– Ты меня не понимаешь! – когда жена заявила это первый раз, Виктор растерялся: с чего она решила? В браке они три года, не ругаются, двухлетняя дочка… Что не так?
Он стал откручивать назад: вспомнил день рождения тёщи, поездку за город – всё было хорошо! А Маша ходит потерянная, обиженная.
– Что случилось? – как можно нежнее спросил он.
– Мне одиноко. Грустно, – прошептала она.
Виктор удивился: сидит с дочкой – какое одиночество? Вот он с удовольствием неделю бы дома пробыл, отоспался, наигрался бы с Аллочкой.
– Я буду выходить на работу, – с вызовом объявила жена. – Там меня будут ценить.
– Хорошо, – Виктор сейчас согласился бы с любым решением Маши, слово “ценить” он не заметил. – А дочку куда?
– В садик пойдёт. Очередь подошла, – в её голосе не было ни сомнения, ни страха.
– Она такая маленькая… – Виктор вспомнил бои в детском саду и расстроился. – Может, твоя мама посидит?
– Она не хочет.
Виктор уехал на работу. Какой-то неприятный осадок остался от разговора, но обдумывать было некогда, он выбросил его из головы. Целый день крутился – не вспоминал. А вот ехал домой – снова всё всплыло: жалко Аллочку отдавать в сад так рано. Сердце тоненько заныло, заволновалось – хоть работу бросай.
Мария была в хорошем настроении, шутила. Чувствовалось, что скорые перемены её всколыхнули. Виктор порадовался за жену.
Закрутилось всё быстро: медкомиссия, собирание справок, и … первый самостоятельный день дочки. Она оказалась общительной, прижилась в группе, с удовольствием утром собиралась.
Мария расцвела. Соскучилась по работе. Она тоже рвалась в офис: столько новшеств, перерывы на кофе, сплетни – её закружила такая привычная и весёлая жизнь. Виктор стал ревновать: ни поцелуев вечером, ужин на скорую руку, бесконечные созвоны с подругами и коллегами.
– Маша, как дела? – жаждал общения, близости.
– Подожди – переговорю, – она убегала с телефоном.
Он ужинал в одиночестве. Хотелось сказать: “Ты меня не понимаешь.” Только сейчас увидел, что они поменялись местами: такой же приходил с работы, не остывший от дел, которые тянулись за ним, переползая в дом и разрушая его.
Маша удивилась бы, узнав, что муж переживает. Ей казалось, что он ничего не чувствует, вжился в роль добытчика, семья для него на втором месте. Виктор удивился бы, если бы Маша с ним об этом заговорила.
Вечер пролетал быстро. Укладывали дочку, просматривали каналы, группы… Засыпали. Просыпались. Разбегались в разные стороны.
А нужны ли они друг другу?
Маша представляла, что она одна с ребёнком – что изменилось бы? Зарабатывает она прилично, им хватит.
Виктор потерял ниточку, связывающую его с женой. Кто он? Зачем он? Нужен ли ей? “Пока нет. Или уже нет?” – он ворочался по ночам, словно ночевал на вокзале рядом с незнакомым человеком.
“Он все равно меня не понимает”, – была уверена Маша. – Мужчины не способны переживать.”
Они засыпали, не поговорив, не раскрыв душу друг другу. Сны их никогда не пересекались. Шансов встретиться там не было.
Виктору снилась одна и та же картина: жена, он, дочка бегут по залитому солнцем полю, смеются.
Маше снился герой сентиментального романа: брутальный, чувственный, думающий о ней. А главное, говорящий о любви.
А вы часто говорите друг другу о любви?