Добавить в корзинуПозвонить
Найти в Дзене
Отцы-молодцы

Русские фермеры не бастуют, а готовятся уйти в глухие «болоты», где их не найдут чиновники

Толстой много думал о том, как обустроить жизнь в России. И основная его забота была о том, чтобы русский человек стал свободным и счастливым. А от кого должен быть свободен человек? Прежде всего - от власти. Освобождение себя от «зла власти» лучше всего при земледельческой жизни. Потому как земледельцы менее всего нуждаются в правительстве или, скорее, земледельческая жизнь менее всякой другой зависима от власти. Толстой пишет: «Я знаю земледельческие общины, которые уходили на дальний восток, селились в таких местах, где не было ясной, определенной границы Китая и России, и, не имея дела ни с каким правительством, жили и благоденствовали, пока не бывали открыты русскими чиновниками» (!).
Размышляя о России, он пришел к выводу, что все западные народы более или менее оставили уже или оставляют земледелие и живут преимущественно промышленной и торговой жизнью (сейчас можно сказать уже постиндустриальной – информационной – еще более далекой от земли). Русский же народ приведен к необхо

Толстой много думал о том, как обустроить жизнь в России. И основная его забота была о том, чтобы русский человек стал свободным и счастливым. А от кого должен быть свободен человек? Прежде всего - от власти. Освобождение себя от «зла власти» лучше всего при земледельческой жизни. Потому как земледельцы менее всего нуждаются в правительстве или, скорее, земледельческая жизнь менее всякой другой зависима от власти. Толстой пишет: «Я знаю земледельческие общины, которые уходили на дальний восток, селились в таких местах, где не было ясной, определенной границы Китая и России, и, не имея дела ни с каким правительством, жили и благоденствовали, пока не бывали открыты русскими чиновниками» (!).
Размышляя о России, он пришел к выводу, что все западные народы более или менее оставили уже или оставляют земледелие и живут преимущественно промышленной и торговой жизнью (сейчас можно сказать уже постиндустриальной – информационной – еще более далекой от земли). Русский же народ приведен к необходимости изменения своего отношения к власти тогда, когда он живет еще в огромном большинстве своем земледельческой жизнью, любит ее, дорожит ею, так что большинство русских людей, оторвавшихся от земледельческой жизни, всегда готовы вернуться к ней при первой возможности. Так считал Толстой. Но сегодня реалии другие. Выбрав западный путь, мы практически уничтожили деревню. И тем самым оборвали все свои корни… Почти.
Почему Толстой придавал такое важное значение земледельческой жизни? По его мнению, «…городские обыкновенно смотрят на земледельческую жизнь как на одно из низших занятий. А между тем огромное большинство людей всего мира занято земледелием, и на этом занятии держится возможность существования всех остальных людей. Так что в действительности род человеческий состоит только из земледельцев. Все же остальные люди: министры, слесаря, профессора, плотники, художники, портные, ученые, лекаря, генералы, солдаты — суть только или слуги или паразиты земледельцев. И потому земледелие, кроме того что составляет самое нравственное, здоровое, радостное и нужное занятие, есть и высшее из всех занятий людских и одно дает людям истинную независимость» (конец цитаты).
Давно пора понять, что Россия без деревни, села – не Россия. Это жалкое подобие западной цивилизации. Это вымирающая городская территория. Демография и здоровье нации – яркие показатели будущего каждой страны. Западная цивилизация деградирует нравственно и вымирает физически. Это очевидно. Россия уже встала на этот путь. Выход один – возвращение в деревню, на природу, на солнце. Без этого коренного изменения ничего не произойдет! Никакие реформы не дадут результата! Никакая демография не сдвинется с места!
Если власть этого не осознает, русские крестьяне потянутся в «болоты». Туда куда не дотянутся чиновники и прочие власть предержащие дармоеды.