Неугомонный старик…», - с нежностью подумал Рамзес о своем учителе и сел на такое же резное креслице рядом. Он знал, что сегодня Нефертари должна родить пятого ребенка, но не понимал, о чем так беспокоится Птахомон. «Роды как роды. Первый раз, что ли…» - Фараон, только что вернувшийся из похода, устал. «Подремлю-ка я тоже. Хоть немного…» - подумал он и прислонился головой к стене.
Однако поспать ему не пришлось. От звука его шагов Птахомон проснулся, встал, с трудом разгибая колени, и поклонился Рамзесу: - Приветствую тебя, о солнцеликий государь мой! Здоров ли ты, о богоподобный властитель Верхнего и Нижнего Египта? Удачным ли был поход? Рамзес жестом предложил ему сесть. - Дорогой, давай без церемоний! Здоров я, чего и тебе желаю. Сражение мы выиграли, но потери большие. Ты мне скажи, как царица? По свету в ее покоях я понял, что роды начались. Это так? - Так, государь, - отвечал жрец. – И, по-видимому, роды трудные. Я послал за Маатхон и, не сердись, велел заложить твою колесницу.
Рамзес насторожился.
- А что, дела так плохи? Но ведь Кассиан живет ближе. И он прекрасный врач! - Государь! Дорогой мой Рамзес! Дело в том, что пока ты был в походе, царица была не совсем здорова, - Птахомон понизил голос. - Примерно за две луны до родов у нее вдруг начались сильные головные боли. Мы, конечно, лечили ее, но, увы, даже сегодня утром я вызывал Кассиана, чтобы снять спазмы, - он помолчал. - Я подозреваю в ворожбе жену одного из твоих приближенных. И если только… - -он возвысил голос и гневно в такт своим словам стучал жезлом в мраморный пол, будто желая, чтобы его слова слышал весь дворец. - Если только мои подозрения подтвердятся!.. - он задохнулся и помолчал. - Но сейчас речь не о них, государь! Сегодня на карту поставлено благополучие всего Египта!
- При чем же здесь весь Египет, дорогой учитель? Не преувеличивай, пожалуйста! - Послушай меня, мой мальчик! Дело в том, что… Ты ведь знаешь, Закон гласит: «фараоном Египта может стать только мужчина»! - Да, конечно, - ответил Рамзес недоуменно. - А царица родила тебе уже четверых девочек, не так ли? - Ну и что из того? Она еще молода, и боги дадут же нам, в конце концов, мальчика?! Птахомон грустно улыбнулся: - А вот в этом-то как раз и вопрос! Ты не склонен верить в пророчества Маатхон, да и я не очень люблю эту странную женщину, но, увы! Ее прорицание о том, что царица будет рожать только девочек, сбывается. И сегодня, я думаю, она опять окажется права!
Но Рамзес не собирался сдаваться: - Может быть. Но знаешь, Кассиан мне говорил, что дело поправить можно, нужно только по звездам очень точно рассчитать день зачатия и кое-что сделать… А он ведь астролог, и он может потягаться в предсказаниях с самой Маатхон! Я ему верю! Птахомон усмехнулся: - Ах, как всё просто в теории! Но речь сегодня не об этом. - Птахомон встал и сделал несколько шагов по комнате. - Мой мальчик, дела обстоят гораздо серьезнее. Твой же любимый Кассиан говорил мне, что если женщина рожает в полнолуние, это может обернуться не только тяжелыми родами, но еще и… - он остановился напротив фараона. - Еще и ухудшением болезней головы. А это, да будет тебе известно, грозит… помутнением рассудка женщины. Называется это «родовой горячкой». А сегодня как раз полнолуние.
Рамзес вскочил на ноги. - Что ты говоришь, безумный старик! - Будь мужчиной, Рамзес! Это говорю не я, а звезды и луна. Ты же знаешь, что в полнолуние самая большая приливная волна и самый сильный отлив…
- И что же с того? При чем тут моя жена?! - При том, мой дорогой воспитанник, что кровь в ее теле – это жидкость, и она так же подвержена притяжению Луны. - Но погоди! - не сдавался Рамзес. - Это ведь только теория, как ты говоришь! Она еще не родила, и еще ничего не известно! - Конечно, мой мальчик, конечно! - поспешил успокоить его жрец. - Это только голая теория! Я хотел лишь предупредить тебя, что это может случиться. Я уже приказал своим жрецам служить всю ночь в главном храме Амон-Ра и молить небеса о здоровье царицы… Я надеюсь, что Ра не отвернется от Египта, - а про себя подумал: «Если это не его собственный замысел…», но фараону сказал: - Поэтому я прошу тебя просто допустить такой поворот событий и предпринять некоторые меры предосторожности. На всякий случай.
- Какие еще меры? Зачем? - спросил Рамзес почти спокойно. - Эти меры касаются ограничения числа лиц, знающих о родах. Только это. - Вечно у тебя какие-то секреты да тайны, - проворчал фараон. - Ну, хорошо, делай, как знаешь. Я сегодня так устал! Пойду подремлю хоть немного, - сказал он уходя. - Но пусть меня разбудят в любую минуту, если царице станет плохо! Ты тоже иди поспи, вели только разбудить себя. Птахомон вслед уходящему Рамзесу сказал: «Слушаю и повинуюсь! - но уже самому себе добавил: - Только вот спать сегодня мне, видно, не придется. Чует моё сердце, что эта «теория» обернется для Египта такой «практикой»!..
(Начало, "Фараон- дочь фараона", Часть 1 см. по ссылке https://dzen.ru/media/id/644246f0c920925e5dae645a/faraon-doch-faraona-chast-i-65c793afaa3df11d2cb9d834. Продолжение Часть II, Глава 2 "Кормилица против номарха" - следует по ссылке )