Предлагаемый вниманию читателя проект не является систематическим изложением или, тем более, курсом русской истории. Это именно хроника или, точнее, хроники – авторский взгляд на события того или иного года. Причем автор сам выбирал то событие или те события, которые казались ему интересными или значимыми: иногда – не самые заметные на первый взгляд; иногда – очень заметные и, в полном смысле этого слова, определяющие общее направление истории страны и народа.
Текст: Алексей Карпов, фото: Александр Бурый, РИА Новости
Продолжение. Начало см.: «Русский мир.ru» №1 за 2024 год.
ГОД 862-Й
Еще одна, на этот раз летописная дата, условно принимаемая за год основания Русского государства. Именно ее выбрали в 1862 году, когда праздновали Тысячелетие России и открывали в Великом Новгороде знаменитый памятник с тем же названием. Это год так называемого «призвания варягов» – события, повернувшего ход всей русской истории.
Несколькими годами ранее, под опять-таки условным 859 годом, «Повесть временных лет» сообщает:
«Взимали дань варяги из заморья с чуди, и со словен, и с веси, и с кривичей. А хазары взимали дань с полян, и с северян, и с вятичей – взимали по белой веверице с дыма».
И вот: «В лето 862 изгнали варягов за море, и не дали им дани, и начали сами собой владеть. И не было в них правды, и восстал род на род, и начались среди них усобицы, и начали воевать сами с собою. И сказали себе сами: «Поищем себе князя, который бы владел нами и судил по праву». И пошли за море к варягам, к руси, – ибо так звались варяги (русью. – Прим. авт.), как другие зовутся свеи (шведы), другие же урмане (норманны), англы, другие готы; эти же – так. И сказали руси чудь, и словене, и кривичи, [и] весь:
– Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нет. Да пойдите княжить и владеть нами!
И избрались три брата с родами своими, и взяли с собою всю русь. И пришли [сперва к словенам, и срубили город Ладогу, и сел в Ладоге] старший, Рюрик, а другой, Синеус, – на Белоозере, а третий – в Изборске, Трувор. И от тех варягов прозвалась Русская земля…»
По прошествии двух лет Синеус и Трувор умерли, и вся их волость отошла старшему брату.
«…И перенял власть их Рюрик. И раздал мужам своим грады: тому Полоцк, тому Ростов, другому Белоозеро. И по тем городам суть находники варяги, а первые обитатели: в Новгороде словене, в Полоцке кривичи, в Ростове меря, в Белоозере весь, в Муроме мурома; и всеми теми владел Рюрик».
Это одна из версий (но не единственная!) происхождения руси как народа, приведенная в «Повести временных лет» и возводящая русь к варягам.
О личности Рюрика, легендарного основателя династии русских князей, трудно сказать что-либо определенное. В современной исторической и популярной литературе широко распространено мнение, что летописный Рюрик – одно лицо с датским конунгом Рёриком Ютландским, воинственным викингом и правителем ряда земель во Фрисландии, чья деятельность относится к 50–70-м годам IXвека, то есть примерно к тому же времени, что и нашего Рюрика. Однако сходства имен двух этих правителей явно недостаточно для каких-то определенных выводов, тем более что в источниках нет и намека на проявление Рёриком Ютландским интереса к землям, занятым восточными славянами. К тому же предположение о мнимой восточнославянской акции Рёрика (который будто бы на время «сел» в Ладоге и начал править землями словен, кривичей и других племен, после чего вновь удалился на запад) «не находит соответствующего хронологического окна в его биографии», известной нам из западных хроник. А отсюда делается вывод: «тезис о тождественности Рёрика и Рюрика находится в противоречии с данными исторических источников» (Г. Ловмяньский). Или, по крайней мере, так: гипотезу о возможном тождестве двух этих персонажей «невозможно с достаточной степенью уверенности ни доказать, ни опровергнуть» (Е.В. Пчелов).
Я не возьмусь разбирать сейчас знаменитую легенду о призвании варягов и вообще вдаваться в дискуссию о том, кто такие варяги и какова их роль в складывании Древнерусского государства, с ожесточением ведущуюся в научном мире вот уже более двухсот лет. Скажу лишь о том, что появление этой легенды – даже если она и не соответствует или не вполне соответствует исторической действительности – закономерно. В истории самых различных обществ почти всегда было так: чем дальше отстоял правящий род от подвластного ему населения, чем меньше точек соприкосновения между ними в прошлом, тем выше (в глазах средневекового человека) его положение в настоящем. Князь-иноплеменник, завоеватель или просто пришлый «находник» – идеальная фигура для предка монарха, основателя династии (зачастую мифического) во всей древней истории. Да и в реальности чужеземец куда скорее своего, коренного сородича мог встать на недосягаемую высоту необходимого «царского» или княжеского достоинства.
Скандинавское происхождение Рюрика (учитывая его имя, известное в скандинавской среде) кажется наиболее вероятным. Однако пресловутый «варяжский вопрос» отнюдь не является определяющим для понимания хода русской истории. Присутствие скандинавов в Древней Руси сомнений не вызывает: оно подтверждается археологически. Но нельзя не заметить, что в духовной жизни Древнерусского государства скандинавское влияние прослеживается очень слабо. Так, исследователями давно уже отмечен тот в высшей степени любопытный факт, что города, основанные первыми варяжскими князьями (Новгород, Изборск, Ростов, Белоозеро), носят в основном славянские названия. Показательно и то, что божества скандинавской мифологии отсутствуют в языческом пантеоне Древней Руси, который включал в себя помимо славянских также балтские, иранские и финно-угорские божества. Да и скандинавские саги не знают русских князей до Владимира Святого и Ярослава Мудрого, причем эти последние выглядят в них явными чужаками. Скандинавские сказители, составители саг, отнюдь не считали правителей Руси родичами норвежских, шведских или датских конунгов, как должно было бы быть, если бы предки русских князей явились из их стран. И это притом, что генеалогия и родственные связи героев саг прослеживаются очень тщательно и на большую историческую глубину.
Древняя Русь с самого начала возникла как многоэтническое государство. Помимо славян в состав правящего слоя Древнерусского государства в IX–XI веках входили представители как скандинавских, так и финно-угорских и балтских племен. Собственно, смешение всех этих разноязычных племен и привело к образованию древнерусской народности. Но показательно, что очень скоро все прочие языки были вытеснены славянским. Да и представители династии Рюриковичей, начиная с легендарного сына Рюрика – Игоря, определенно будут говорить на славянском языке и нарекать своих детей по преимуществу славянскими именами.
Но это необходимое отступление. А нам пора вернуться к событийной, хотя и по-прежнему легендарной, истории того государственного образования, которое, согласно русской летописи, было сформировано пришедшим «из заморья» Рюриком.
Под тем же, 862 годом автор «Повести временных лет» продолжает: «…И были у него (у Рюрика. – Прим. авт.) два мужа, не от племени его, но боярина, и отпросились они к Царюграду с родом своим. И пошли по Днепру, и, проходя, узрели на горе городок. И вопросили, сказав: «Чей это городок?» Им же отвечали: «Были три брата – Кий, Щек, Хорив, которые и срубили городок сей, и погибли. И мы сидим [здесь], род их, платим дань хазарам». Аскольд же и Дир остались в граде этом, и собрали многих варягов, и начали владеть Полянскою землей».
Кто такие Аскольд и Дир – легендарные правители Киева, были ли они соправителями или княжили отдельно, имели ли какое-либо отношение к Рюрику и его «дружине», да и вообще, реальные ли это князья (особенно Дир) или плод генеалогических изысканий автора «Повести временных лет» – сказать затруднительно. Автор летописи делает их предводителями знаменитого похода Руси на Царьград (датируя этот поход 866 годом), но мы упоминали в предыдущей статье о том, что весь его рассказ – дословное воспроизведение греческих хроник и никакими другими источниками об этом походе – ни письменными, ни устными – киевский летописец, по-видимому, не располагал. Следовательно, и участие в походе Аскольда и Дира не может не быть поставлено под сомнение.
Тем более ничего определенного не можем мы сказать о Кие – легендарном основателе Киева. Вполне вероятно, что его имя (а уж имена двух его братьев – наверняка) представляет собой эпоним – вымышленное имя, возникшее в качестве объяснения вполне реального географического названия.
О Кие, его братьях и их сестре летописец рассказывает в начальной, недатированной части летописи: «…Поляне же жили отдельно и владели родами своими… И были три брата: одному имя Кий, другому Щек, а третьему Хорив, и сестра их Лыбедь. Сидел Кий на горе, где ныне ввоз Боричев, а Щек сидел на горе, которая ныне зовется Щековица, а Хорив на третьей горе, которая от него прозвалась Хоревица. И построили город во имя брата своего старшего, и нарекли имя ему – Киев…
Иные же, несведущие, говорят, будто Кий перевозчиком был: у Киева перевоз был тогда с той стороны Днепра, потому говорили: на перевоз на Киев. Но если бы перевозчиком был Кий, то не ходил бы к Царьграду. Но тот Кий княжил в роду своем; и когда пришел к царю, то, сказывают, великую честь принял от царя, при котором приходил. А когда возвращался обратно, пришел к Дунаю, и возлюбил место, и срубил городок мал, и хотел поселиться там с родом своим, и не дали ему живущие там; так и доныне называют дунайцы городище – Киевец.
Кий же пришел в свой град Киев, тут и скончался. И братья его Щек и Хорив, и сестра их Лыбедь тут скончались».
В общем, времена тут вспоминаются совсем уж баснословные. Ничего не знаем мы и об упомянутом летописью походе Кия к Царьграду, и о его встрече с «царем» (византийским императором). Видный советский историк Борис Александрович Рыбаков относил эти события к VI веку н.э., временам императора Юстиниана I(527–565) или кого-то из его предшественников, прямым следствием чего стало широко отмечавшееся в 1982 году 1500-летие (!) Киева. Приходится, однако, констатировать, что никаких оснований в источниках гипотеза эта не имеет. К сожалению, не проясняют вопрос и археологические материалы, поскольку они также противоречиво истолковываются исследователями.
Заметим, кстати, что имя сестры Кия – легендарной Лыбеди, – как и имена ее братьев, тоже происходит от киевского топонима: Лыбедью назывался ручей в Киеве, приток Днепра. Что же касается Киевца на Дунае, то такое городище во времена летописца действительно существовало. Оно, кстати, и могло дать толчок к появлению легенды о дунайском и далее царьградском походе основателя днепровской столицы.
ГОД 879-Й
Из «Повести временных лет»:
«Умер Рюрик, передав княжение свое Олегу, родичу своему, и передав ему на руки сына своего Игоря, ибо был тот еще дитя».
Игорь и Олег – первые документально засвидетельствованные персонажи русской истории. Их имена присутствуют в тексте русско-византийских договоров, «противни» (списки) которых включены в «Повесть временных лет». Но вот их родственные отношения друг к другу, равно как и принадлежность к роду легендарного Рюрика, остаются непроясненными. Так, многие историки ставят под сомнение даже то, что Игорь действительно приходился Рюрику сыном: слишком уж велик временной промежуток между первым его упоминанием в летописи (под 879 годом) и началом его более или менее самостоятельной политической биографии: по летописи, 910-е годы, а скорее, 920-е или даже 930-е. Показательно, что в наиболее ранних памятниках древнерусской письменности, в частности в знаменитом «Слове о законе и благодати» киевского митрополита Илариона, «Памяти и похвале князю Русскому Владимиру» Иакова мниха, «Церковном уставе» князя Владимира, именно Игорь, а не Рюрик, назван предком русских князей – Владимира, Ярослава и их потомков. Да и в хронологической выкладке «Повести временных лет» (под 852 годом), предваряющей летописное изложение событий по годам, ничего не сообщается о Рюрике, а начало собственно русской истории отсчитывается от Олега и Игоря. И именно Игоря, вошедшего в русскую историю с характерным прозвищем Старый, то есть «старший», «старейший», многие готовы считать действительным родоначальником династии Рюриковичей. Впрочем, об Игоре речь еще впереди. Пока же – об Олеге, главном действующем лице русской истории последних десятилетий IX – первых десятилетий X века.
ГОД 882-Й
Из «Повести временных лет»:
«Пришел Олег, собрав воинов многих – варягов, чудь, словен, мерю, весь, кривичей, и пришел к Смоленску с кривичами, и взял город, и посадил в нем мужей своих. Оттуда спустился вниз [по Днепру], и взял Любеч, и посадил в нем мужей своих.
И пришли к горам Киевским. И уведал Олег, что княжат [здесь] Аскольд и Дир, и спрятал воинов в ладьях, а других позади оставил, а сам пошел, неся Игоря младенца. И приплыл под Угорское, спрятав воинов своих, и прислал к Аскольду и Диру, говоря, что «гости мы (купцы. – Прим. авт.), плывем в Греки от Олега и от Игоря княжича – да придите к нам, родичам своим!»
Аскольд же и Дир пришли. И выскочили остальные воины из ладьи, и сказал Олег Аскольду и Диру:
– Вы не князья, ни от рода княжеского, но я от рода княжеского!
И вынесли Игоря:
– Сей есть сын Рюриков!
И убили Аскольда и Дира. И понесли на гору, и похоронили на горе, которая ныне зовется Угорское…
И стал Олег княжить в Киеве, и сказал Олег: «Се будет мать городам русским». И были у него варяги и словене и прочие, прозвавшиеся русью.
Сей же Олег начал города ставить, и установил дани словенам, кривичам и мери, и установил давать дань варягам от Новгорода по 300 гривен на лето – для мира, как и платили варягам до смерти Ярославлей».
Вещий Олег – одна из ключевых и вместе с тем одна из наиболее загадочных фигур русской истории. Именно он, по существу, создал единое Древнерусское государство, объединив под своей властью северную новгородско-варяжскую Русь и Киевское племенное образование во главе с полянами. Олег вел успешные войны и с Хазарским каганатом, и с Византией, совершив единственный в русской истории победоносный поход на Царьград. Однако ни в одной византийской хронике – что кажется весьма странным – мы не найдем его имени.
Но самое удивительное, что и русские летописи содержат крайне противоречивые сведения о нем. В древнейших сохранившихся русских летописях – «Повести временных лет» и Новгородской Первой младшего извода (начальная часть Новгородской Первой летописи старшего извода, к сожалению, до нас не дошла) – присутствуют два варианта его биографии, противоречащие друг другу в самых существенных положениях. Автор Новгородской Первой летописи знает Олега исключительно как воеводу князя Игоря, и именно Игорю приписаны здесь все те деяния, которые, согласно версии киевского летописца, совершает Олег. Это он, Игорь, хотя и вместе с Олегом, захватывает Киев, убивает Аскольда и Дира, ставит города и устанавливает дани, в том числе и упомянутую «варяжскую дань», которая выплачивалась варягам до самой смерти князя Ярослава Мудрого:
«…И вырос он, Игорь, и стал храбр и мудр. И был у него воевода, именем Олег, муж мудрый и храбрый. И начали воевать… и пришли к горам Киевским, и увидели город Киев, и спросили, кто в нем княжит. И сказали: «Два брата, Аскольд и Дир». Игорь же и Олег… спрятались в ладьях и с малою дружиной вылезли на берег, притворившись подугорскими (? – Прим. авт.) купцами. И позвали Аскольда и Дира. Когда же те спустились, выскочили прочие воины Игоревы из ладей на берег. И сказал Игорь Аскольду:
– Вы не князья, не рода княжеского, но я князь, и мне надлежит княжить.
И убили Аскольда и Дира… И сел Игорь, княжа в Киеве, и были у него варяги мужи [и] словене, и с тех пор [и] прочие прозвались русью…»
Рассказ этот кажется вторичным по сравнению с «Повестью временных лет». Особенно показательно то, что Игорь и Олег представляются киевлянам какими-то «подугорскими гостьми» (купцами). Можно думать, что перед нами не что иное, как ошибочное понимание первоначального летописного текста, в котором Олег (вместе с Игорем) приплыл «под Угорское» (урочище близ Киева): вероятно, новгородский книжник не очень хорошо разбирался в топографии древнего Киева и принял название урочища за прозвище купцов, торгующих с Угорской (то есть Венгерской) землей.
Но как объяснить различные представления летописцев о месте Олега в политической системе Древнерусского государства, о его взаимоотношениях с Игорем? Кем был Олег в действительности – князем или все-таки княжеским воеводой? И правил ли он до Игоря, вместе с Игорем или, может быть, вместо Игоря? На некоторые из этих вопросов ответить можно, на другие – едва ли.
То, что Олег в течение ряда лет стоял во главе Русского государства и носил титул князя, не вызывает сомнений. Его имя значится в тексте официального документа, включенного в состав «Повести временных лет», – русско-византийского договора 911 года, называющего его «великим князем русским», «под рукой» которого пребывают другие «светлые и великие князья» и «великие бояре»; заметим, что имени Игоря в тексте договора нет. Так что в этом отношении версия «Повести временных лет» выглядит предпочтительнее. Но если Олег был князем, то почему летописцы (причем и киевский, и новгородский) с такой настойчивостью подчеркивали легитимность именно Игоря в качестве киевского князя при жизни Олега? Согласно «Повести временных лет», княжение Олега продолжалось 33 года – поистине эпическая цифра! За это время Игорь давно уже должен был выйти из младенческого возраста, возмужать и на правах Рюрикова сына воссесть на киевский стол.
Рассуждая о перипетиях русской истории столь давнего времени, мы вынуждены строить свои предположения на очень шатком фундаменте обрывочных и противоречивых показаний случайно уцелевших источников. А потому любые наши предположения носят сугубо гипотетический и даже отчасти гадательный характер. Это касается и взаимоотношений Игоря и Олега, о которых столь противоречиво свидетельствуют сохранившиеся летописи. Но эти путаница и противоречивость сами по себе являются данностью, требующей разъяснений. И свидетельствуют они прежде всего о том, что истинное положение Олега и Игоря в киевской иерархии, их действительные отношения друг к другу оказались неясными для самих летописцев.
Сама возможность совместного правления двух князей, один из которых обладает номинальной, а другой фактической властью, в принципе не вызывает сомнений. Более того, подобная форма правления была присуща некоторым народам Восточной Европы в IX–Xвеках, то есть как раз во времена Игоря и Олега. Арабские историки и географы того времени отмечали особую роль некоего соправителя, «заместителя» законного «царя» («кагана»), у хазар, венгров, а также, что особенно интересно, у славян и руси. И такое положение дел – отнюдь не уникальное явление в мировой истории. Этнографы и историки еще в XIXвеке установили, что своеобразное двоевластие (или, по-гречески, диархия) присуще многим архаическим, раннегосударственным обществам, в которых фигура вождя, сакрального владыки, зачастую настолько табуирована, а его поведение настолько жестко регламентировано, что это не позволяет ему осуществлять функции правителя. Последние естественным образом переходят к другому лицу, осуществляющему реальное управление. Эта схема, по-видимому, универсальна, хотя формы «разделения власти» могут разниться. Так, к числу подобных ритуализированных «диархий» можно отнести и Франкское государство Меровингов VII–VIII веков (стадиально близкое Древнерусскому государству периода его становления), где власть, ускользнув из рук «ленивых королей», прочно обосновалась в руках майордомов из династии Пипинидов. Разница заключалась лишь в том, что, по свидетельству франкских историков, Меровинги в конце своего правления не получали даже и внешних почестей.
Так, может, совместное правление Игоря – как номинального князя – и Олега – как действительного правителя – явление того же порядка? Такое предположение выглядит весьма заманчивым хотя бы потому, что Олег и Игорь – не единственная «пара» правителей в истории древнего Киева. Летописи определенно называют соправителями еще и Аскольда и Дира, о которых, правда, – в отличие даже от Олега и Игоря – мы вообще почти ничего не знаем. Да и роль воеводы Свенельда при Игоре некоторыми своими чертами как будто напоминает роль майордомов при франкских Меровингах и «беков» при хазарских каганах.
Повторюсь еще раз: все рассуждения на этот счет носят сугубо гипотетический характер. И предложенное объяснение противоречивых показаний источников относительно истинных взаимоотношений между Игорем и Олегом – далеко не единственное. Игорь вполне мог быть и преемником Олега в качестве киевского князя, каковым он, собственно, и изображен на страницах «Повести временных лет». Имя Игоря появляется в летописи одновременно с именем Олега – в статье 879 года, повествующей о смерти Рюрика, который и передал малолетнего сына «на руки» Олегу. Но если отвлечься от настойчивого подчеркивания «детскости» Игоря, пребывающего «при Олеге», – в статьях 879, 882, 903 и 907 годов, то есть на протяжении почти тридцати лет! – то придется признать, что в реальной русской истории конца IX – начала (или даже первой трети) X века присутствие Игоря не ощущается. Его имя не упоминается ни при описании исторических событий времени Олега, ни в тексте включенных в «Повесть временных лет» русско-византийских договоров 907 (?) и 911 годов. По-настоящему действующим лицом русской истории Игорь становится позже – если отвлечься от сомнительных летописных датировок, то только с конца 30-х – начала 40-х годов X века, когда его конкретная политическая деятельность становится заметной не только для летописца, но и для современников-иностранцев, упоминающих его имя. Так что совместное правление Игоря и Олега вполне может оказаться и фикцией, не слишком удачным построением киевского летописца, отвечающим главной идее «Повести временных лет» – о единстве русского княжеского рода.