Ночью я переворачиваюсь с боку на бок. Даже при всей усталости мне сложно заснуть.
Сердце разрывается от тоски, которую вызывает разлука с Тимуром.
Я старалась убежать от него любыми средствами. В его доме мне было плохо.
Но теперь без него я чувствую на сердце огромный груз и уныние, из-за чего хочется просто закричать.
Что делать двум людям, которые не могут быть друг без друга, но и не могут прожить вместе?
Сейчас так хочется почувствовать его тепло рядом. Было бы замечательно, если бы он снова лег рядом со мной, как прошлой ночью, обнял и притянул меня к себе.
Но одновременно я уверена, что поступила правильно, когда сбежала.
В противном случае он окончательно сломала бы меня. Как можно жить, если только его желания и решения имеют значение?
Я не могу быть манекеном на полке. Я хочу жить полноценной жизнью. Ходить туда, куда считаю нужным. Принимать свои собственные решения.
Я не могу быть просто его тенью.
А что будет с ребенком?
Если я беременна, какая жизнь ожидает нашего малыша? Каковы шансы того, что Тимур даст ему больше свободы? Сомневаюсь, что такая возможность вообще существует.
Нам с ребенком придется постоянно отказываться от своих планов и желаний, если они не будут устраивать Тимура. И, вероятно, мы будем бояться его возвращения домой вечером.
Такая дорога точно не ведет к счастью.
Утром я просыпаюсь гораздо раньше, чем хозяин дома.
Решаю не стесняться и открываю холодильник на кухне. Но, как ожидалось, ситуация там не лучше, чем везде здесь.
Верхние полки забиты алюминиевыми банками пива. Пониже холодильника воняет открытая и много лет назад забытая здесь пачка вяленого мяса. Рядом лежат черневшие помидоры и кусочки плавленого сыра без упаковки.
Нет, отсюда мне точно нечего взять, даже под страхом голодной смерти.
Я наглым образом пристраиваюсь на полочках в поисках еды. Думаю, Рома не осудит меня. Похоже, он вообще не ест дома. Иначе не знаю, как объяснить такое запустение.
Обыскав все полки и ящики, я достаю себе скромный завтрак: фисташки, крекеры и мед.
Что ж, лучше, чем могло бы быть.
Прежде чем заварить пакет черного чая, тщательно мою одну из кружек.
Аппетит у меня разыгрался не на шутку. Так что я съедаю найденное до последнего крошки. И едва сдерживаю себя от того, чтобы слопать почти полную банку меда целиком.
Стою с кружкой горячего чая посреди комнаты, потому что даже сесть некуда. Единственный стул на кухне пролит какой-то липкой, желтой жидкостью.
Я вздыхаю и подкатываю рукава своей толстовки.
Единственный способ, которым я могу отблагодарить Рому за ночлег и орешки с крекерами, - это хоть немного убраться в его доме. Впрочем, даже пить чай становится противно. Проходя мимо одного из ящиков, я замечаю рулон мусорных мешков и решаю избавиться от них, чтобы поправить порядок на столе. Поиск губки, тряпки и чистящего средства занимает некоторое время, однако в итоге я нахожу полку с хозяйственными принадлежностями в ванной на первом этаже.
Вниз спускается всё еще сонный Рома, а кухня практически сверкает от чистоты.
Я протираю полки в холодильнике, в которых уже успела избавиться от просроченных продуктов, а кот заглядывает через мое плечо, чтобы убедиться, что его запасы пива на месте.
— Я передумал, — говорит он, зевая.
— Оставайся у меня навсегда.
— Ну, уж нет, — я морщу нос, находя в выдвижном ящике столовые приборы, засыпанные пустыми скорлупками от орехов.
— Ищи себе другую золушку. Моя благодарность — это разовая акция.
Рома смеется и наливает себе стакан воды прямо из-под крана.
— Я съела твои орешки и печеньки, — честно признаюсь я.
— И это было нагло с моей стороны, так что я решила извиниться с помощью небольшой уборки.
— Оу, — удивляется Рома.
— У меня дома были орешки и печеньки? А я и не в курсе.
— Были, — я споласкиваю тряпку и вешаю ее на край раковины.
— Но тебе я ничего не оставила.
— Какая ты оказывается прожорливая, — продолжает веселиться кот.
— Признайся, Тимур просто не потянул твои аппетиты.
Рома достает с полки банку с кофе.
— Угу, — я киваю, подходя со своей кружкой поближе.
— Я съела все его печеньки, а теперь пришла за твоими.
— Вот такие вы женщины — меркантильные и ненасытные создания.
До меня доносится горький запах кофе из открытой банки, и в меня стремительно стреляет желудок.
С мучительным стоном отталкиваю Рому в сторону, и меня просто тошнит прямо в раковину съеденными орешками и крекерами.
Ужасно стыдно.
Быстро привожу раковину в порядок и полощу рот водой.
После таких происшествий меня еще некоторое время слегка трясет от слабости.
А что самое смешное — снова зверски хочется есть.
— Так, — преодолевая стеснение, говорю я.
— Твои орешки я тебе вернула. Может, закажем другую еду? А то я теперь опять голодная.
— Юля, — кот смотрит на меня настороженно.
— Ты что, того?
— Чего "того"?
— Ну, того…
— С вами тут, знаешь ли, легко "того"…
Я кручу пальцем у виска.
— Не-не-не, — кот машет руками и отходит от меня на шаг назад.
— Я тут точно не причем! Ну давай Тимуру позвоним, а? Ты хоть понимаешь, как он сейчас с ума сходит?
— Ни за что! Ну что ты так разнервничался? Неизвестно еще даже, "того" я или не "того"…
Сотовый кота звонит. Он достает его из кармана своих спортивных штанов и морщится.
— Юль, это Тимур… Нужно ему рассказать. Он волнуется за тебя.
— Не вздумай! — строго предупреждаю я.
Рома недовольно качает головой и принимает звонок.
— Здорово, бро, — говорит он Тимуру, пока я стою рядом, затаив дыхание.
продолжение следует...