В начало первой книги: https://dzen.ru/media/id/6246af1994462b74a401eca7/kniga-pervaia-seriia-komsomolec-nazvanie-komsomolec-popadanec-v-vov-vyjivanie-65a3f9cfa969ff7f1e81f370
В начало второй книги: https://dzen.ru/a/ZbM5nKTS2lcYzomf
В начало третьей книги: https://dzen.ru/a/ZcD5_tP5NnoRSvZs
Тот только кивнул, не в силах что-то сказать. На шее у него была кровь, стесал о кирпичи когда бился затылком о стенку от боли. Коленная чашечка это реально больно, я даже опасаться начал, что у него сердце от болевого шока остановиться. Не-е, крепкое оказалось, выдержал.
Когда тот напился, я снова приготовил блокнот, крутя стержень карандаша между пальцев, и задал тот же перечень вопросов. Несколько секунд Яцко смотрел как кролик на удава на коричневый стержень карандаша, но потом нервно сглотнул и стал отвечать на вопросы. Что, где, когда.
Закончил я, когда уже совсем стемнело, и устало убрав два полностью заполненных показаниями Яцко блокнота в мешок, то услышал его хриплый голос:
- Что ты со мной сделаешь?
- После того что ТЫ сделал, лёгкая смерть тебе не грозит, - хмуро буркнул я разминая пальцы. – Однако пытки мне претят, хотя если поработать над тобой, уверен, я получу удовольствие. Однако у меня на тебя другие планы… Вот, нашёл в подвале, в арсенале.
Потянувшись, я достал шесть шомполов и показал их Яцко. В его глазах начало появляться понимание, но закричать или подать сигнал он не успел, хотя буквально в шестидесяти метрах от нас на улицах прогуливались прохожие и патрули, я сунул ему кляп в рот. Потом ножом сделал надрез на шее и, раскатав материю, подсвечивая фонариком, стал творить. Вместо кисти мне хватало и пальца, а краски было вдоволь, литров пять без малого.
За час, закончив с этими художествами, я стал подготавливаться, у меня вся ночь впереди, но следовало всё же всё прикинуть и присмотреться.
Оставив Яцко снова в яме, я вышел на улицу и направился к ближайшей колонке, там сам напился, прополоскал фляжку и наполнил её, убрал в мешок. Из него же достав пару пирожков, следовало подкрепиться, ужин я пропустил и зашагал к площади, где были административные здания и комендатура. Мне хватило около двух часов на разведку, после чего я вернулся Яцко и устроился на кирпичах, мне нужно было переждать порядка шести часов.
Луцк. 17 августа, ночь. Подвал комендатуры, камера номер «3».
Камера была полна, женщины спали сидя на нарах, кто-то устроился под ними, кто-то на тонкой подстилке из соломы у стен. Камера, которая была рассчитана всего десятерых, вмещала около тридцати женщин, от совсем молоденьких, до откровенных старушек. Чуть в стороне во сне стонала пожилая женщина, на последнем допросе ей отбили почки, чуть в стороне зажавшись в комочек, сидела и дремала девушка, после насилия во время очередного допроса её глаза потеряли разум, и с тех пор она больше напоминала зверька, который шарахался от всех. У многих была своя судьба, многие могут рассказать историю что их посадили сюда без вины, что в большинстве случаев было правдой, но все они всегда чутко прислушивались к шагам надзирателя. Тот знал об этом и специально ходил в подкованных сапогах. Это ломало психику многих сидельцев не менее ожидания приговора.
Вот и сейчас сперва еле слышно, но потом всё ближе зазвучали эти страшные шаги. Многие просыпались и со страхом прислушивались, некоторые смотрели на полуподвальное окно, там было ещё темно, что-то рано на этот раз появился надзиратель. О нём знали всё во всех камерах, он тут служил и при советской власти в той же должности и с приходом немцев остался на прежней работе, честно служа всем хозяевам.
В этот раз шаги замерли у женской камеры, послышалось звяканье связки, и шорох входящего в замок ключа. Дважды щёлкнул замок, отчего у многих узниц сердце пропустило один или два удара, а одна старушка упала в обморок, и с жутким скрипом дверь отворилась. За ней стоял надзиратель, неяркое коридорное освещение больно било по глазам узниц как лучи солнечного света. Многие морщились и закрывали глаза.
- Соломина, с вещами на выход, - хмуро скомандовал надзиратель и нетерпеливо посмотрел на завозившуюся на нарах женщину.
Вещей у неё не было, поэтому кутаясь в небольшую кофточку, в камере было прохладно, она вышла в коридор, после чего удивлённо замерла. Надзиратель был не один, кроме него в коридоре присутствовал совсем молоденький смутно знакомый паренёк. Он был весь какой-то ладный, подтянутый, чистенький, с перекинутой через руку курткой, вот только в руках у него был чёрный пистолет со странным набалдашником на стволе.
Когда надзиратель закрыл камеру и вытащил ключ из замка, трижды довольно громко кашлянул пистолет в руках юноши, отчего прозвучал едва слышное эхо и он приложил палец к губам, прося соблюдать тишину. Только с некоторым шумом упало тело надзирателя на бетонный пол, да узница непонимающая что происходит, медленно выпустила воздух набранного для крика и кивнула. Она узнала того кто перед ней стоял.
- Уходим, - едва слышно сказал он.
- А?.. – указала женщина на камеры.
- Я займусь этим чуть позже. Ваша дочь, Анна Михайловна, попросила освободить вас. Она вас ждёт, идёмте за мной, - эти слова юноша сказал так тихо, что большинство женщине пришлось угадывать.
Когда они направились к лестнице, что вела на первый этаж, то заметила, что в отличие от неё юноша шагал совершенно бесшумно. Поднявшись на первый этаж, они прошли по коридору и Соломиной, вздрагивая, приходилось переступать через тела убитых, что лежали в коридоре. Она приметила двух немцев и трёх в полицейской форме. У входа за столиком дежурного сидел ещё один немец и со стороны казалось как будто он спал, положив голову на руку тянувшуюся к телефону, но едва видная струйка крови показывала что это не так, да и у входных дверей она отчётлива расслышала как кровь, стекая со стола, громко капала, ударяясь о пол.
Спасибо за ваши лайки и подписку. Очень благодарен.
Следующая прода. https://dzen.ru/a/ZcY_jNQGrygQLWqD