Ирина могла по праву претендовать на звание «Многоручка года»: в одно и то же время она умудрялась сушить волосы, кричать на зависнувшего над сменкой сына, а заодно давать профилактический пендель Олегу, который опять начал действовать ей на нервы, нарочно портя настроение перед вторым свиданием с Александром.
К слову, о нём — с каждым днём поддерживать её маленькую большую ложь становилось всё сложнее, у Ольги появлялось всё больше вопросов, и если на часть из них их с Реном усилиями удавалось ответить даже не слишком бредово и более менее правдоподобно, то другая так и продолжала провоцировать в геометрической прогрессии увеличивавшиеся подозрения в том, что что-то явно было не так.
После оговорки Марины они с парнем решили, что преступный синдикат нуждается в новых лицах и вливаниях в коллектив извне: остававшихся в счастливом неведении женщин ввели в курс дела, причём Ирина и сама не знала, что мешало ей сделать это на порядок раньше, до того, как придётся с горящими ушами оправдываться перед жертвами её гнусной трусости.
Понимала ли она, что рано или поздно Ольга всё равно узнает об их тайных вечерях? Скажем так, отдалённо догадывалась. С другой стороны, во всяком случае, так утешала и оправдывала себя Ира, у такого во всех отношениях шикарного мужчины, как Александр, просто не могло быть серьёзных намерений на её счёт.
Так, погуляют, если повезёт и ему зачем-то оно будет нужно — переспят, да и разойдутся, как в море корабли, стоит только закончится судебному заседанию, а Олегу — благополучно выдвориться из её жизни. Так и стоит ли обижать подругу, рискуя, возможно, всей их многолетней дружбой, ради того, что всё равно не имело никаких шансов на жизнь?
Это была трусливая позиция, и Ира о том прекрасно знала, но зачем смотреть на надвигающуюся бурю, от которой всё равно не сбежать, если можно просто спрятать голову в песок, до тех пор, пока её не оторвёт от тела естественным путём?
— Ну и как долго ты собираешься шляться со своим хахалем, пока мы с Антошкой предоставлены сами себе? — патетично вопросил Олег, мешавшийся под ногами, как будто надеявшийся, что Ирина неудачно проведёт феном, отвлекшись на его телодвижения, и спалит себе добрую половину волос, в связи с чем не будет ходить на свидания ещё с несколько лет.
— Не драматизируй, отец года, — цыкнула Ира, выключая фен, чтобы не посадить голос, перекрикивая его и издающего восторженные звуки в отдалении Антона. — Тебя всего лишь попросили отвести ребёнка на школьную экскурсию, посидеть в кафешке неподалёку — напомню, на мои же деньги, — а потом вернуть его обратно домой. Назвался груздем — полезай в кузов, и, если уже решил разбрасываться громкими словами про отцовство, будь добр, хотя бы на пятьдесят процентов соответствуй этому почётному званию.
Затыкать Олега становилось утомительным; каждая их перепалка проходила по одному и тому же сценарию, изматывая не столько физически, сколько морально, и оставляя после себя неприятное послевкусие.
Ирина красилась, стараясь замазать тональником следы своих разрушительных мыслей, будто отпечатавшихся скорбным оттиском на лице.
Она наслаждалась каждым моментом, который могла проводить подле Александра, и упорно закрывалась от противного червячка, зудящего, что совсем скоро эта прекрасная сказка закончится, и нужно будет возвращаться обратно, в суровую реальность, где вместо принцев, обращающихся с тобой, как с принцессой, можно найти разве что коронованную жабу… по имени Олег, хе-хе.
Ирина улыбнулась столь неизящной мысли — какая разница, над чем веселиться, если об этом всё равно никто не узнает?
… На встречу с Александром она-таки опоздала, убив уйму времени на сборы не только себя, но и Антона с Олегом — да, сиё великовозрастное дитя тоже нуждалось в особом уходе, и развод никак его не изменил. Мужчина терпеливо дожидался её за столиком, попивая кофе и что-то спокойно втолковывая некому неизвестному собеседнику по телефону.
— Да, документы по делу Шкурина положи мне на стол. Нет, Оля, я не буду кофе, я уже пью его с… — подняв взгляд на подошедшую Иру, Александр увидел, как та энергично замотала головой из стороны в сторону, одними губами произнося что-то в духе: «не говори», — … с потенциальным клиентом, — закончил мужчина, после чего попрощался со своей помощницей и сложил подбородок на выставленных вперёд руках.
— Расскажешь, что за шпионские игры, или снова тактично уйдёшь от темы?
— Тактично уйду от темы, — сделав вид, что задумалась, сказала Ира, садясь напротив. — Прости, что заставила себя ждать, нужно было собрать Антона на экскурсию.
— Кстати, о нём, — Ирина внутренне напряглась, не совсем понимая, что именно собирался сказать мужчина. — Приходите как-нибудь ко мне на ужин — я готовлю потрясающие стейки, а у меня в квартире целая гора вещей, которые могут показаться ему интересными.
Серьёзно?…
Когда Ирине чудилось, что жизнь уже ничем не сможет её удивить, та лишь гадко смеялась, подкидывая всё новые и новые сюрпризы из своего бездонного шокирующего мешка.
— Ты хочешь поужинать со мной и Антоном? — неверяще переспросила Ира. — Но зачем?
— Я подумал, что мне следует заранее подлизаться к сыну женщины, расположение которой я пытаюсь заслужить. Но, если ты считаешь, что это слишком поспешное предложение… — Александр заметно погрустнел.
— Нет-нет, я думаю, что он будет только рад увидеть что-то новое, — поспешно открестилась от своей неконтролируемой реакции Ирина. — А если после стейков последует десерт в виде шоколадного мороженого, то Антон и вовсе станет твоим лучшим другом навек.
— Шоколадное мороженое? Выбор истинных ценителей, — кивнул Александр, мгновенно расслабившись и мягко улыбнувшись всё ещё не отошедшей от первого шока женщине.
Ира была в замешательстве. Вся её довольно стройная теория только что рассыпалась в прах.
Зачем ему налаживать контакты с сыном, если они всего лишь второй раз вроде как проводят время с романтическим подтекстом, и даже не целовались ни разу, не говоря уже о чём-то большем? Неужели, он и правда располагал далеко идущими планами на её счёт?
Положительно, какой-то бред.
— Я уже заказал тебе капучино и предположил, что ты будешь не против попробовать местные пирожные; советую обратить внимание на эклеры, они здесь особенно хороши.
Стоило Александру договорить, как из ниоткуда как по щелчку возникла улыбчивая официантка, поставившая перед ними целую гору сладостей разных видов и форм. Капучино, от которого Ирина в последнее время ощущала нездоровую зависимость, тоже не заставило себя долго ждать.
— Ты издеваешься? — жалобно протянула Ира, смотря на пирожный Эверест перед собой. — Надеюсь, что девяносто процентов от этого умнёшь лично ты, потому что я только вчера пообещала себе, что с этой недели начну худеть.
— Кто-то верит в юридическую силу обещаний «со следующей недели»? — усмехнулся Александр. — Если бы нарушение такой сделки каралось законом, поверь, административка висела бы на каждом жителе планеты. К тому же, — мужчина подхватил шоколадный кекс с помадкой с вершины сладкой пирамиды Хеопса, — я совершенно не понимаю, зачем тебе могло понадобиться худеть.
— Сколько неприкрытой лести! Продолжай, я тебя внимательно слушаю, — улыбнулась Ирина, отпивая глоток от своего кофе и блаженно прикрывая глаза.
— Ну уж нет, — притворно насупился Александр, — никакой тебе лести, пока не съешь как минимум два пирожных. И вообще, чтоб ты знала, диеты придумал какой-то невероятно озлобленный на весь свой род мужчина, чтобы сделать женскую часть населения Земли глубоко несчастной и раздражительной. Кому станет легче, если ты не насладишься вкусным кексиком и будешь шататься по городу, как злобный и истощённый призрак? Так что, ешь, это моё тебе предписание, — торжественно закончил Александр, пододвигая к Ире тарелищу — а по-другому и не скажешь, — с разнообразными десертами на любой вкус и цвет.
— Как там говорилось?… И сам обманываться рад? — усмехнулась Ира, послушно протягивая руку к самому аппетитно выглядящему на её взгляд пирожному — что-то невероятно фруктовое и мягкое, даже визуально приятной лёгкостью оседающее на языке.
— Ну вот, теперь ты тоже завербована отрядом коварных пирожных, — улыбнулся Александр. — Каюсь, я специально склонил тебя к непотребствам, потому что не хотел сидеть в этом плену в одиночестве.
— Так и знала, — фальшиво охнула Ира, — ты просто использовал меня для удовлетворения своих гнусных потребностей!
— Увы, но все мы неидеальны, — развёл руками Александр. — Ты, вот, в свободное от писательства время играешь в шпиона, а я самым наглым образом откармливаю женщин вкусными сладостями.
— Главное, чтобы не на убой!
— Да как можно?!
— А кто вас, адвокатов, знает, — хитро сощурилась Ира. — Может, ты как американский психопат — снаружи кажешься образцом совершенства, а сам расстилаешь газетки по всей квартире, чтобы не пачкать мраморные полы следами крови.
— Теперь я понимаю, почему ты стала писательницей — такую бурную фантазию не встретишь среди людей, с которыми я преимущественно общаюсь. Вынужден признать, но большинство юристов — невыносимые зануды.
— Мой друг Рен думает точно так же, — рассмеялась Ира.
— Расскажешь мне о нём? Да и вообще, о своих друзьях, подругах?
Нет, ну серьёзно, этому человеку следовало вручить золото за умение выбить своего собеседника из колеи. Фантазия Ирины даже услужливо набросала приблизительную картину подобного рода состязаний — стоят на неком подобии ринга два оппонента, напряжённые и собранные, как никогда…
Один говорит:
— Ты знаешь, я, на самом деле, вообще не врубаюсь, почему ты выбрал именно меня в качестве своего соперника, потому что, объективно, на арене полным полно бойцов, которые будут получше, чем я.
А второй отвечает:
— Давай поужинаем с твоим сыном, а ещё, может, расскажешь мне о своих друзьях?
Туше, туше, туше.
Безоговорочная победа оппонента под номером два.
— Ну так?… — вывел её из откровенно психоделических размышлений Александр.
— А, да… — опомнилась Ира, мысленно наказав себе не утрачивать чувство реальности настолько часто, чтобы не привлекать к своей скромной персоне внимания психиатров.
И без того хватало Александра, который уже, возможно, подозревал её в шпионаже в пользу другого государства.
— Ну, — начала женщина, в который раз почувствовав совершенно глупую растерянность, — Рен — очень милый парень, правда, крайне болтливый и питающийся повышенной дозой сплетен. Ещё есть Марина с дочкой — с ними ты уже встречался, но там своя семейная драма, потому что Марина… Послушай, тебе правда всё это интересно?
— Конечно, — Ирине хотелось расхохотаться от совершенно идиотской и только что придуманной тавтологии, но, похоже, её недоумение вызывало недоумение Александра. — Когда-нибудь я надеюсь встретить их всех, возможно, даже не под своим кодовым именем Константин. Но, до этого светлого времени, я так понимаю, Оле о наших свиданиях по каким-то мифическим причинам лучше не говорить?
— Да, — выдохнула Ира. — Спасибо за понимание.
— Не сказать, чтобы я сильно что-то понял, но пожалуйста, — безоружно улыбнулся Александр. — Какие у тебя планы на этот день?
— Ты имеешь в виду планы, не включающие в себя встречи с очаровательными адвокатами?
— Именно их, — кивнул Александр, не давая сбить себя с толку.
— На самом деле, ничего особенного — так, простые бытовые радости вроде стирки, проверки уроков Антона и написания романа.
— Очередная жертва патриархата в поисках лучшей жизни? — предположил мужчина.
— Нет, — лукаво улыбнулась Ира. — В этот раз я решила хотя бы попытаться протолкнуть что-то, что нравится именно мне. По сути, я пишу сборник своих размышлений о… Как ты сказал? Тяжёлой жизни жертв патриархата, наверное. Не знаю, насколько это оригинально, но занятно точно. Всё ещё не спишь?
— Чёрт, неужели меня рассекретили спицы, натянутые на веки?!
… Оказывается, что Александр далеко не из праздного интереса узнавал про её планы на день: за два свидания Ирина убедилась со всей точностью прогнозов погоды, что этот мужчина никогда и ничего не делал просто так.
Справедливо рассудив, что энная часть бытовых дел может быть с чистой совестью отложена на некоторое время, Александр предложил Ире прогуляться по парку, в котором она сама не раз бывала с Антоном — сначала как с маленьким краснощёким карапузом в коляске, а потом уже как с шебутным мальчишкой, набивающим шишки и собирающим оные под хвойными деревьями, представленными в ассортименте местного островка природы.
Общаться с Александром было приятно, гулять по парку — ещё лучше; радость события омрачало только тотальное отсутствие физического контакта, ограничивавшегося в их недо-отношениях и пере-свиданиях галантной подачей руки при спуске со ступенек, а также не менее галантным подхватыванием пальто при входе в помещение. Плюс, заметив натянутые отношения Иры с потолками своей машины, Александр взял за привычку, открывая ей дверь, заодно подставлять свою ладонь, чтобы хоть как-то предотвратить участившиеся встречи женской макушки с наиболее опасно выступающими частями автомобиля.
На этом — всё. Никаких поцелуев, держания за руки и прочих радостей подростковых свиданий. Может, дело всё в том, что они оба давно переросли этот этап в своей жизни, а дальше их ждали только секс и ЗАГС, и никаких тебе сантиментов? Но разве можно перерасти пресловутых бабочек, предвкушение новой встречи, приятное томление и лёгкую неловкость, неизменно возникающую при расширении границ дозволенного с новым, только открывшимся тебе с лицевой стороны человеком?
Ирина не знала. Да, Господи, она и на свидания как таковые особо-то и не ходила, потому что Олег не был большим ценителем «бессмысленных шатаний», а других мужчин, как она сравнительно недавно стыдливо призналась подругам, у неё-то и не было.
Кстати, о мужчинах. Не отпугнёт ли эта информация Александра, если тому когда-либо доведётся о ней узнать? Честно говоря, на данный момент времени Ирина слабо представляла себе хоть что-то, что было в состоянии выбить пугающе спокойного мужчину из колеи.
Пожалуй, за моральные потрясения по сто раз на дню в их паре отвечала именно она.
«В любви, как на войне? — подумалось Ире, пока они с Александром вышагивали по аллее на почти братско-сестринском расстоянии друг от друга. — Значит, самое время приступать к активным действиям».
Александр внутренне напрягся, увидев на чужом лице подозрительно довольную улыбку. Его уже почти что двадцатипятилетний опыт общения с женщинами подсказывал, что подобные внезапные приступы хорошего настроения никогда не случаются просто так, а, значит, следует быть начеку и ожидать подвоха.
И он не заставил себя долго ждать.
Оказывается, всё это время Ира, поддавшись детскому азарту, выискивала неподалёку именно такую кучу листьев, которая, на удачу, громоздилась в нескольких сантиметрах от них, прямо рядом с мощёной дорогой, видимо, убранной от вездесущих свидетелей осени прилежным дворником.
Мысленно извинившись за неуважение к чужому труду — такому она точно не учила своего сына! — Ирина, встряхнув головой, со звонким смехом плюхнулась прямо в эпицентр лиственной кучи, единым движением, как будто готовилась к этому всю свою жизнь, утянув за собой Александра.
Мужчина, в последний момент попытавшийся перекатиться таким образом, чтобы не налечь всей своей массой на Иру, таки осуществил задуманный манёвр: последняя оказалась прямо на нём, из повреждений имея, разве что, стукнутый об его подбородок нос.
— Я думал, что ничто в этом мире уже не способно меня удивить, — пробормотал Александр, смотря на Иру с нехорошим умилением, с коим, наверное, смотрят мозгоправы на людей с тяжёлой формой шизофрении.
— Это была… тьфу… большая ошибка, — пробормотала Ирина, выплёвывая попавший в рот листок и внимательно вглядываясь в лицо Александра, впервые оказавшегося настолько близко к её глазам.
Как и ожидалось — вблизи такой же идеальный, как и с высоты своего роста, превалирующего над ириными гномьими сантиметрами. Лёгкая сеточка морщин, исключительно правильные черты лица, волосок к волоску уложенная борода — Александр, определённо, принадлежал именно к той породе мужчин, которые с каждым годом всё выше и выше поднимаются на рынке у противоположного пола.
Сколько там ему лет? Кажется, сорок два?… Тогда, пожалуй, будет неуместно говорить, что старение было ему к лицу.
«Подожду до пятидесяти», — подумала Ирина, но тут же одёрнула себя, напоминая, что ещё сегодняшним утром не давала этим отношениям и месяца.
— У тебя листик в волосах застрял, — констатировал Александр, аккуратно протягивая руку к её голове и словно ожидая, что она от неё отшатнётся.
Как бы не так, вся эта диверсия, по сути, и являлась крайне дурацкой подводкой к тому, чтобы окончательно сломить между ними непонятно откуда взявшееся вето на тактильный контакт.
Не встретив никакого сопротивления, Александр так же аккуратно снял с её головы желтовато-красную красавицу в форме, подозрительно напоминающей сердце.
«Может ли это быть хорошим предзнаменованием?» — тоскливо подумала Ирина, и тут же обругала саму себя за излишнюю самонадеянность.
Вторая рука Александра, тем временем, покрепче обхватила её за талию — а Ира и не заметила, что та всё это время покоилась на ней. Слегка улыбнувшись Александру, женщина замялась, размышляя о том, как бы поэлегантней подползти к нему поближе, чтобы дотянуться до лица, и, возможно, урвать-таки как будто наглым образом украденный у неё ещё на первом свидании первый же поцелуй.
Александр, может, и тормоз, но точно не идиот — заметив чужие непонятные копошения в лиственной куче, он, ничтоже сумняшеся, подтянул сдавленно пикнувшую от неожиданности Иру к себе, да ещё и так, что она буквально уселась у него на животе, окончательно провалив эту странную телесную конструкцию вглубь вездесущей листвы.
Ирина наклонилась.
Александр положил вторую руку на её шею, слегка привставая и отвечая на робкий, как будто первый в жизни, поцелуй.
Хотя… Да. Так её точно целовали впервые. Особенно, трепетно, не пошло и вульгарно, или же, наоборот, невыразимо дежурно и повседневно, а именно так, как того требовало сердце на пару с изголодавшейся по любви душой.
Официально — Александр хорош во всём, включая поцелуи. Тем более поцелуи, пожалуй, ведь давно похоронившая любые надежды на личную жизнь Ира и не представляла, насколько сильно нуждалась в том, от чего сознательно бегала все те пять лет, что прошли с ухода Олега.
Хотелось плакать от того, как значим оказался этот мужчина, этот момент, и даже дурацкая куча из разноцветных листьев, в которые — и Ира задумалась об этом только сейчас, — наверняка да нагадила какая-нибудь собака. Хотелось плакать, потому что воспалённый мозг продолжал упрямо напоминать о необходимости держать в голове простую, как её романы про домохозяек, истину.
Это ненадолго.
Это временно.
Такие мужчины, как Александр, слишком фантастичны, чтобы достаться не Скарлетт Йоханссон, а какой-то Ире Голубкиной с целой кучей бытовых проблем и семилетним ребёнком на руках.
Терзаясь целым взрывом из мыслей самого разного толка, Ирина и не заметила, как Момент с большой буквы закончился, и кто-то — быть может, даже она сама, отстранился, разгребая руками отовсюду наступавшую листву.
— Обязательно было кидать меня в кучу листьев, чтобы это сделать? — улыбнулся Александр, уже без молчаливого вопроса в глазах убирая вышеобозначенные липучки с чужой головы.
— Ну… — начала было Ирина, когда услышала за спиной полный отчаяния крик.
Его обладателем оказался уборщик, пришедший, видимо, после обеденного перерыва, и обнаруживший, что самая большая его горка из листьев была бесцеремонно разрушена и раскидана на несколько метров вперёд.
Александр, не удержавшись, рассмеялся, поднимаясь на ноги и подавая Ирине руку.
<center>***</center>
— Вы. Сделали. Что?! — натурально развопился ей в трубку Рен, пока Ира, закатывая глаза и отводя телефон в сторону, пыталась параллельно разобраться со стиркой, коей стало вдвое больше с появлением в её доме одного огромного свинтуса, умудрявшегося заляпать соусом буквально каждую свою футболку. — И, простите, где?! Поверить не могу, что ты на такое способна!
— Нет, я же сказала тебе, что мы извинились и предложили дворнику убрать эту кучу листьев за него, — покаянно ответствовала Ира, балансируя с тазиком с мокрой одеждой в одной руке, и смартфоном — в другой.
— Что? Да я не об этом, а о том, что зашоренная консерва по имени Ира, которую я всегда знал, никогда бы не решилась толкать Криса Хемсворта в груду листьев, чтобы грязно домогаться до него посреди бела дня в общественном парке. Молодчина, Ирунчик, горжусь!
— Почему мне всё чаще кажется, что ты — мужская кудрявая версия Марины, на несколько лет младше неё?
— Хм, потому что так оно и есть? — усмехнулись по ту сторону экрана. — Ну а вообще, хорош он, этот ваш Александр — вон как благоприятно влияет на твою внутреннюю женщину. Честно говоря, я даже думаю, что он её туда и подселил, потому что, судя по твоей личной жизни, а, точнее, её полному отсутствию до недавнего времени, твоя богиня, что называется, давно и безнадёжно сдохла, и её вонючий, разлагающийся труп валялся прямо в одном из закоулков твоей ваг…
— Так, ну всё, хватит, — обрубила Ира, прижимая телефон к уху свободным плечом — с другого свисали не поместившиеся в тазик штаны Антона. — Отныне и впредь я запрещаю тебе коммуницировать с Мариной больше трёх часов в неделю и смотреть дурацкие лекции по саморазвитию на YouTube.
— Нееет, ты не можешь так со мной поступить! — застонал Рен. — Ладно Марина, но мои лекции не трожь!
— Отлично, так ей и передам. Прости, мол, дорогая подруженька, но Рен выменял твою бесценную персону на трёх эскортниц из Дубая.
— Наглая ложь! — возмутился Рен, и через секунду, подумав, добавил: — Вообще-то, они живут на Бали.
Ирина, не выдержав, расхохоталась.
— Когда ты планируешь рассказать обо всём Оле? — вопрос прозвучал, как гром среди ясного неба, заставив Иру замолкнуть и кинуть на трубку слегка затравленный взгляд. — Я поддержал тебя единожды, когда было до конца неясно, к чему это приведёт, потому что, честно говоря, пусть даже единичным перепихом нашу святошу действительно огорчать бы не стоило, позволяя и дальше пребывать в счастливом неведении. Но сейчас, когда он целует тебя в лиственной куче, когда он подыгрывает любым твоим дурацким затеям, приглашает на свидания, где не делает лишнего движения без твоего явного одобрения, да ещё и зовёт тебя с сыном на ужин к себе домой, я, как мужчина, да и просто человек с глазами, могу с уверенностью сказать, что и дальше убеждать себя в несерьёзности происходящего — уже просто ребячество и нежелание один раз обрубить тяготящий тебя трос. Этот мужчина явно заинтересован в серьёзных отношениях, и такое ты не сможешь скрывать вечно, да и, если честно, не совсем понимаю, почему ты вообще начала. Слушай, я не хочу читать тебе лекцию про тайное, которое всегда становится явным, но с каждой новой ложью тебе будет всё сложнее выпутаться из клубка своего вранья. Нет, если ты, конечно, хочешь рассказать ей о ваших отношениях в приглашении на свадьбу…
— Притормози-ка, ковбой, ещё ничего не решено, — перебила Рена Ира. — Да, честно говоря, никто и отношениями это ещё не называл.
— Ну да, — фыркнул парень, вкладывая в свои слова как можно больше ехидства: — Отношениями это не является, в листьях вы валялись чисто по-дружески, а сына он зовёт к себе, видимо, исключительно от большой любви ко всем детям мира.
— Нет, ну он и правда любит детей…
— Ира, ну ты как маленькая, ей-Богу, — вздохнул отчаявшийся Рен на том конце. — Может, он действительно писает кипятком при виде маленьких спиногрызов, да и Антона я считаю, пожалуй, самым очаровательным из них, но когда мужчина, откровенно ухаживающий за тобой, делает активные шаги к тому, чтобы включить в ваше совместное времяпровождение ребёнка от первого брака, это уже не просто намёк, это вопль о том, что твой ухажёр уже представил себе домик у моря и семейные походы в горы каждое воскресенье.
— Что, прости? — против воли прыснула Ира.
— А что? — явно улыбнулся Рен. — У мужчин тоже могут быть сопливо-розовые фантазии, не только же вам, милым дамам, свойственно мечтать.
Кажется, в этот момент у Иры появилась идея для новой заметки в будущую книгу.
— Но, возвращаясь к тому, что я сказал; не затягивай с неприятным признанием, потому что, можешь мне поверить, будет в десять раз хуже, если она узнает об этом не от тебя.
<b>Дневник Уставшей Принцессы, Глава 21: Как понять, что ваш прекрасный принц — точно-точно ваш?</b>
<i>Мой верный паж снова снабдил меня крайне занятной информацией на интересующую многих одиноких женщин тему. Как понять, что мужчина имеет на вас серьёзные виды? Ну, или, для самых отчаявшихся — хоть какие-то?
По утверждениям мужской половины моей свиты, если совсем грубо и сильно обобщить, серьёзные намерения у прекрасных принцев включаются тогда, когда эти самые намерения переходят из области паха в область головы. Иными словами, когда мужчина хочет подселить вас в свой дворец сознательно, а не возит по съёмным поместьям, потому что во дворце уже живёт королева, с которой у них «точно-точно давно и ничего нет».
Получается, что пока женщина примеряет серьёзные отношения на чувства, мужчина, наоборот, начинает рассматривать отношения, как перспективные, исключительно с точки зрения практичности и применительности во дворцовом быту. Будем откровенны: сколькие женщины при «большой и великой любви» задавались вопросами в духе: «А будет ли этот мужчина хорошим отцом для моих детей?»; «А есть ли у этих отношений перспектива?»; «Готова ли я буду терпеть регулярные упрёки сварливой королевы-матери ради столь светлого и непоколебимого чувства?»
Пожалуй, логическому подходу в отношениях нам стоит поучиться у прекрасных принцев. Даже в сказках, милые дамы, они, спасая принцессу, получали не только кисейную барышню, но и полцарства впридачу, и поди скажи, какой фактор мотивировал их на подвиги сильнее.
И действительно, насколько проще была бы жизнь, и скольких ошибок мы могли бы избежать, если бы тоже рассуждали о выгоде, которая, как оказывается, прекрасно может соседствовать со вполне искренним интересом?…</i>
<center>***</center>
Чем-чем, но воспитанием своего сына Ирина гордилась, как не гордилась даже своим дипломом, защищённым на высший балл, и первым подписанным контрактом с издательством, с которым отныне и впредь она шагала рука об руку уже энное количество лет.
Её милый мальчик официально был милым — это признавали даже самые ворчливые бабки у подъезда, которые по умолчанию делили всех жителей дома на наркоманов и проституток! Безусловно, каждый родитель считает своё чадо «самым-самым», но, отдать должное Ире, её оценка в данном случае была вполне трезвой.
Антон безукоризненно выучил слова «здравствуйте», «спасибо» и «до свидания», неустанно применяя их в повседневной жизни, бережно обращался с животными, не устраивал беспорядка в комнате, а если и устраивал, то самостоятельно за собой убирал — словом, разве что не носил нимба над головой, настолько беспроблемным и послушным он рос.
… До момента, пока в их доме не появился Олег.
Доверяя своего сына оному, Ирина, сама того не подозревая, дала ему в руки мощнейший инструмент для манипуляций, который до недавнего времени даже не давал о себе знать. И, тем не менее, когда её лапочка, всегда с интересом и воистину детским любопытством относившаяся к любым новым знакомствам и встречам, категорически отказалась идти к дяде Александру на ужин, Ира, скрипнув зубами, почти сразу же поняла, откуда дул ветер, да что-то делать с ним было уже поздновато.
— Я не пойду! — топнул ножкой Антон. — Вы с этим дядей поженитесь, родите новых детей и выгоните нас с папой на улицу!
Брови Ирины уползли далеко наверх, минуя скальп и, по всей видимости, достигая стратосферы.
— Кто тебе вообще сказал такую глупость? — обманчиво спокойно спросила женщина, хотя, в общем-то, и так прекрасно знала ответ.
— Мой папа, — подтвердил её худшие опасения Антон, надувая губы.
Ирина вздохнула. Каким бы смышлённым и сообразительным для своих лет ни был бы её мальчик, он, тем не менее, всё так же оставался ребёнком, всего лишь наивной детской душой, которую было легко запугать и загадить всякими идиотскими идеями и опасениями.
— Твой папа…
Ирина замялась. Никто не учил её вести такие диалоги, да и она, положа руку на сердце, была психологом ровно на те два шаблона личности, которые активно использовала в своих предыдущих романах. Её максимум — затравленные Машки и Сашки на Мерседесах; ах, если бы только проблема Антона заключалась в том, что он всю жизнь провёл у плиты, пока его муж не нашёл любовницу и не выставил его за дверь!
Да, уж ТАКИЕ драмы Ирина умела разруливать «на ура», в нужный момент доставая из кустов очередного Сашку с миллионами миллиардов на счету.
— Твой папа… — понимая, что, тем не менее, ей придётся сказать хоть что-то, выдавила из себя Ира, — очень расстроен, потому что мы с ним поссорились, когда ты был маленьким, и не смогли помириться. Я верю, что он не имел в виду ничего плохого — просто ему стало грустно, и он сказал, не подумав, первое, что пришло в голову. Что же касается тебя — даже не думай, твоё место в моём сердце не займут никакие другие дети, и я всегда буду любить тебя так же, как люблю сейчас. К тому же, мы с Александром пока совершенно точно не планируем обзаводиться другими мальчиками или девочками.
— Точно-точно? — подозрительно сощурился Антон.
— Точно-преточно, — кивнула Ира, и, чтобы закрепить успех, завлекающим голосом добавила: — К тому же, у него дома будет шоколадное мороженое.
— Ура! Мороженое! — Антон, кажется, мгновенно забывает обо всех своих сомнениях, всецело отдавая себя радости от скорого свидания со сладким, и плевать, какое там свидание ждёт его маму на стороне.
«Эх, если бы только Олю можно было так же просто купить», — подумалось Ире, и она, не выдержав, хихикнула, представив себе расстроенную подругу, которая мгновенно забывает обо всём на свете при виде вазочки с шоколадом.
Насколько же прост бы был тогда мир!
Ирина решительным движением встала с кухонного стула, отправляясь на поиски Олега. В этот раз ей удалось отделаться достаточно малой кровью, но чёрт его знает, какую новую порцию ереси стараниями мужчины Антошка выдаст ей уже в следующий «очень взрослый важный разговор».
— Ты, эгоистичный мешок дерьма! — поскольку Антон пошёл смотреть мультики, все двери были плотно закрыты, а звукоизоляция в квартире была очень даже, Ира могла не стеснять себя в тоне и выражениях.
— Сказал же, что не привык опускать стульчак — раньше тебя это вообще не бесило! — раздражённо ответил Олег, отвлекаясь от просмотра «Формулы-1» по телевизору.
— Чт… Фу, я вообще не об этом, хотя, да, бесило оно меня всегда — просто только сейчас ты начал хоть как-то вслушиваться в то, что я говорю! Но конкретно в данную секунду меня безумно бесит, что ты за моей спиной пихаешь в голову Антона всякую хрень. «Мы с папой пойдём на улицу»? Не думаешь обо мне, так подумай хоть о ребёнке, каково ему будет жить с такой установкой в мозгах?!
— А разве это не так? — пожал плечами Олег. — Думаешь, этому крутому адвокату нужны чужие дети? Это пока он добрый и пушистый, но, стоит ему понять, что ты у него на крючке, как Антон очень быстро вылетит из общей картинки. Не хочешь подумать о ребёнке тоже, на которого ты забила хрен, пока искала себе другой, более солидный и при бабле?
— Да как ты смеешь?! — прошипела Ира. — Я была с этим ребёнком, когда ещё не получала стабильные отчисления за книги, когда мои родители отвернулись от меня, сказав, что я сама виновата в том, что спала, с кем ни попадя, когда у меня не было никого, кроме меня самой и маленького комочка жизни на руках, который требовал пристального внимания 24/7?! Очень удобно пару раз сходить с ним на прогулку и примерно столько же встретить из школы, чтобы строить из себя великомученика при условии, что в самый сложный период ты лишь действовал мне на нервы, а потом и вовсе свалил, ни разу за пять лет даже просто не позвонив, чтобы узнать, как дела у так называемого «твоего сына»?! Чтоб ты знал, за это время я могла бы так настроить его против твоей фигуры, чтобы он встречал тебя вспышками агрессии и громогласной истерикой, но я никогда так не сделаю, хотя бы потому, что я — не ты, и никогда не буду играть на чувствах и психике ребёнка ради удовлетворения собственного эго!
Ирина задышала чаще, судорожно хватая ртом воздух и устало облокачиваясь на стоящее неподалёку кресло.
— Закончила жаловаться на жизнь? — процедил Олег, окончательно смирившись с пропущенными поворотами по телевизору и выключив его небрежным нажатием кнопки. — Вспомнила, что, по сути, просто выполняла обязанности каждой нормальной женщины и матери? Да и, тоже мне, у тебя была работа — писать всякую хрень для тёток с недотрахом! Это на ней ты так, бедолажка, упарывалась? Небось, не видела белого света, круглосуточно бухая со своими подружками и этим педиковатым парнишкой? Интересно, что будет, если я тоже напишу роман об интересных интимных подробностях твоей жизни, и отправлю его в опеку?
Ирина отвесила Олегу хлёсткую пощёчину, с бешеным блеском в глазах наблюдая за тем, как он сморщился, потирая покрасневшую кожу на подставленной под удар щеке.
— Не знал, что ты можешь быть настолько страстной, Ириша! Проявляй ты такой темперамент в постели, быть может, я и не стал бы искать этого на стороне.
Ирина широким шагом покинула комнату, закрываясь у себя в спальне и скатываясь по двери прямиком на пол с подогревом.
С приходом Олега она перестала ощущать это место своей крепостью, вместо этого будто терпя оккупанта на некогда бывшей её территории, по каким-то абсурдным причинам вынужденная потакать всем его прихотям без возможности выставить этого придурка за дверь.
Судебное заседание должно было состояться через месяц — целый месяц, который нужно, сцепив зубы, как-нибудь да пережить. Теперь, правда, ещё и с болезненным осознанием, что в течение этого времени воцарившийся в квартире паразит сможет и дальше беспрепятственно вредительствовать по периметру, натравливая на неё не только собственного сына, но и опеку.
Конечно, к ней особо не подкопаться — приличная, чистая квартира, ухоженный ребёнок с хорошими оценками в школе и целым складом игрушек в отдельной комнате, но сам факт вероятного визита опеки бесил до дрожи в пальцах, как будто кто-то прилюдно обвинял её в прелюбодеяниях посреди средневековой площади, на которой сжигали ведьм.
Мда уж, ну и сравнение. Такими темпами многострадальные Машки в её романах вместо чудесного знакомства с прекрасными принцами будут просто-напросто умирать посреди книги, просто из духа противоречия и дисгармонии с окружающим миром.
Телефон требовательно пиликнул, оповещая о новом сообщении.
<right><b>От: Кристантин
Кому: Ира</b>
<i>Ты сейчас дома?</i></right>
<right><b>От: Ира
Кому: Кристантин</b>
<i>Ну, да. А что?</i></right>
<right><b>От: Кристантин
Кому: Ира</b>
<i>Хорошо</i></right>
И всё. Больше никаких пояснений и сообщений от гибрида Криса и Константина, который, как всегда, огорошил её, на этот раз даже не присутствуя рядом.
Подоплека вопроса раскрылась лишь тогда, когда в дверь позвонил курьер, и передал в её руки огромный букет из клубники в шоколаде, покрытой золотом и глазурью, с уникальным дизайном на каждой из них. К сборной клубнично-шоколадной бомбе в шикарной упаковке прилагалась карточка, на коей красивыми, витиеватыми буквами было выведено:
<i>«Улыбнись и съешь этот букет — если очень хочется сладкого, калории не считаются!
Твой Константин»</i>
Ирина и в самом деле улыбнулась, отпуская курьера и на волне хорошего настроения награждая того весьма щедрыми чаевыми. В конце концов, какая, к чёрту, разница, какие мелочные пакости задумывает её идиотский бывший, который, как гиена, может нападать только на слабого и немощного, обходя десятой дорогой плюс-минус сильного противника, если у неё такой классный, чуткий… ухажёр? Мужчина? Немолодой человек? Плевать! Главное, это то, что он, в отличие от того же бывшего муженька, всегда галантен и тактичен, и уж точно не стал бы грозить ей угрюмыми мымрами из опеки.
И всё равно, что она сама не видит в их отношениях никакой перспективы, да и вообще не понимает, как они зародились в принципе — можно считать их небрежно брошенным в неё подарком судьбы, небольшой компенсацией за годы смятения и отчаяния, что пришлось пройти, чтобы стать той, кем она являлась сейчас.
В конце концов, может же она хоть раз позволить себе побыть махровейшей эгоисткой, которая только и думает, что о своих желаниях, тем более, что желания её были до глупого очевидны всем, кроме Оли? А, может, Рен прав в своей философии, и даже той же Оле она ничего не была должна?
Да, точно. Вот её манифест на сегодня, завтра и, если повезёт, всю следующую неделю: она живёт так, как хочет, и не колышет.
И не колышет…
И не колышет.
И не колышет!
Если возникнет такая необходимость, Ирина будет твердить об этом до тех пор, пока, наконец, не поверит в истинность своих собственных слов.
«Иногда нужно просто позволить себе побыть счастливым», — пронеслось в сознании Иры, но она так и не вспомнила, откуда именно оно там вообще взялось.