ПРОВАЛ МАШИНЫ ШПОРОВА

– Ну что, провалились? – заходя в офис, спросил Клюев, приземистый, плотный, лысый мужчина с широким лицом и маленьким носом.

В помещении стояла могильная тишина. Полумрак жался к стенам и расползался по углам, заливая собой пустые места сотрудников. Мониторы и компьютеры были мертвы. Приехавший в поздний час заместитель очутился в мрачной атмосфере. Только одно рабочее место было освещено сиротливой лампой, горящей под потолком. Под ней сидел нескладный небритый человек с вьющимися волосами пепельного цвета, в белой футболке и серой застиранной толстовке. Судя по тому, что перед ним стояла полупустая бутылка коньяка и кружка, больше подходившая для кофе, человек активно напивался.

– Лучин, что молчишь? – по старой студенческой традиции Клюев обратился к человеку по фамилии.

– Провалились, – лениво поворачивая голову, подтвердил Лучин.

Клюев вздохнул, взял пластиковый стаканчик у кулера и, пододвинув стул, подсел к Лучину. На столе он увидел бейджик с фамилией хозяина места – Пашкин. Клюев такого не помнил.

– Нальёшь? – спросил заместитель.

Лучин взял бутылку и налил коньяк. Клюев придержал стаканчик, чтобы тот не опрокинулся. И, выпив, спросил:

– Ну, рассказывай, что пошло не так?

– Министерство обороны выкатило на полигон какой-то ржавый танк, а наша Машина его за противника не признала!

– То есть как не признала? Мы же проводили тесты, нейросеть Машины отлично работала по врагу!

– Наши тесты – туфта! – Лучин вскочил с места и, пошатываясь, заходил вдоль необитаемых столов. – Тесты проводились виртуально! Противник у нас был страшен и вооружён, и Машина чувствовала исходящую от него угрозу. А какой вред ей может нанести ржавая консервная банка?

– Постой, постой! – нахмурился Клюев. – При чём тут угроза? Искусственный интеллект должен выполнять приказы.

– Верно, – усмехнулся Лучин. – Это и было одним из условий Минобороны.

– Так что же… Почему… – разводя руки, запнулся Клюев.

Лучин бросился к стене, на которой висел большой графический портрет.

– Он, – указал Лучин на изображение мужчины в твидовой шляпе, – задумывая свою Машину, и представить не мог, что мы, жалкие последователи, решим использовать её как оружие. Он придумал её для творчества, книг, рисунков...

– Но у американцев нейросети успешно участвуют в боях, – возразил Клюев. – Чем мы хуже?

Лучин подошёл к столу и налил в кружку коньяк. Выпили. Заместитель молча ждал, когда его начальник вновь заговорит.

– Беда в том, что мы – не они, – закашлявшись после выпитого, произнёс Лучин.

Клюев как будто стал что-то соображать.

– Ты хочешь сказать…? Чёрт! А я тебе говорил, я ведь предупреждал! – вскричал заместитель и, вскочив с места, в отчаянии провёл рукой по лысой голове.

– Да, Витя, да, – кивая, согласился Лучин. – Ты думал о России и её народе лучше меня. Когда я настоял, чтобы Машина Шпорова обучалась только на российском сегменте сети, мне казалось, что она будет свирепой, циничной и даже жестокой! Я полагал, что злобы и ненависти, которые выплёскивают люди, хватит, чтобы, направив их на врага, уничтожить его.

– Но в нашей сети, кроме дураков и уродов, – горестно подхватил Клюев, – есть ещё писатели, поэты… Да и народ в большинстве своём – проклятый гуманист! А ведь я знал, знал!

Лучин сел за стол.

– Я думал, что добро выветрилось из нашего человека, – продолжил он. – В то время, когда американский искусственный интеллект без раздумий расстреливает хоть гражданского, хоть сдающегося только потому, что получил приказ об уничтожении цели, наш искусственный интеллект простых путей не ищет.

Коллеги замолчали.

– И чем кончились испытания? – спросил наконец Клюев.

– Хочешь знать? Приоритетным вариантом Машина выдала переговоры с противником с целю его сдачи в плен.

– Серьёзно?

– Вполне. Она посчитала, что незачем длить насилие, когда с поверженным врагом можно договориться.

Клюев долго смотрел на Лучина, а затем громко и раскатисто рассмеялся.

– Россия, Россия! – воскликнул он. – Ладно, пойдём. В народ, обеспечивший нам провал испытаний...

И коллеги покинули офис, оставив на чужом столе пустую бутылку из-под коньяка.