Совесть «грызет» Григория. Получится ли ему жить дальше по- совести, когда узнал, что его мать, от его имени делала благие дела.
Через десять минут перед Артемом предстал мужчина с баннера. Держа в руках трико и майку, он произнёс:- Ты думаешь, я это выброшу? Неет! Я их выстираю, и буду хранить до скончания жизни.
- Зачем?? У богатых свои тараканы в голове? Кстати, оглох? Твой телефон сейчас чуть не взорвался.
Мельников взял трубку, посмотрел на не принятые звонки и выключил телефон.
- Супруга нервничает. Хибарку-то свою я на продажу выставил. Она мне на фиг не нужна.
- Так. Давай по порядку. Я как смог, с твоего высочайшего соизволения, накрыл «поляну». Чего добру пропадать? Для начала, давай, за знакомство! Потом поведаешь свою «одиссею», от кого ты маскируешься и прячешься.
- Давай! Будем здоровы, если раньше не прикончат.
-Мельников, я так понимаю ты в раздрае? Так от кого ты бегаешь?
- Ты ещё не понял? Ну, ты, мент и тупой! От совести своей бегаю. Сволочь я. Маманьку я похоронил, как девять дней тому. И на похоронах, я о себе и о маманьке, столько дифирамбов наслушался, хоть рядом в гроб ложись. Какого она сына воспитала! Ну, сущий ум, честь и совесть нашей благословенной эпохи! А я ведь, субстанция, которая сколь её не топи, все равно всплывает! Дерьмецом прозывается. Набрехал я тебе, что прячусь. Спрятался бы, да вот куда? А некуда от совести спрятаться!
- А что она у тебя, не приказала «долго жить»? Судя по твоему житью, бытью, она давно на погосте.
- Если она на погосте, значит, человеком уже не считаешься? Это ты зря! Да её, родную, и в антикварной лавке не сыщешь, оглянись, как живем, однако! А, что касаемо меня, так я твердо решил, завязываю, и съезжаю на малую родину! Баста! Продам всё к чертовой матери, и нет больше Григория Иваныча Мельникова. Появится деревенщина – Гришка Мельник.
- А может это Ямайский ром решил? Как же жена, дети?
- Какая, к чертям, жена? Какие дети? Жена на Кипре, дети у меня не от мира сего. Старший - полный идиот, в вояки подался. Знать меня не знает. Младший– мажор. Пятую «Бугатти» на стрит рейсингах в хлам квасит. Папу видит только в автосалонах, когда он покупает ему новую. Но это не самое главное. Главное то, что ни жена, ни «мелкий» не приехали и не поддержали меня в трудную минуту. Подумаешь, бабка померла! Эка невидаль! С неё взятки гладки!
Старшой прибыл на похороны с женой, а ему не одну сотню верст надо было отмахать. Я дождался его. Друзья отделались дежурными спичами, фальшивыми соболезнованиями и венками. Занятой народ! Некогда им.
А народу было тьма. Будто царя-батюшку хоронили. Как думаешь, почему? Да потому, что «не уважить уважаемого» Григория Иваныча Мельникова, дело не есть хорошее. Чревато. Искренними были только её ученики. Как это, не проводить своего любимого учителя в последний путь?
А я не краше всех этих прилипал? Всё деньгами от неё откупался. А она, мои деньги, знаешь куда девала? На библиотеку тратила, и на какой-то творческий клуб! Ну, в общем, как будто бы это бескорыстная помощь от Григория Ивановича Мельникова! А я, дурак, никак не мог взять в толк, с какой такой радости местная администрация рассыпается бисером, воспевая мою щедрость, и шлет благодарности, напечатанные на туалетной бумаге? Были подозрения, что канючат деньги. А вот им!- скрутил кукиш «меценат», -Думал я тогда.
Когда все разбежались по норам, а сын уехал через три дня, я остался в доме один. Сам на сам. Думал, сдохну, так мне было хреново. Ну, и полез я по матушкиным схронам. Там и обнаружил свое трико и майку, в которых я по молодости лет трудился в доме у мамани. А это ещё покойного бати одежонка была. Вот так «богато» мы когда-то жили. Зато состояли при совести. Жалко мне её стало выбрасывать. Сентиментальным становлюсь.
С годами моя помощь ей, сошла на нет, как и наши встречи. И однажды, когда я стал жиреть на бизнесе как барбос на колбасе, мать произнесла такую фразу у меня в гостях: «Не могу я, сынок, долго находиться в музее. Эта роскошь меня угнетает». И черт меня дернул за язык ляпнуть: «Тебя отвезет мой водитель. А мне некогда». Она отказалась, и сказала, что папа всегда находил время, чтобы отвезти её в гости, или ещё куда- нибудь. Она тогда уехала на автобусе.
Ну, вот. Высказался. Облегчил душу.
- Врешь ты всё, Гришаня. Врешь себе и мне. Ничего ты не продашь и жить на малую родину не уедешь. Прикипел ты к жизни своей намертво. Горбатого могила правит. А совесть твоя пробудившаяся, пошебуршится, и снова благополучно уснет. Потерпи малость и не дергайся. Права твоя матушка. Неуютен твой замок-музей.
- Да не нужен он мне! Для супруженицы я давно человек чужой. Да и она, я так подозреваю, жена уже не моя. Из князей в грязи. А замашки барские . Старшой без обиняков заявил, что я вор и преступник. Каково?! И отчасти он, черт возьми, прав. А младшего я не переделаю. Чужой он для меня. И плохо кончит. Если только сам с возрастом не поймет, что есть и другие ценности. Хотя, вряд ли. Скорее свернет себе шею вместе с очередным «Бугатти». «Бабок» я ему больше не дам. Привыкли за «широкой спиной»! Сами теперь пусть. Сами! Работать – слабо? Дом на Кипре жене отписал, дурак. Вот пусть сынка забирает, и вперед, опунцию с хурмой жрать. Я так решил. А теперь, проваливай. Мне надо побыть одному.
- Ну, бывай, Иваныч. Набрехал ты мне, с три короба.
- А без брехни в нашей жизни – никуда. Вот так-то, мент. А телефончик оставь. Земля, она круглая.
*****
Они иногда перезванивались. Но, однажды. Григорий не ответил. В круговерти полицейских будней история эта стала забываться.
«Цитадель без артиллерии» , Григорий Иванович Мельников продал: и тихо, без шума и помпезности, исчез.
«Ты смотри! – удивлялся Артем. – Не соврал таки, «Скрудж» чертов! Похоже, смылся «на деревню» грешки замаливать».
*****
Прошел год.
Телефоны в отделе, с самого утра были раскалены. День города! И как гром среди ясного неба: «На встречу с земляками из Москвы прибывает депутат государственной думы Григорий Иванович Мельников. Обеспечить стопроцентную безопасность! Отдел, в полном составе, кроме дежурного наряда, на усиление!»
«Вот те на! – опешил Артем. – В Думе, значит, грешки замаливаешь, Гриша! Ай, да молодец! Ай, да сукин сын! Вот и вся твоя совесть. Продать легко, а купить…Трепло!»
*****
Встреча депутата Мельникова с «народом» была назначена в концертном зале дворца профсоюзов. К дворцу подкатил доселе не виданный в этих местах «Бентли». Распахнулась дверь лимузина, и прикрываемый широкими спинами бдительной охраны, Григорий Иванович Мельников, споро проследовал к парадному входу дворца.
- Гриша! – не выдержал дежуривший в вестибюле Артем.
Мельников резко повернул голову.
-Коллега! А «треники» с маечкой чего не надел?
- Ты кто такой? – надменно спросил Григорий Иванович.
- Так мент же я! Никак забыл? Зря тогда я на тебя потратил свое время, думал и вправду человек в беде. Как ты там себя охарактеризовал? Помнишь?
- Я вас не знаю! Безобразие! Разобраться и наказать наглеца! – надменно бросил он охране, и скрылся за тяжелой дверью VIP-комнаты.
*****
Обещал землякам Григорий Иванович Мельников золотые горы. И обещал еще обещать. А так же похлопотать во благо горожан о приватизации градообразующего предприятия.
Всю ночь «гудел» лучший ресторан города, а небо расцвечивалось бутонами салюта из позаимствованной в соседней воинской части, пушкой.
А Артем мирно посапывал на старом диване в полном согласии со своей совестью.
- Артем! Артем! Проснись ты, наконец! – теребил его взволнованный дежурный. – Вставай! Срочно на выезд!
- Какого черта?! Что там еще такое?
- «Землячка» нашего на трассе взорвали!
Кто забыл поставить лайк?).
Уважаемые читатели! Не забывайте оценивать рассказ.
Благодарим Вас за то, что читаете рассказы, комментируете, а также за отметки " мне нравится".
Возможно Вы, уважаемые читатели, не увидели этот рассказ. Он также будет интересен многим читателям, если Вы его оцените лайком)