- Ставь, старуха, самовар – будем слушать «Мановар»!
Ей-ей, хорошо один дома. Не в смысле, мол, кинцо с Калкиным, мокрыми дятлами и всё такое, а тупо один. Почему? А «Хейл, хейл, хейлэндкилл!!!» точно подпевал. И громко.
Лето 95-го ложилось на язык всей химической палитрой растворимых «Yupi» и «Инвайт», мешающихся со «Столичной», отдавалось во всём теле знатными звездюлями, плакало в голове страхом кавказской бойни со смертями самых обычных пацанов-срочников, сгорающих в Чечне ровно дрова в их же грубо сваренных печках, пахло повсеместно продаваемыми дезиками La Pareil и грохотало тяжёлым роком.
«Столичную» мы с моим старше-двоюродным братцем, просто-незамысловато и безгранично-зарвавшись, коммуниздили с коробки, стоявшей у меня дома. Водьё осталось с отцовских поминок, мозгов у меня не имелось, а братцу без водовки совершенно никак не заходило общаться с девами. Дев желалось всё больше, новые друзья радовались комплоту нашей охамевшести и дурости и где-то к концу июня от пятнадцати полных поллитровок осталась полторы. Ну, если считать разбавленную водой вторую.
Пача у меня от маминых пощёчин не треснула, но на какое-то время зело пробрало стыдом.
Чечня набирала и набирала обороты, страна, сперва относившаяся к грохоту выстрелов на окраине спокойно, вздрагивала и потихоньку тряслась от настоящего ужаса. В пятнадцать-семнадцать о таком думаешь редко, а забранный весной Зуев, наш недавний дружбан с дедовской улицы, коллега по войнушке с футбиком и минус пять, попал в химвойска неподалёку и все успокоились, просто и естественно забыв о нём до конца службы.
Нас временами тоже потрясывало и тут в ход шло спиртное, запиваемое ядовито-цветастыми содержимыми полторашек, куда вода набиралась из-под крана, а пакеты всяких Зуко продавались повсюду. Только наш страх не имел отношения к Кавказу и войне, страх нашей кодлы чаще всего оказывался проще и понятнее.
Нас, временами, попинывали пацаны покруче, всего делов. Найти повод дать свежих-горячих в девяностые, в сладкие годы свежайше-упругой девчатины, бушующих гормонов с прыщами, лезущими от не имевшейся личной жизни? Да я вас умоляю, не смешите мой пупок, оно было как два пальца об асфальт. Коц, брык, слышь, ты не перепутал меня плечом задевать? Стрела вечером за гаражами за интернатом, у гаражей за парком, у гаражей на Осиновку, у столиков за девяткой, за ДК, за… вощем, нормальные пацаны стрелы не сохатили, а если огребали, то чо поделаешь, э? Так что водярушка, полированная Юпи, ложилась на душу ровно микстура-алтейка в недавнем советском детстве при ОРВИ. Ой, пардон, при ОРЗ, конечно.
Дезодоранты, дезики, входили в обязательные подарки 23 февраля, ну, тут мало что поменялось, собственно. И на дни рождения тоже входили, потеснив недавних лидеров – книги дефицитных Пикуля, Дюма и прочих Сабатини с Жаколио да Буссенарами. Кому те стали нужны, спрашиваю?! Кому, когда видаки входили в жизнь всё ширше и ширее, а Конан с его мечами и красавицами обложек легко повергал недавних кумиров в прах с пеплом под подошвами собственных сапог? То-то же, что крайне малому кругу людей, искренне понимающих – всё проходит, это пройдёт, а гасконец с дружбанами-рапиристами-алкашами-бузотёрами, останется с нами навсегда. Хотя, Конан…
«Фанат» с молодым Серебряковым всему эсэсэсэру показал красивейший альбом Фрэнка Фразетты. В него Малыш, живущий у Гринго, записал телефон шалашовки, спасённой от явственного группового в парке. С приходом демократии к нам пришли многие, включая старину Френка, старину Луиса и даже старину Кена Келли. Хотя всех изничтожил да победил Борян, своей разухабисто-голой валледжевщиной трепавший всех подряд.
Конан, со своими ковырялко-молотилками и девами, проходил где-то там же и, как только мы чутка вздохнули свободнее, приставки Денди потеснились перед Сегой-Мега-драйв-2, а джинсы Мавин перед Мотором, в гости пожаловала музыкальная культура. Само собой, с металлом, а уж где-где, но в металле мускулы, девы и развевающиеся патлы тогда пока рулили, не сдаваясь ни перед пейнткорпсом тру-блэка, ни перед серьёзностью альтернативы, ни перед маячущими впереди адскими клоунами Слипнот.
И суровые короли металла тут оказались на коне.
Triumph of steel и всё прочее, сотворённое Кеном Келли, толкали продажи пиратских двухсторонок TDK для мафона куда круче любых современных ухищрений маркетинговых отделов. Их покупали даже сущие гопники, пусть через какое-то время и выки… кто ж выкинет нормальную кассету в девяностые, если ты не мажор? Верно, потому никто их не выкидывал, а тупо переписывал чё нормальное, Круга там, Шуфа или «Дюну». Ну, может не Рыбина, конечно, но тем не менее.
87, 89 и 92, услышанные тем не особо жарким и не особо добрым летом, до сих пор играют под настроение. И, да – Файтинг, файтинг зе ворлд заходит, как и тогда, такие дела.