читает автор
Странным делом, но не зря,
ранним утром ноября,
под свистящий ветер с трассы,
на прилавке возле кассы
в придорожном АЗС,
под названием "Прогресс",
вспыхнул жаркий спор друзей,
кто из них теперь "сенсей".
- Что тут спорить, я давно
рекламируюсь в кино,
и меня, промежду прочим,
предлагают всем рабочим.
- Ты б молчала сигарета, - трубка вставила с кисета.
- То ли дело, европейцев, превратила я в "индейцев",
и теперь они меня курят каждый день живя,
и причём аристократы из науки, и магнаты.
Даже Черчилль возлюбил, табаком меня кормил.
- Вы заткнитесь, старый хлам, своего я не отдам, - айкос выкрикнул на полке.
- С вас не будет теперь толка, рынок лёгких подо мной, и готов я дать всем бой.
- Вы конечно молодцы, но мы с вами не жильцы, нынче наша медицина, отжимает гражданина, - после спорного разноса им сказала папироса.
- Надо нам объединиться, не ругаться, а делиться. Каждый бросивший клиент, и особенно студент, будет предан никотину или айкосному джину. Нам то братцы всё равно, от чего помрёт Оно.
Вдруг сверкнули огоньки,
подкатили жигули.
Вышел парень очень стрёмный,
по простецкому никчёмный.
Закурил он сигарету,
наплевать ему на эту
безопасность от пожара.
Изо рта от перегара,
так несёт, что рвётся нос
у кассира, что принёс
пачку свежих сигарет
под названием "Привет».
Может это чья-то тайна,
оступился он случайно,
уронил окурок свой,
на развёрнутый "Плейбой".
Тут такое началось,
что надежда на авось,
не сработала в "Прогрессе",
АЗС горел, как пьесе:
«Всё хорошо прекрасная маркиза, всё хорошо, всё хорошо".
Уронили сигарету и спалили басню эту.
Нам же выслушать пора, что там скажут доктора.
Дело вовсе и не в том, курим ночью или днём,
важно, если доживём, с чем мы к старости придём.