После прочтения рассказа понял, что ради объективности собственного творчества необходимо сперва прочесть сонеты Шекспира, а потом уж «браться за перо».
Превозмогая отвращение к стихотворной форме, прочел сонеты, о которых прежде слышал лишь, что они существуют.
Приятно удивлен, оказывается, можно не без ощущения душевного созвучия (местами) читать рифмованные строки.
Кроме того, осознал, что нагнул дерево не по себе – не хватает знаний. Слабым утешением служит то соображение, что вышеупомянутый рассказ – это скорее опыт литературоведения, чем собственно беллетристики. Разбавленный, правда, кое-какими, стимулирующими читательский интерес, событиями, например, двумя самоубийствами, одно из которых, так сказать, подтвержденное, а другое сомнительное. Но этот «оживляж» ничего не меняет: чтобы понять, о чем пишет автор, и, соответственно, написать об этом что-либо путное, надо быть профессиональным литведом, специалистом по Шекспиру; без специальных знаний здесь не обойтись.
Я же ставлю перед собой гораздо более скромную задачу, о чем неоднократно декларировал, – высказать свое читательское мнение касательно чисто литературной стороны конкретного произведения, на что имею безусловное право, ибо писатели творят для нас, читателей, а не для кучки литературоведов и биографов. Эти, последние, конечно, думают, что для них.
По поводу же собственно литературной части выскажусь вкратце: рассказ, являясь по сути литературоведческим исследованием (о глубине его судить не берусь по приведенной выше причине), или, лучше, пародией на него, наполнен эпатажно-манерными и претенциозными сентенциями в привычной манере автора. Привожу примеры:
«Не получить основательного образования в общепринятом смысле слова – всегда преимущество (!), и то, что я приобрел на игровых площадках Итона, пригодилось мне ничуть не меньше, чем все, чему меня научили в Кембридже». Откровение одного из дилетантов, исследователей творчества Шекспира.
«Вид он имел женственно-томный, немало гордился своей красотой и испытывал глубокую неприязнь к футболу». Зарисовка одного из дилетантов пером другого.
«Однажды он прочел в нашем дискуссионном обществе эссе, в котором доказывал, что лучше хорошо выглядеть, чем хорошо поступать». О нем же.
«Он был ужасающе испорчен. Думаю, впрочем, что все обаятельные люди испорчены. В этом и кроется секрет их привлекательности». Опять о нем. А, возможно, и о себе, любимом.
«Давать советы, знаешь ли, вообще глупо, разумные же советы – просто губительно». Соображение одного из дилетантов.
Сейчас только уразумел, что мои пояснения к соображениям действующих лиц совершенно бессмысленны, ибо круг этих лиц ограничен одними дилетантами. Больше не буду. Да и вообще, пора закругляться.
Приведу лишь еще один пример, на этот раз пример вызывающей и непростительной красоты слога: «Сирилу, как, впрочем, и мне, стихи эти казались исполненными глубокого и трагического чувства, вобравшего в себя всю горечь, исторгнутую шекспировским сердцем, и всю сладость, излитую его устами».
На мой взгляд всем этим «откровениям» не хватает глубины; содержание явно принесено в жертву форме. Но, впрочем, этот девиз и начертан на знамени автора.
О сюжете. Он весь построен вокруг исследования несколькими дилетантами поэтического наследия Шекспира, конкретнее, его сонетов (не знаю, принадлежат ли его перу какие-либо еще стихотворные опыты), посвященных его любви к некоему г-ну У.Г., красивому юноше, предположительно актеру. Два дилетанта из трех, слишком глубоко погрузившиеся в тему, заканчивают очень плохо, третий, от лица которого ведется повествование, вовремя останавливается.
В тексте сильно педалируется тема любви Шекспира к юноше-актеру. Платонической ли? Да и один из дилетантов, тот, что с веснушками и постарше, кажется, испытывает подобные шекспировским чувства к своему красивому младшему другу. Припомнив к тому же кое-какие детали биографии автора, понимаю, что ступил на слишком скользкую тему и, во избежание недоразумений с властями предержащими в свете недавно принятых законов, предпочитаю закончить свою заметку. Или, как сейчас принято выражаться, «соскочить с темы».
Святослав Бэлза, однако, считает, что «произведения Оскара Уайльда, безусловно, относятся к самой ценной категории книг – тех, которые следует читать и перечитывать». А вы уж сами решайте, читать ли вам этот рассказ, или перечитывать.
Хочется все-таки напоследок засвидетельствовать свою лояльность властям и от души обругать автора: «Циник! Эстет! Гедонист!»
P.S. Но пером владеет.