Когда я, довольно давно, впервые прочитал эту книжку из ПСС Уэллса (в синих обложках; сколько в нем было томов уже не помню), предсказанное автором далекое будущее человечества показалось мне не слишком привлекательным. Отнес это на счет того, что разлагающийся и загнивающий мир капитализма наложил свою безыдейную лапу на творчество художника. А сейчас перечитываю и с удовлетворением нахожу, что в будущем, как в таковом, нам автор не отказал (насколько оно соответствует нашим надеждам или ожиданиям, это другой вопрос). Одновременно, уже без всякого удовлетворения, нахожу, что будущее может быть гораздо хуже, чем представлял себе Уэллс. В том смысле, что будущего может и не оказаться при ближайшем рассмотрении.
Представьте себе: вот Путешественник по Времени, в соответствии с волею автора, прибывает в 802701 год, а там – ничего нет. То есть, вообще ничего, ни земли, ни, соответственно, населения. Он включает задний ход, перемещается в эпоху поближе к нам, а там опять ничего, он еще ближе – опять ничего… И так вплоть до какого-нибудь недальнего от нас года.
Исходя из нервного поведения нынешних вершителей судеб, вероятность такого исхода нетрудно предположить. В мире ведь повелось так, что открытия делают одни люди, а используют их совсем другие.
А у Герберта Уэллса земля оказалась в наличии, и не в виде безводной и безжизненной постиндустриальной пустыни, а украшенная роскошной и плодоносной растительностью, благодаря чему земляне, Элои, как они себя называли, были избавлены от необходимости добывать пропитание в поте лица своего;
благо земляне сильно измельчали (эволюция, понимаешь!) и нуждались в минимальном количестве пищи, к тому же все Элои были вегетарианцами;
мир стал более теплым и у Элоев не было необходимости в зимней одежде;
кое-где сохранились остатки великолепных зданий, которые давали Элоям кров на случай непогоды;
свои мат. и духпотребности Элои благоразумно минимизировали, ограничив их, с одной стороны плодами земными, а с другой – танцами и песнями с тем, очевидно, чтобы не испытывать внутреннего дискомфорта от осознания недостижимости иных жизненных благ;
все земляне поголовно обзавелись весьма приятной, даже красивой, но несколько однообразной внешностью (чтобы не вызывать чувства зависти у одних и чувства превосходства у других?);
кажется, они перестали стареть (или пожилых каким-то образом утилизировали?);
язык упростился и стал всеобщим, все неконкретные понятия из него исчезли;
знания и, естественно, способность ими пользоваться упразднились, как и способность к какому-либо созидательному действию вообще;
естественные половые различия почти исчезли (почти, потому что род человеческий еще не пресекся), поведенческие половые различия исчезли вовсе: увлечению танцами и песнями были подвержены все без исключения;
точно так же, как половые, исчезли национальные и расовые различия;
соответственно, исчезла за ненадобностью и семья, но дети имели место (общие, что ли?), а государство исчезло, наверное, еще раньше, вместе с нациями и расами (коммунизм – подумал по этому поводу Путешественник).
Словом, беззаботная эпоха увядания, красивая и изящная, но… Но не имеющая предложить взыскательному взгляду Путешественника по Времени ничего содержательного, ничего другого, кроме красоты и изящества.
Скучновато, но терпимо. Если бы не одно обстоятельство, которое не сразу открылось Путешественнику. Но, не будем забегать вперед.
Сюжет вы, конечно, помните, поэтому позволю себе, уклонившись от пересказа краткого содержания, сразу перейти к самым интересным моментам.
Сначала несколько слов о личности самого путешественника. Очень запоминающийся портрет, свидетельствующий о литературном таланте автора.
«Путешественник по времени принадлежал к числу людей, которые слишком умны для того, чтобы им можно было верить во всем. …Открытия и выводы, которые доставили бы славу человеку менее умному, чем он, казались пустяками, когда их делал он. Достигать своих целей слишком легко – это большая ошибка. Серьезные люди, с уважением относившиеся к нему, никогда не были уверены в том, что он не одурачит их просто ради шутки. Они всегда чувствовали, что их репутация умных людей была в его руках подобно хрупкому фарфору в руках ребенка».
Впечатляющая характеристика. Трудно лишь понять, чего ради умный Путешественник метал бисер перед своими неискушенными знаниями слушателями. Очевидно, гении, как и простые обыватели, нуждаются в признании. Не исключено даже, что с большей силой.
Первая же встреча с потомками сильно обескуражила Путешественника. Его смутные надежды очутиться в высокоразвитой цивилизации, насладиться ее плодами и, возможно, приобрести какие-то полезные знания были однозначно пресечены действительностью: атмосфера всеобщего и непрерывного праздника и ничего более – вот что явилось, так сказать, результатом и венцом прогресса.
«Меня внезапно осенила мысль: не имею ли я дело с существами, лишенными самых элементарных знаний? Вы не поймете, как это поразило меня. Я всегда держался того мнения, что люди восьмисот второй тысячи лет, куда я залетел, судя по счетчику моей Машины, уйдут невообразимо дальше нас в науке, искусстве и во всем остальном. И вдруг один из них задает мне вопрос, показывающий, что его умственный уровень не выше уровня нашего пятилетнего ребенка: он серьезно спрашивает меня, не упал ли я с солнца во время грозы?»
Наш Путешественник слишком сильно разогнался: затормози он несколько раньше, смог бы попасть в эпоху расцвета, научиться чему-нибудь хорошему и, вернувшись домой, принести пользу родной Англии. О существовании некогда такой эпохи неопровержимо свидетельствовали остатки огромных красивых сооружений.
Тот мир, в который он попал, уже не был ареной борьбы человека с природой: человек победил окончательно. «После Борьбы наступил Покой». Борьба за существование, за свою семью, за Родину – все это стало ненужным, всего и для всех было вдоволь. Наука, искусство, любовь какое-то время поглощали высвободившуюся энергию, которая быстро иссякала за отсутствием острой необходимости в ней. Теперь ее доставало лишь на танцы и пение, за которыми неизбежно должны были последовать уже полные бессилие и упадок.
В принципе Путешественнику нечего было делать в этом танцующем, поющем мире, и, если бы не исчезновение Машины, ни он ни мы ничего не узнали бы о нехороших Морлоках, этом проклятии нежных и беззащитных Элоев.
Была, правда, еще одна загадка, не дававшая покоя Путешественнику: нигде не было видно никаких признаков созидательной (производственной) деятельности, все помещения использовались Элоями лишь для принятия пищи и для сна, а между тем все они были прекрасно одеты и обуты. Кто же снабжал их этими предметами?
В поисках Машины Путешественник вынужденно познакомился с Морлоками, обитателями недр.
Здесь Уэллс развил целую социальную теорию о том, что беззаботные, праздные и красивые Элои являются очень дальними потомками джентльменов-работодателей, приватизировавших со временем всю поверхность земли, начав еще в наше с вами время с самых красивых мест, а безобразные каннибалы (я, правда, не уверен, можно ли их квалифицировать в качестве каннибалов – настолько далеко друг от друга разошлись эти человеческие ветви) Морлоки являются потомками бесправных наемных рабочих, которых эволюция и злая воля джентльменов загнала под землю вместе с орудиями производства, фабриками и заводами.
Нетрудно догадаться, что произошло с течением времени: Морлоки хорошо приспособились к подземной жизни, не потеряв при этом способности трудиться в силу непростых условий бытия; основной проблемой стала нехватка продовольствия – под землей ничего не растет. Элоев развратила беспечная, сытая жизнь на поверхности земли; основной их проблемой стала невозобновляемость одежды и обуви, секрет изготовления которых они утратили, как и всего остального, касающегося материального производства.
Оставалось лишь договориться: мы вам одежду и обувь, а вы нам сами понимаете что. Возможно, именно поэтому не увидел Путешественник среди Элоев пожилых людей.
Вот такую малопривлекательную картину всего лишь одного кусочка Будущего нарисовал нам Герберт Уэллс еще в 1895 году.
В заключение сообщаю, что Путешественнику не без приключений и борьбы удалось отбить свою Машину у Морлоков и вернуться из будущего. Но ненадолго. Будущее опять позвало его. А, может быть, и прошлое.