"05-02-14. Почему я сразу не отказался? Откуда мне знать, как пишутся сказки? Откуда мне знать, как пишутся они для той, которая сама творит их ежедневно и ежечасно одним лишь пребыванием рядом со мной, даже находясь при этом за тысячи километров? Вот, сплету я тебе сказку на милетский манер... Да, пойди, попробуй, сочини ее подобным макаром при таком-то снегопаде - ведь который день валит без перерыва! В Милете вон, наверняка, отроду снега не было, да и вообще, там плетут ковры, а не сказки; Апулей же и вовсе в Африке жил, даром, что в Северной! Впрочем, снег - это хорошо, снег примиряет меня с выпавшей на мою долю действительностью, убирая с глаз долой черные, изломанные, подозрительно похожие на мою судьбу ветки деревьев в старом Дельвиговом парке. Сейчас, ночью, их, правда, и так не видно, но мне отрадно думать, что и утром я не упрусь в них взглядом. Написать, разве, сказку, просто начав ее с сегодняшнего дня, выбеленного снегопадом, будто некая послезавтрашняя, начатая сызнова жизнь? О чем? Да о чем и писаны все на свете сказки: о любви и чудесах, совершенных ею и во имя ее. Или твое, моя родная, что в конце концов, одно и то же! Вот, примерно, так и начать, не долго думая:
- Середина жизни. Середина зимы. Середина ночи. Тишина и любовь. Идет снег..."