Рассказ о семье, которая взяла на воспитание ребенка другой национальности
Бибинур попала в семью Ании и Алексея совсем малышкой. История Биби, как ее ласково называют приемные родители, продолжает серию "НацАкцента".
Семья Ании и Алексея живет в Москве вместе с дочерями: 16-летней Айнель и 11-летней Бибинур. Алексей по национальности русский, работает астрофизиком-космологом. Ания татарка, клинический психолог по специальности, выросла в Екатеринбурге. Их старшая дочь, как говорит сама Ания, «самодельная». Младшую Бибинур забрали из детского дома в возрасте 13 месяцев. Дома она уже 10 лет.
- Мне с ранней молодости казалось, что жизнь ребенка в детском доме — это что-то неправильное. Я много об этом думала и даже в институте мой диплом был посвящен адаптации детей в приемных семьях. Когда задумались о приемном ребенке, то поняли, что для нас вопрос национальности вообще не играет роли. Пусть кто-то другой ищет свою «голубоглазую девочку-блондинку до года», а нам цвет глаз и волос абсолютно не важен. И вот мы встретили Биби. Ее мама киргизка, полное имя — Бибинур, что переводится как «светлоликая госпожа». Она родилась в Москве, так что в отличии от меня, например, Биби коренная москвичка. Мы вообще не видели какие-то внешние различия: сразу смотрели на нее с обожанием как на самую красивую девочку в мире и не задумывались ни о чем. Мне кажется, когда ты начинаешь заботиться о любом живом существе, то оно становится для тебя самым лучшем в мире и все. Не знаю, как это происходит. У меня есть ребенок из роддома и детского дома — я не вижу между ними разницы.
Наши сложности при адаптации в семье были в другом, они были связаны не с национальностью, а с тем, что наша система детских домов калечит ребенка, он получает там травматический опыт, который очень долго и трудно перерабатывается.
Еще большая проблема в том, что информация о здоровье приемных детей редко соответствует действительности. Мы забрали Биби, когда ей был год и месяц. Она не разговаривала до 4 лет. И это связано опять же не с национальностью, а с ее историей в детском доме.
У нас не подтвердилась куча диагнозов, зато выяснилось много того, что было упущено, и вот с этим гораздо-гораздо сложнее. У Биби по итогу есть инвалидность, которая ей поставлена до совершеннолетия.
При этом национальность приемного ребенка полезно узнать хотя бы из чисто практических соображений, чтобы лучше понимать особенности его здоровья и физиологии.
Например, у нашей Биби есть специфические азиатские особенности. Когда мы ее забрали, у нее было очень плохое состояние, ее рвало по 10 раз за день, по сути, она умирала от голода.
В детском доме ее конечно кормили, но привычными для нас молочными смесями. Мы сделали генетический тест и выяснили, что у нее тяжелая непереносимость лактозы. У нас это редкость, а у людей сходного с ней генетического устройства бывает очень часто. На преодоление последствий изначального незнания врачей в детском доме ее особенностей у нас ушло почти 10 лет: только в прошлом году она стала есть нормально.
Еще один момент. Уже дома увидели внизу спины огромный черный синяк, как будто ребенка били смертным боем. Я уже было собралась снять побои, но педиатр нам объяснила, что это монгольское родимое пятно — особенность пигментации кожи, которая проходит через некоторое время. У Биби она исчезла полностью к 8 годам. Еще у нее такая кожа, что на первом апрельском солнышке она загорает минут за пять. Это очень забавно смотрится на контрасте с бледным папой.
Такие моменты будущим приемным родителям, конечно, хорошо бы знать. Особенности кожи, волос, усвоение каких-то веществ, лекарств — это все моменты, которые надо учитывать.
И в целом, чем больше информации о ребенке, в том числе о его корнях, тем лучше. Ведь это все часть его истории, это может ему понадобиться в будущем. И наш долг передать ему эту информацию. Сейчас я не буду специально учить Биби киргизскому языку, так как у нас есть более первоочередные учебные задачи, но если у нее возникнет интерес, мы, конечно, его поддержим. Если она захочет съездить в город, где родилась ее мама, мы готовы с ней поехать, рассказать, посмотреть.
Никаких глобальных связанных с национальностью сложностей при общении с другими людьми у нас не было. Люди могут обратить внимание и тогда задать не совсем тактичные вопросы, если вдруг Биби начнет на улице капризничать. Но это единичные случаи. У нее очень хорошая школа, там всех больше интересует как ей помочь.
Все наши родственники Биби приняли сразу и без вопросов. Моя мама как-то сказала: «Интересно, как это так получилось, что она такая наша, а родилась не у нас?».
В этом году мы впервые ездили в Кыргызстан. Без каких-то конкретных целей, как обычные туристы. Муж и старшая дочка ходили в горы, мы с Биби прекрасно провели время на Иссык-Куле. У нас был отличный домик с абрикосовым садом под окнами, Биби кидала камешки в воду, кормила овечек, съела, наверное, тонну абрикосов, все было очень хорошо. Невероятно дружелюбные хозяева, которые все время хотели ее накормить.
Что меня удивило — сколько там красивых людей! Мы раньше думали, что это просто наша Биби такая красотка, а оказалось, там глаз не оторвать очень от многих. К нам относились очень по-доброму. Но не потому, что Биби киргизка, а просто потому, что это такие люди и они ко всем так относятся.
Для ребенка гораздо важнее не его национальность от рождения, а в какой среде он воспитывается. Чем больше я на эту тему думаю, тем больше прихожу к выводу, что глобально национальные различия роли не играют. Скорее есть некие отличия между жителями северных стран и южных регионов и между жителями мегаполисов и маленьких городов. А в целом есть просто люди и общие человеческие правила коммуникации. При этом у меня есть некоторые страхи по поводу того, как в России относятся к представителям нетитульной национальности.
Я татарка и выросла в месте, где было много этнических татар, но своего языка я не знаю, так как у нас не было ни школ, ни литературы для обучения. Иногда я слышу, как знакомые обсуждают при мне «понаехавших», но при этом они не понимают, что я тоже «нацмен», они не включают меня в их число, так как я не отличаюсь от них ни внешне, ни поведением. Но это выделение “своих-чужих” очень мне неприятно.
Ксенофобия включается, когда человеку страшно. Из-за этого я, конечно, переживаю, когда думаю о будущем Биби. Но я также уверена, что у самых яростных ксенофобов ненависть отключается, когда они сталкиваются лицом к лицу с другим человеком.
Поэтому надо больше и лучше узнавать друг друга, искать точки соприкосновения, делать доступным обучение языку для детей мигрантов. Расширение мира через узнавание культуры и традиций другой национальности полезно и спасительно для обеих сторон.
Редакция благодарит за помощь в подготовке материала благотворительный фонд "Измени одну жизнь" и лично Иоланту Качаеву, а также благотворительный фонд "Волонтеры в помощь детям-сиротам", его проект "Сопровождение замещающих семей" и лично Оксану Маркеч.
Текст Дарьи Шаповаловой, фото - предоставлено героями материала.
Первая история цикла. Материал полностью.
Продолжение следует!