Найти в Дзене
Cat_Cat

Союзническая война. Предпосылки

Оглавление

Италийский бык против римского орла

Рим и Италия

Отношения Рима и “союзных” (точнее подчиненных) ему италийских общин никогда не были безоблачными. Но начиная с 3 века до н.э. можно с рядом оговорок утверждать, что римско-италийский союз сложился, как устойчивая политическая единица. Данное утверждение будет наглядно подтверждено войной с Ганнибалом в ходе которой, вопреки ожиданиям пунийца, Республика после пары поражений не рассыплется - значительная часть италиков останется верна союзу с Римом даже не смотря на явно неудачный ход войны и посулы свободы.

Почему же этот союз оказался столь устойчив? Основой власти римлян над Италией была созданная ими система дифференциации гражданских прав. Положение каждой общины в составе Римской республики регулировалось двусторонними договорами с Римом. Неизменным условием данных договоров был запрет ведения самостоятельной внешней политики, в том числе войн, и обязанность подчиняться решениям Рима по данным вопросам. Рим главным образом интересовало, чтобы покоренные общины решали любые вопросы внешнеполитического для них характера только через него и выполняли полностью взятые на себя обязательства по предоставлению воинов и выплате военного налога (трибута). Таким образом община в составе Республики лишалась части своей субъектности.

В то же время, понимая, что кроме кнута нужен и пряник, римляне стремились сохранять внутреннее самоуправление общин и как можно меньше в него вмешиваться. Степень вмешательства Рима зависела в первую очередь от важности общины, истории конфликтов с Римом и её подчинения, поведения элит после заключения союза с Римом. Для лояльных или очень важных для Рима союзников устанавливался режим максимально возможной автономии, при котором все внутренние вопросы решали избранные общиной магистраты. В то же время, объем внутренней автономии мог быть и урезан в случае нелояльности общины. Тогда часть функций внутреннего управления общиной передавались назначенным Римом магистратам. Чаще всего речь шла о функциях суда, сбора налогов и регистрации военнообязанных граждан, хотя иногда могло вводиться и временное прямое управление.

-2

Кроме того, договоры с Римом, обозначали не только набор обязанностей общины и степень её внутренней автономии, но и правовой режим для её граждан. Особенностью многих античных общин была их замкнутость - гражданские права были ограничены только рамками общины. Все инородцы, прибывшие в общину, теряли свои прежние права и существовали с тем набором прав, который были готовы предоставить им на месте. Рим в договорах с союзниками регулировал эти наборы прав, в частности: право на коммерцию, вступление в брак, приобретение римского гражданства, подсудность и т.д.

Естественно, что самым крутым было римское гражданство, так как квирит существовал исключительно в области римского права, где бы он не находился. Италики же вынуждены были довольствоваться меньшим набором прав. На ступень ниже римского гражданства было латинское (им обладали, собственно, латины и колонии латинского права) - его обладатели могли жить в Риме, заключать с римлянами браки, вести коммерческую деятельность, претендовать на “оккупацию” римской общественной земли ager publicus (арендовать почти даром землю, которую до этого Рим прирезал себе), обращаться в римский суд и даже претендовать на римское гражданство при переезде в Рим. Прочие италийские общины обладали меньшим набором прав, нежели латины. Таким образом Римская республика состояла из множества общин с разными правовыми режимами.

Если жителей общин, чаще всего их элиты, не устраивал их правовой статус - они могли попытаться добиться его пересмотра, либо через переговоры с римским сенатом, либо через войну. Хотя, в большинстве случаев, последний метод приводил лишь к ухудшению положения.

Для Рима вопрос взаимоотношения с союзниками был всегда исключительно внешнеполитическим, а значит подверженным минимальным колебаниям из-за того, что позиция вырабатывалась сенатом, а не отдельными амбициозными личностями или толпой на форуме. Но все изменилось с приходом Тиберия Гракха.

Кризис порождающий кризис

Земельный вопрос давно испортил римлян, задолго до Тиберия Гракха и его братца. Но именно при Гракхах во второй половине 2 века до н.э. он начал вновь приобретать остроту. Причиной этого стало неблагоприятное сочетание факторов. Рим во 2 веке до н.э. очень много воевал, причем не в Италии, а за её пределами. Войны эти были длительными, подчас солдаты служили все обязательные 6 лет службы непрерывно без демобилизации. За это время любое хозяйство могло прийти в упадок, а зарплата легионера и доля добычи нередко не могли покрыть накопленных долгов семьи. Продажа наделов земли для погашения кредитов приводила к росту прослойки малоземельных и безземельных римлян (пролетариев), не способных пройти имущественный ценз, а значит и не пригодных для службы в армии.

-3

Кроме того, Риму в этот период стало уж больно часто не везти с альтернативно талантливыми военачальниками. Редкая война обходилась без эпичных провалов и килотонн трупов, что само по себе еще более снижало мобилизационный потенциал. Кризис системы комплектации легионов в 130–е годы до н.э. еще не наступил, но среди нобилитета появились те, кто видел возможность его возникновения в недалеком будущем. А уменьшение мобилизационных возможностей Рима значительно увеличивало риски краха Республики под натиском внешних врагов.

Возможных решений проблемы было несколько, но самым очевидным являлся передел земли в Италии для укрепления положения средних и малых хозяйств земледельцев, как основы легионов. И именно за неё уцепились наиболее радикальные сторонники реформ во главе с Тиберием Гракхом. Была лишь одна проблема - свободной земли в Италии не было от слова совсем. Точнее формально то она была - общественная земля ager publicus, оккупированная (взятая законно в аренду у Республики) римским нобилитетом и элитами общин союзников. Но уважаемые люди делиться не хотели.

Типичный сенатор в момент, когда кто-то хотел переделить ЕГО землю
Типичный сенатор в момент, когда кто-то хотел переделить ЕГО землю

Тиберий же замыслил устроить полный передел ager publicus, серьезно ограничив предельный размер оккупированных её частей и раздав освободившиеся земли римской бедноте. Хотя точный текст закона полностью не сохранился, но так как против закона Тиберия бурно выступали элиты италиков, то считается, что и их земли тоже должны были войти в списки на перераспределение. И это было серьезным нарушением сложившегося статуса-кво, так как получалось, что вопрос землевладения италиков внезапно из вопроса внешней политики превратился во внутреримский. А это означало почти полную потерю контроля за ситуацией со стороны италиков, так как единственным вариантом влияния на неё были мольбы о помощи римским патронам или друзьям. Совершенно внезапно до этого малоактуальный вопрос о приобретении римского гражданства, приобрел для элит союзников серьезное значение. Так как закон Тиберия был, возможно, первой ласточкой и вскоре вопросы отношений с общинами италиков могли полностью стать внутреримскими.

Правда был один нюанс до поры сдерживавший элиты италиков от требования римского гражданства. Тиберий, осознавая околонулевые перспективы его закона в сенате, провел его через народное собрание в нарушение всех традиций. И повлиять на комиции у италийских нобилей даже с гражданством было бы мало возможностей - так как голосование было по трибам, то голоса италийских элит могли утонуть в массе римского плебса. Более того, вы не поверите, но италийские бедняки, глядя на закон Тиберия, тоже захотели так же и получи они гражданство, то стали бы верными гракханцами.

Тем не менее италийские элиты были крайне заинтересованы в контроле над работой земельной комиссии, которую сенат вынужден был терпеть, даже после убийства Тиберия. Да, ей вставляли палки в колеса, но в то же время, не имея возможности войти в её состав италики были едва ли не первые на очереди, кого можно было “раскулачить” не задевая особо интересов и так недобро смотрящих на все это сенаторов. Поэтому в сложившихся условиях элиты союзников были все же заинтересованы в предоставлении гражданства.

Но в этом совершенно не были заинтересованы римляне. Сенаторам не очень то нужны были лишние конкуренты на выборах - должностей в Риме было не то чтобы много, многие сенаторы из древних родов и так были недовольны хомо новусами - римлянами из муниципий, которые наводнили коридоры власти в начале 2 века до н.э. А тут ещё больше подобных будет. Поэтому массово выдавать гражданство элитам италиков ни за что не хотели сенаторы.
Плебс тоже в гробу видал идеи выдать гражданство италикам, так как у них тоже были свои малоземельные и безземельные граждане, которые стали бы на общих основаниях претендовать на римскую землю. Которой а) нет, б) если появится, то её на римлян не хватит то. Поэтому тут у верхов и низов римского цивитас было поразительное единодушие. Если бы не гракханцы…

-5

После убийства Тиберия Гракха они вынуждены были несколько ослабить натиск, но от своих идей не отступили. Созданная ими же италийская проблема могла стать отличным рычагом для давления на сенат. Поэтому гракханцы переобуваются в прыжке и начинают продвигать проиталийскую политику, причем направленную, как на элиты, так и италийский плебс, который должен был в будущем стать мощной социальной опорой гракханцев.

Тут то вдруг и выяснилось, что оказывается еще Тиберий давал обещание выдать гражданство всем италикам сразу после начала реализации своего земельного закона. И как бы не важно, что знали это все только со слов самих же гракханцев. Чтобы продемонстрировать серьезность своего поворота в политике один из лидеров гракханского движения консул 125 года до н.э. Марк Фульвий Флакк выдвинул заведомо непроходной законопроект о наделении римским гражданством италиков (существуют разночтения всех или только латинов, дальнейшие события позволяют предполагать, что все же последнее). Сенат, естественно, законопроект прокатил. В комиции Флакк даже не стал соваться, там не смотря на в общем-то положительное отношение к гракханцам у плебса, к такому законопроекту настроение было резко отрицательным. Тем не менее вопрос италиков был вновь введен в внутреримскую повестку и уже оттуда не уйдет.

После провала законопроекта Флакка некоторые италики разочаровались в Риме. В уважаемой латинской колонии Фрегеллах это разочарование вылилось в бунт плебса, который потушить удалось только с помощью римской армии. Элиты Фрегелл остались на стороне Республики по той простой причине, что отлично понимали бесперспективность восстания, но осадочек остался. Чтобы немного подсластить пилюлю для латинов, наиболее привелегированных римских союзников, в 124 году будет введен закон о наделении гражданством высших магистратов общин латинского права. Тем самым Рим привязывал к себе элиты, как он обычно всегда и делал, но только латинские. Расширять действие закона на всю Италию в сенате не хотели, так как на тот момент казалось, что кризис миновал.

Вот только тучи над Республикой все сгущались. Во время трибуната 122 года до н.э. Гай Гракх, понимая сложность передела земли в Италии, сместил фокус на вывод колоний в первую очередь за пределы полуострова. Эта позиция не противоречила интересам италийских элит, более того Гай выдвинул проект закона о наделении римским гражданством латинов, а также правом голосовать для италиков.

Гракх шел ва-банк, осознавая недолговечность своей власти и сложность достижения компромисса с сенатом он попытался создать для себя огромную электоральную базу из италиков. Чего естественно ему сделать не дали. После смерти Гая Гракха вопрос гражданства для италиков был Римом закрыт. Для себя.

А вот в Италии шло все усиливающееся брожение умов. Гракханцы ради решения важной внутреримской проблемы сорвали пластырь с давно зажившей раны и расковыряли её до кровотечения. Если до них италики довольствовались сложившимся статус-кво и не поднимали вопрос повышения своего гражданства, то теперь и у италийских элит, и у плебса были причины желать допуска до римской политики. Внешняя и внутренняя политика Рима все сильнее переплетались друг с другом и запутывались. Кризис уже стоял на пороге и его провозвестником стали военный позор и немощь Республики.

-6

Дом разделенный внутри…

Вторая половина 2 века до н.э. вообще выдалась для Рима не самой удачной. И дело тут не только в мутивших италийскую воду Гракхах. С одной стороны было триумфальное окончательное завоевание Греции. С другой стороны - позорная и изматывающая Нумантинская война в Испании. Потом щелкнули по носу великий Рим восставшие рабы на Сицилии. Были болезненные поражения на Балканах. А венчал все позор Югуртинской и Кимвро-Тевтонских войн. Никогда более Рим не вел столь бесславные войны. Некомпетентность, высокомерие, коррумпированность и глупость привели Республику к поражениям, которые серьезно пошатнут не только стабильность внутри самого Рима, но и его репутацию у собственных союзников.
Просто представьте, с каким удивлением италики наблюдали за тем, как царь Нумидии Югурта в открытую похвалялся, что может скупить весь римский сенат. Как его воины проводят славных легионеров под ярмом. Как в это же самое время орды варваров разбивают одну консульскую армию за другой. Как меняются командующие, а победы все нет и нет и только новые волны мобилизации прокатываются по Италии.

-7

Если война с Югуртой продемонстрировала наглядно ту гнильцу, что притаилась в самом сердце Рима, то война с кимврами и тевтонами вызвала к жизни эффект в моменте мало кем замеченный - италийский патриотизм. Общины северной и центральной Италии на время угрозы вторжения варваров впервые за долгие годы начали чувствовать собственное единство. И не только из-за страха перед вторжением варваров, но и из-за боли многочисленных потерь и нежелания римлян прислушиваться к голосам италиков в вопросах войны. Римские легионы той эпохи наполовину комплектовались из италиков. Они несли на себе бремя равное римскому, они с таким же, если не большим, рвением хотели защитить свой дом от варварской угрозы. А самонадеянные римские нобили раз за разом вели их на убой. Как тут было не появиться мысли, что система прогнила изнутри и пора её менять. Особенно после катастрофического разгрома при Араузионе.

Марий, перевернувший ход обеих войн, был довольно многим обязан италикам - они массово записывались в его легионы. Тем не менее италийский вопрос его не волновал, если речь не шла о его ветеранах. Ведь ветераны - это мощнейший политический актив. Война рано или поздно закончится и недруги великого полководца попытаются выкинуть его из политики. Сделать это будет тем сложнее, чем больше будет его группа поддержки. Поэтому Марий добивался для своих воинов, как римлян, так и италиков, наделение землей в Африке, Галлии и Италии.

Будь на то воля Мария - он бы выдал римское гражданство всем своим ветеранам неримлянам, чтобы эта толпа заряженных на поддержку своего командира солдат, чисто из чувства долга в нужный момент появлялась в Риме и голосовала как нужно. Но приходилось обходиться красивыми жестами с выдачей гражданства отдельным группам воинов и аграрным законом по которому в каждой ветеранской колонии трое италиков имели право получали римское гражданство.

С одной стороны это был прогресс для союзников. С другой - интересы Мария были в большей степени связаны с римским всадничеством. А италики и римские всадники были, как ни странно, конкурентами в бизнесе. Уравнивание в правах италиков поставило бы всадничество в неудобное положение, ведь пришлось бы делиться сверхприбылями от откупных операций в провинциях. А делиться никто не хотел, поэтому Марий не предпринимал никаких шагов для дальнейшего расширения прав италиков. Оптиматы в сенате тоже были не заинтересованы в этом, равно как и популяры. Все усиленно делали вид, что ничего не произошло. Наоборот, даже закручивали гайки в отношении латинов, ставших римлянами, учредив по закону Луция Лициния Красса специальный суд по делам о незаконном приобретении римского гражданства. А тем временем центральная и северная Италия постепенно закипали: недовольные элиты италиков вели тайные переговоры друг с другом, суть которых сводилась к объединению усилий в борьбе за права.

Сенаторы, когда им говорили, что италики недовольны ситуацией с их правами

Критический момент наступил во время трибуната 91 года до н.э. Марка Ливия Друза. Сведения о событиях этого знакового для Рима года носят фрагментарный характер, а потому их интерпретации в значительной степени дискуссионны. Есть множество вариантов реконструкции событий, каждая из которых обоснована. Если у вас при чтении возникнет желание ознакомиться со всем многообразием точек зрения, то рекомендую прочитать статью в вики и вот эту статью с Киберленинки. В дальнейшем повествовании я буду придерживаться трактовки, которая кажется наиболее вероятной лично мне.

Марк Ливий Друз принадлежал к той группе сенаторов-оптиматов, которая началась с кружка Сципиона Эмилиана, и считала, что Республике нужны реформы, но не слом порядка, как это делали гракханцы и прочие популяры. К 91 году до н.э. нужно было быть совсем слепым, чтобы не заметить, что Республика постоянно балансирует на грани политического кризиса. “Согласие сословий”, которое многие римские авторы считали залогом могущества Рима, было безнадежно разрушено. Власти сената теперь бросали вызов не только популяры из числа уважаемых людей, опиравшиеся на плебс, но и всадники, за которыми, вероятнее всего, стоял Марий.

Хотя, конечно же, всадники и без Мария столкнулись бы в в борьбе с сенатом. Но уж больно подозрительно, что активизация этой борьбы началась ровно после того, как Мария выпнули из политики
Хотя, конечно же, всадники и без Мария столкнулись бы в в борьбе с сенатом. Но уж больно подозрительно, что активизация этой борьбы началась ровно после того, как Мария выпнули из политики

Хотя в предыдущие годы большей угрозой были популяры-гракханцы, в 90-е годы до н.э. благодаря реализации законов Гая Гракха значительно усилилась оппозиция всадников. По этим законам всадники получили под свой полный контроль суды по делам о вымогательствах, занимавшиеся разбирательством дел о превышении полномочий римских наместников и откупщиков в провинциях. Благодаря полученной безнаказанности они раскрутили на полную машину ограбления провинций, чему очень были не рады сенаторы. Да, среди сенаторов было немало тех, кто отправлялся на должности в провинции чтобы поправить свое положение. Некоторые из них даже вступали в сговор с откупщиками за долю в доходах.

Но нередко с обнаглевшими всадниками, обчищавшими провинции до нитки, наместники не могли найти общего языка. То предлагаемая доля была мала, то откупщики политическими оппонентами крышевались или действительно уже переходили всякие границы. В общем возникал конфликт, который по идее должен был решаться в суде. И он там решался - откупщики тащили незадачливого борца с коррупцией в суд и своим междусобойчиком его судили. Чуете чем пахнет? Горящим афедроном сенаторов при виде такого, даже не смотря на то, что далеко не всегда всадники шли до конца.

А теперь представьте себе ситуацию, только не смейтесь, пожалуйста, честного и достойного сенатора, который отправился в провинцию чтобы бороться там с коррупцией, а не воровать. Не смогли представить? А такие были. Публий Рутилий Руф имел безукоризненную карьеру и репутацию. Он был легатом при проконсуле Азии Квинте Муции Сцеволе, тоже достойном человеке, чье наместничество потом будут приводить в пример как образцовое. Оба они боролись с жесточайшими злоупотреблениями всадников при сборах налогов в провинции Азия. В 92 году до н.э. весь Рим был шокирован тем, как вернувшегося в город Руфа, тут же потащили в суд по делам о вымогательствах, обвиняя… в КОРРУПЦИИ!!! Те циники у которых челюсть не упала от первого факта, таки уронили её, когда суд не имея ни малейших доказательств вины Руфа, приговорил его к изгнанию из Рима.

Ну вот примерно так могли слушать мотивацию судей уважаемые сенаторы
Ну вот примерно так могли слушать мотивацию судей уважаемые сенаторы

Теперь понимаете ощущения сенаторов, которые вроде как и формально главные в республике, а фактически их могут в любой момент потащить в суд всадники и сами же там осудить. На Друза этот суд произвел неизгладимое впечатление, как и на многих сторонников реформ, убедившихся, что если ничего не изменить, то впереди будут очень тяжелые времена. Поэтому, когда Марк Ливий Друз шел на выборы трибунов на 91 год до н.э., за ним стояла внушительная фракция сенаторов во главе с двумя цензориями (бывшими цензорами, это самые уважаемые из уважаемых людей) Марком Эмилием Скавром (его в 92 году до н.э. тоже всадники потащили в суд) и Луцием Лицинием Крассом (патриций, дальний родственник Красса-триумвира) с конкретной программой изменений.

Мы не знаем точно был ли изначально вопрос италиков частью этой программы реформ или появился потом, но он там появился. В последний раз дав Республике шанс избежать худшего развития событий. Шанс, который уважаемыми сенаторами будет упущен…

-10

Крах надежд…

На сегодня в исторической науке существует консенсус, что ключевой реформой, ради которой вся деятельность Друза и затевалась реформистами, была реформа судов. Сенаторы очень хотели вырвать суды по делам о вымогательствах из лап всадников. Но чтобы что-то отнять и сохранить при этом стабильность системы нужно дать что-то взамен - qui pro quo. Поэтому отбирая суды обратно в руки сенаторов Друз (по наиболее распространенной версии) хотел ввести в сенат 300 всадников, тем самым увеличив его состав вдвое.

Но такой размен был не то чтобы приятен и сенаторам, и всадникам, вызвав у обеих сторон серьезное недовольство. Сенаторы из старых родов боялись, что увеличение числа сенаторов еще сильнее ослабит их позиции. Всадники были недовольны тем, что из тысяч всадников в судах будут иметь право заседать лишь 300 да ещё и непонятно каким образом отобранные. Т.е. в случае принятия закона никакого окончательного разрешения противоречий между всадничеством и сенатом не произошло бы, но они хотя бы могли быть ослаблены.

-11

В сенате фракция реформаторов имела твердые позиции и была способна мобилизовать нужное число голосов чтобы защитить данную реформу. Но закон должен был быть проведен через комиции, а для этого требовалось заручиться поддержкой народа. Соответственно прежде чем провести главную реформу Друз вынужден был выдвинуть дополнительные законопроекты, которые усиливали позиции реформаторов в комициях, пойдя на ряд популистских мер.

А теперь просто вдумайтесь в иронию ситуации. Ради спасения главенствующего положения сената в римском обществе Друз и его сторонники решили выдвинуть пакет законопроектов, который был крайне созвучен идеям Гракхов!

Подозрительно!
Подозрительно!

Чтобы задобрить городской плебс предлагался закон о регулировании цен на хлеб. Эта мера била одновременно по заработкам части всадничества и сенаторов, наживающихся на хлебных поставках.

Чтобы задобрить сельский плебс и пролетариев Друз выдвинул аграрный закон с целью выведения колоний в Италию, Сицилию, возможно, Галлию. Для чего он предлагал переделить весь ager publicus!!!

Сенаторы ловят флэшбеки Тиберия Гракха и часть из них, естественно, начинает очень сильно негодовать. Те же чувства испытывают и многие италики. Но, в продвижении этого закона были заинтересованы те сенаторы, что хотели расселить своих ветеранов, в том числе и Красс.

Для финансирования программы колонизации Друз предложил провести порчу монеты на 1/8. И тут тонкий момент - в прицнипе эта мера была выгодна сенаторам, так как их старые долги были бы в полновесной монете, а возвращались бы уже в облегченной. А вот по всадникам это был бы серьезный удар.

-13

И наконец последнее и самое спорное. Гражданство для италиков. На счет этого закона у историков до сих пор нет единства. Согласно версии, которой придерживаюсь и я, данный закон изначально был частью инициативы Друза, но стоял в самом конце списка, так как для его принятия требовалась значительная поддержка в комициях. Данная инициатива нужна была в первую очередь для того, чтобы земельный закон не привел к возмущению или даже восстанию италийских элит.

Все эти законы шли то ли единым пакетом, то ли с минимальным разбегом во времени, так как были выдвинуты уже ближе к концу трибуната Друза в августе-сентябре. Противников законопроектов возглавил консул Луций Марций Филипп, развернувший массированную агитацию против законов и самого Друза. На трибуна сыпались разнообразные обвинения, в том числе в сговоре с италиками. Да чего уж там, сами действия Друза при продвижении законов настойчиво вызывали в памяти неугомонных братьев Гракхов - во время особо жестких прений в комициях Друз просто немного придушил консула Республики Филиппа, чтобы тот на время заткнулся! И ничего, народу это даже понравилось.

В сенате, несмотря на спорность предложений, сильны были позиции партии Красса и Скавра, а поэтому отменить законы Друза через него точно не вышло бы. И тогда консул Филипп вынужденно пошел по пути популяров - обратился к комициям, где во время одного из выступлений перед толпой в пылу заявил, что “он должен искать более разумного государственного совета, ибо с теперешним сенатом он не в состоянии управлять Республикой”.

-14

Эта речь звучала крайне антиреспубликански, чем воспользовался Друз собрав на чрезвычайное заседание сенат и обвинив консула в желании умалить роль этого органа власти! На этом заседании Филипп пытался заткнуть рот своим критикам, угрожая штрафами, на что Луций Красс произнес свою самую известную речь:

“Что же, раз ты счёл залоговым имуществом права всего моего сословия и урезаешь их перед лицом римского народа, ты думаешь напугать меня этими залогами? Не имущество моё надо тебе урезать, если хочешь усмирить Красса: язык мой тебе надо для этого отрезать! Но даже будь он вырван, само дыхание моё восславит мою свободу и опровергнет твой произвол!”

Эта речь поставила точку в обсуждениях - сенат проголосовал за резолюцию, осуждавшую действия консула. Но она же подорвала здоровье Красса, который вскоре скоропостижно умер. Лишившись одного из лидеров группа поддержки Друза и его законов серьезно ослабла и Филипп, еще недавно опозорившийся в сенате, теперь нанес контрудар. Он заявил, что законы Друза приняты в нарушение дурных предзнаменований и закона Цецилия-Дидия, устанавливающего срок в 28 дней между представление проекта закона и его голосованием, а также запрещающий пакеты законов. Многие из сенаторов боялись, что Друз с помощью его законов уже приобрел слишком большую власть над плебсом, схожую с таковой у Гракхов и Сатурнина. Да и отмахнуться от слухов, активно поддерживаемых консулом Филиппом, что италики принесли клятву верности Друзу, было сложно.

Эти события, видимо, подкосили здоровье трибуна и тот слег с нервным истощением, а когда оправился попытался продвинуть сторонников реформ на магистратуры на следующий год, но все тщетно. В октябре неизвестный заколет ножом Друза у его же дома. Считается, что именно это событие стало спусковым крючком для выступления италиков.

Приведенная выше реконструкция событий не идеальна, но на мой взгляд она учитывает большую часть узких мест. Другая популярная альтернативная трактовка событий утверждает, что закон о гражданстве для италиков Друз выдвинул только после отмены его предыдущих законов. Таким образом он пытался завоевать политические очки, по примеру Гракхов. Но мне эта интерпретация кажется сомнительной.

Ключевая проблема в том, что после отмены законов реформ Друза он был сбитым летчиком. Сенат явно был не на его стороне, отмена законов выгодных плебсу рушила его поддержку и в этой части общества. В таких условиях закон о гражданстве для италиков был попросту непроходной и Друз, и италики должны были это понимать. И тем не менее историки единодушны в том, что значительная часть италиков, их элит, поддерживали Друза. Трибуна всегда окружали толпы, приехавших со всех концов Италии людей. И едва ли кто-то из них стал бы давать Друзу клятву верности, понимая, что его борьба обречена на провал.

Собственно вопрос с клятвой верности италиков вообще интересен. Обычно она идет в паре с историей о том, что Друз предупредил Луция Марция Филиппа о плане группы италиков убить консулов во время религиозной церемонии на Альбанской горе. И клятва, и история с предупреждением, подвергаются сомнению, но все же считается, что нечто подобное могло быть. Тем более, что сам текст клятвы, дошедший до нас, имеет явный проримский характер и вряд ли был подделкой для очернения Друза. Если допустить, что клятва все же имела место, то зачем она была нужна?

Враги Друза объясняли её существование стремлением трибуна к неограниченной власти. Я же допускаю, что история с заговором италиков имеет под собой определенные основания. Известно, что Друз был дружен с многими лидерами италиков. Квинт Поппедий Силон, ставший одним из главных военачальников восставших во время будущей войны, нередко гостил в доме трибуна. И если италики действительно уже в начале года были на взводе, то аграраный закон Друза должен был привести их в ярость и Друз в этих условиях мог пообещать Силону и другим лидерам недовольных добиться для них гражданства мирным образом, но при условии, что те дадут клятву не делать глупостей в этом время и быть верными Республике.

Противники подобных интерпретаций указывают на то, что едва ли Скавр и Красс, который вообще-то выдвинул тот самый закон о создании судов для лишения римского гражданства, были сторонниками гражданства для италиков. Но между законом Красса и трибунатом Друза были 3 года. За это время Скавр и Красс могли пересмотреть свои взгляды, осознав угрозу Республике в случае, если не пойти на некоторые уступки. Серьезное изменение взглядов политиков на отдельные вопросы под влиянием обстоятельств не то чтобы редкое явление и по ходу цикла мы не раз еще такое увидим. Тот же закон Друза о ценах на хлеб судя по всему повторял таковой закон Сатурнина. При этом Друз был одним из противников мятежного трибуна и активным участником подавления его выступления. Т.е. Друз вполне себе сделал то, что по идее не должен был исходя из его предыдущих поступков.

Поэтому на мой взгляд, закон о гражданстве для италиков должен был идти вместе с остальными законами Друза, чтобы гарантировать его принятие на волне популярности трибуна. И именно отмена законов должна была стать триггером для италиков выбрать путь вооруженной борьбы. Смерть Друза в этом случае могла стать лишь поводом, но не причиной. Останься он жив, скорее всего война все равно разразилась бы. Потому что значительная часть сенаторов в принципе не считали италийский вопрос серьезным: ведь даже если восстанет часть италиков, то Рим все равно будет иметь подавляющее превосходство над ними.

Когда в Риме хоронили Друза, трибуна проигравшего борьбу за реформы, его противники торжествовали, так как вместе с ним хоронили и саму идею реформ. Торжество это будет недолгим, так как теперь война была неизбежной. Война, которая заставит сенат сделать то, что не смог Друз.

-15

__________________________________________

Автор: Владимир Герасименко

Статья создана при поддержке главного филиала ZOG в РФ — исторического сообщества Cat_Cat.

Чтобы быть в курсе о выходе новых материалов самым первым — подписывайтесь сюда https://vk.com/catlegatus

С другими моими текстами можно ознакомиться здесь

Если мои тексты понравились, то подкинуть автору на пиво можно на карту: 4279 3800 2975 2807 (Сбер)