Про первый сюрприз Павел бы и не узнал. Ну, или узнал, но нескоро. Но вышло так, что ему безумно захотелось услышать отцовский голос, плюс нашлось свободное время… Руки сами потянулись к смартфону.
— Привет! Как там у вас дела?
— Привет. Могло быть и получше, — вздохнул отец.
— Что такое? — напрягся Мартынов.
— У Фимыча осложнение. Непонятно пока, занесли инфекцию во время операции, или проснулась какая-то доселе дремавшая дрянь. Как выяснилось, такое тоже бывает. Короче, у Игоря высокая температура, а ему это сейчас ну совсем не с руки.
— Он пришёл в себя хотя бы?
— Пришел, — вздохнул отец. — Меня даже в палату к нему на три минуты запустили по личному разрешению главврача. Узнал меня, улыбнулся даже. Но ввиду осложнения сказать, что он в полном и ясном сознании, язык не поворачивается. В принципе, всё под контролем, но… я отдельно проконсультировался.
Отец замолчал, видимо, подбирая слова, и Павел не решился его поторопить.
— Короче, возможны любые гнилые варианты. Вплоть до ампутаций, если инфекция по конечностям ударит. Ну и сердце… тут тоже тонкость. Только-только прооперировали, и разом такая нагрузка шарахнула. Тревожно мне, дорогой. Очень тревожно. А у вас как дела?
Мартынов бодрой скороговоркой сообщил, что всё в порядке, гастроли продолжаются по запланированному графику, зрители тепло встречают новую песню… В общем, сглазил. Потому что через пять минут после разговора с отцом в номер влетела растрепанная Подгорная.
— Что случилось? — спросил её Назарик.
— Не пойму, что происходит, но у нас внезапно отмена одного из концертов произошла. Причем билеты были раскуплены подчистую. Сегодня на наш официальный ящик сообщение сбросили.
— А что организаторы говорят? Чем мотивируют такое решение?
— Вот тут-то и начинаются проблемы, — Бэлла тяжело плюхнулась в кресло, откуда предусмотрительный Дамир секундой раньше убрал свою сумку. — Со мной они нормально разговаривать не хотят. Как я понимаю, им нужен либо Игорь Серафимович, либо идите лесом.
— А что в тетради Фимыча на этот случай написано? — подал голос Павел.
— В том-то и вопрос, что ничего! — всплеснула руками Подгорная. — И мне в голову уже всякие нехорошие мысли лезут. Вдруг это только первая ласточка? И вслед за ней нам и остальные организаторы в выступлениях откажут.
— Но почему? — изумился Мартынов.
— Было бы желание, а повод найдется, — вздохнула девушка. — Можно даже к «Танцуешь на пляже» докопаться. Там ведь, очевидно, герои песни в браке не состоят, а встречаются…
— Бред какой-то! — не сдержался Павел.
— Тихо, молодежь! — осадил их Назарик, а затем повернулся к девушке и расплылся в широкой улыбке. — Бэллочка, красавица наша, а покажи мне все данные по отмененному концерту. Хочу кое-что проверить, если получится. И тетрадку Игоря тоже на всякий случай дай.
Получив требуемое, клавишник покинул номер. Отсутствовал минут пятнадцать. Подгорная, погрузившись в свои раздумья, даже не заметила, как начала грызть ногти. Мартынов вздохнул и сел рядом с ней на подлокотник кресла, положил руку на её плечо. В чём-то она, вероятно, была права. Нет, к отцовскому мега-хиту вопросы могли возникнуть только у совсем упоротых фанатиков. Но в целом, если так по репертуару пробежаться, то при желании можно натянуть на глобус птичку и обвинить композитора и исполнителя в неподобающем. У Фёдора и про измену песня есть, где мужик рассказывает, как в него влюбилась замужняя, и чем всё это для неё закончилось. И симпатии слушателей там явно не на стороне мужа-рогоносца. Захочет какое-нибудь местечковое «Общество защиты семьи от тлетворного влияния поп-музыки» пропиариться, подаст иск к Жаркому, а организаторы на всякий случай от греха подальше начнут отмены.
К тому моменту, когда Назарик вернулся, Павел уже успел накрутить себя до такой степени, что если бы ему сказали, что прямо сегодня вообще весь гастрольный тур сворачивается и они бесславно уезжают, он бы в это с легкостью поверил.
— Всё, выдыхаем. Саечка за испуг!
— В смысле? — округлила глаза Бэлла.
— Короче, картина сыром и маслом по майонезу, — хохотнул Назарик. — Бардак полнейший, конечно! В том концертном зале ремонт затевают. И решили под это дело нас слегка подстричь как тех барашков. Типа пойдут нам навстречу, сроки ремонта сдвинут на пару дней, чтоб концерт состоялся. Но им придется строителям неустойку за это выплатить, и вот если мы благородно возьмем расходы на себя…
— Представляю, какой был наш ответ! — хохотнул Кеша.
— Правильно! — Назарик продемонстрировал туго скрученную дулю. — И сейчас у одного хитросделанного товарища сильно припекает по этому поводу, потому что я натравил на него нашего юриста, который вовсю отыгрывается на болезном. Просто меня сразу удивило то, что официально нигде не было объявлено о возврате билетов. То есть организаторы явно не имели в виду на самом деле отменять шоу. Вот отсюда мы и начали плясать.
— Мне стыдно, — внезапно призналась Подгорная.
— Девочка моя, ты чего? — изумился Назарик.
— Я даже была не в курсе, что у нас есть свой юрист! А ведь это очень важная информация! И какой я после этого концертный директор? Так, недоразумение какое-то…
И тут девушка расплакалась. Мужчины растерянно переглянулись, а Павел, как находящийся ближе всех, не придумал ничего лучше, как усесться перед ее коленями, накрыть её ладошки своими руками и тихо сказать:
— Не надо, пожалуйста! Я твёрдо знаю, что ты здесь не при чём!
— И наш Федя таки прав! — тут же подхватил Назарик. — Фимыч просто не успел тебе об этом поведать. Да и нет в его талмуде нужного телефона. Видимо, было достаточно того, что этот номер в его контактах был сохранен, поэтому и не счел нужным еще раз его в тетрадь вписать. Ну а я к нашему юристу, было дело, по личному вопросу обращался, поэтому знал, куда звонить. Нет здесь твоей вины ни вот столечко.
— А почему они со мной отказывались говорить? — шмыгнула носом Подгорная.
— Да потому что удоды моральные, — фыркнул Назарик. — Сочли, что раз голос девичий, то полномочий решить этот вопрос у тебя нет. Покуражиться хотели. Ждали, пока им лично Жаркий позвонит, чтоб известному артисту нервы помотать.
— Хорошо, что твой юрист с ними сейчас разбирается. Так им и надо! — тряхнул головой Дамир.
— Ошибаешься, — весело блеснули глаза клавишника. — Он уже разобрался. Откуда я, по-вашему, про эту хитрую схему про ремонт и неустойку для строителей узнал? От юриста, Константина Осиповича, да будет он жив и здоров. Уж на что он всяких чудиков повидал, но от такого незамутненного развода даже у него дар речи пропал. Вот что в головах у подобной братии? Это ж не девяностые, вся документация у нас официальная, никаких левых схем. И да, Бэллочка, доставай талмуд и записывай телефон Константина. В следующий раз сама ему смело звони, он в курсе, что ты у нас сейчас на себя обязанности Фимыча взвалила.
Дождавшись, пока повеселевшая Подгорная сохранит у себя столь ценный контакт и покинет их номер, Мартынов аккуратно спросил у Назарика:
— А если… если одной песни для помощи человеку не хватило, надо вторую писать? Или уже не поможет?
Глаза клавишника сузились.
— Обязательно надо писать. Слышишь? Вот прямо сейчас садись и сочиняй!
Вообще-то, Павел собирался поваляться в свое удовольствие пару часов, но… уже через пять минут он сидел в обнимку с блокнотом. Если он хоть чуточку облегчит тем самым состояние Игоря Серафимовича — что ж, значит, он не должен упустить этот шанс.
Авантюра во спасение. Часть 36
Мой личный канал писателя: https://t.me/romanistca
#сентиментальный роман #авантюрный роман #юмор #приключения #седлова