Состоялась в нашей славной краснознаменной дивизии инспекторская проверка. Это и сбор по тревоге, и вылет с уничтожением вероятного противника, которого сколько не уничтожай, а он, как гидра кишечнополостная, откуда-то снова выползает и контроль знаний личного состава, и строевой смотр. Строевой смотр оканчивается приемом жалоб и заявлений. Зная, что жалоб нет и быть не может, а все всем довольны, старичок генерал-майор, как того требует регламент проверки, перед строем громко, насколько его старческие легкие позволили, спросил:
- Есть ли у кого жалобы или замечания?
Все молчат. Старичок еще раз переспросил, насчет жалоб и замечаний и тут один старлей, почтенного возраста и потасканной наружности поднял руку.
- Слушаю вас, - с недоумением, заметил его генерал.
- Товарищ генерал, - начал обиженным голосом жалобщик, - почему так получается? Все мои сверстники уже давно майоры и подполковники, а я все старший лейтенант. Несправедливо!
- Как я вас понимаю! – проникновенно, голосом полным сочувствия, отвечает ему генерал, - Как понимаю! Все мои друзья уже давно генерал-полковники и маршалы, а я все генерал-майор. Разве это справедливо?
Полк так и лег.
----------------
Возвращение из отпуска
Самое тяжелое, в службе на Дальнем Востоке, это возвращение из отпуска. Два месяца в раю закончились и впереди десять месяцев службы, не в райских кущах. Когда летишь на запад, семь часов жизни выигрываешь, а на восток теряешь. В отпуск едешь налегке, ну несколько килограмм рыбы и икры на презенты, а назад, тащишь на себе как хомяк с гипертрофированными щечками. Как будто может хватить на десять месяцев вина, фруктов и семечек. Да и похмелье от прощаний здоровью не на пользу.
Самым кошмарным был последний этап. От Хабаровского аэропорта до нашего гарнизона Монгохто. В переводе с орочонского языка Долина Смерти. А? Каково? Стоишь в очереди перед диспетчером по транзиту, а тебя качает. Всем надо именно в Сов Гавань. Допустим, тебе повезло, и ты садишься в самолет. На такие рейсы, вещички извольте тащить на себе. И заискивая даже перед собачкой носильщика, пытаешься выдать свои 60 кг багажа за 20. Там пятерка, там десятка, и вещи в самолет, ура, втиснуты! Лететь не далеко, не больше часа. И этот час, отдых перед настоящими испытаниями.
Пробежка с вещами до автобуса, который ни за что не подъедет к аэропорту, может и пойдет тебе на пользу. Но шестьдесят килограмм сумок и чемоданов, через канавы и ухабы, это не каждому спортсмену под силу! Сели, в смысле стали на одну ногу, задавленные горой багажа. Поехали на пирс, может, успеем на катер. Не успели. Не беда, часок можно и на пирсе посидеть, потихоньку подтаскивая вещички к предполагаемому месту причаливания катера. Не угадал. Катер причаливает в двухстах метрах от тебя и твоих вещей.
На катере хорошо. Сиди себе на чугунном кнехте и смотри, что бы вещи в воду не спихнули. Приплыли. Опять бросок к автобусу, который отвезет на автовокзал, а оттуда за полчаса тебя довезут до Ванино. Там по деревянным сходням на железнодорожный вокзал. Вещи в камеру хранения и обедать. Около 19-ти часов садишься на поезд и через один час десять минут ты на станции Монгохто. Вот тут надо собрать волю в кулак и не расслабляться. Бегом вдоль путей к «коробке», крытому военному грузовику. Последний штурм Зимнего! Полчаса бешеной тряски, когда на поворотах думаешь: «Все, ..ец, приехали!» и все, точно, приехали! Теперь можно не торопиться. Можно уже не спешить ступить на землю родного гарнизона. Потом, вытянув шею, как кобыла, которая каждую секунду ждет милосердную пулю, тащишь свое добро домой и думаешь: «И на кой мне этот отпуск? Все! В жизни больше не поеду!».
Я зачем все это так подробно рассказываю? Что бы вы могли почувствовать, что испытали два офицера и их семьи при возвращении из отпуска.
Они вылетели из Москвы в Хабаровск после десятичасового почасового переноса вылета по погоде. Этого уже вполне достаточно. Но когда они подлетали к Хабаровску, погода опять испортилась, и их отправили на запасной, какой-то военный, аэродром.
Сели они уже в сумерках. Больше часа их держали в самолете, а потом сжалились и выпустили погулять вокруг самолета, но просили далеко не расходиться. Часовые здесь глуповатые и часто путают предупредительный выстрел с исполнительным.
Два капитана, эти, которые с семьями, немного отошли от самолета, что бы можно было покурить. Здесь они делились впечатлениями от запасного аэродрома, на котором приземлились:
- Ты смотри, вон тот капонир, как у нас в Монгохто.
- Да ну тебя! Совсем не похож.
- А фонари на дороге, тоже как у нас.
- Э-эээ, они на всех военных аэродромах одинаковые.
-Досталось нам! Малые, уже с ног валятся.
- И жены не лучше.
- Эх, знать бы, где мы, может отсюда домой ближе, чем из Хабаровска добираться.
- Ну да, ближе. Этот аэродром, наверное, в Приморье находится. Чуешь, как тепло?
- Да, уж! Тепло, как же! Это тебе после часового сидения в самолете кажется. У-у, секретность проклятая!
Они еще посудачили с пол часа и их пригласили на посадку. Когда они уже садились в самолет, какой-то полковник, летевший на соседнем кресле, с чемоданчиком спускался по трапу. Он сел в Уазик и укатил в темноту.
Когда они все же сели в Хабаровске, то, набравшись храбрости, спросили стюардессу:
- Девушка, ну скажите, пожалуйста, где мы садились? Мы никому не скажем. Крест на пузе!
И глядя в их ввалившиеся глаза, она сказала:
- В какой-то Монгохте, что ли?
Оба, представив себе, что их еще ждет, чуть не зарыдали. Ведь дома были!
--------------
Классность - не гарантия
Если кто, увидев на груди летчика знак «Летчик первого класса» подумает: «С ним я буду в безопасности», то позвольте заверить, это не совсем так. Как у той бабушки, переживающей за внука, что пишет ему: «Летай внучек пониже и потише». То есть на самых опасных режимах.
Так же обстоит и с классностью летчика. Большей гарантии безопасности полета, чем «Третий класс» я вам и не назову. Летчик «Третьего класса» всего боится и делает все по инструкции. А мастерства на взлет и посадку ему хватает. Иначе бы ему и третий класс не дали.
Другое дело Его Величество Пилот Первого Класса. Он все знает, все умеет и может себе позволить, презрительно отнестись к некоторым положениям инструкции и руководящих документов. А если летчик к тому же еще наделен талантами экспериментатора, то тут: «Ховайся в жито!»
В свое время все военно-авиационные газеты обошел портрет и хвалебные статьи про летчика первого класса, командира истребительного полка, не будем беспокоить прах его упоминанием фамилии. Тем более что он, увы, отнюдь не одинок.
Освоив девять типов самолетов, успешно переучив основную часть своего полка на новые самолеты, он был представлен к званию Героя Советского Союза. И конечно получил бы его, если бы не пошел в отпуск. Возвращаясь из отпуска, каждый летчик проходит программу восстановления летных навыков. И эта программа запрещает в один летный день восстанавливаться более чем на одном типе самолетов. Но ведь не для нашего героя наставления пишутся. Вот восстановившись на Су-27, он попытался восстановиться и на Миг-21. Третья эскадрилья летала пока на них.
Полет с контролирующим офицером из дивизии, на спарке, прошел успешно. Что бы закрепить восстановление он выполняет самостоятельный полет. Взлет, полет в зону отработки техники пилотирования прошел отлично и он заходит на посадку. И тут на посадочном курсе происходит досадное событие. Фонарь* раскрылся и начал сползать назад. В Инструкции летчику сказано примерно следующее: Если при заходе на посадку фонарь открылся и сползает назад, то его следует сбросить и зайти на посадку в не очень комфортных условиях оглушительного шума двигателя и набегающего потока воздуха.
Такие случаи бывали. Что поразительно, у курсанта 4-го курса при заходе на посадку произошло то же самое. Юноша доложил руководителю, сбросил фонарь и совершил нормальную безопасную посадку.
Но то ведь юнец, не то, что наш ас. Фонаря жалко стало, что ли? Эти самолеты через полгода все равно списали. Или лихость свою показать захотел? Но летчик наш одной рукой самолет на посадку заводит (сложнейший элемент полета), а другой рукой фонарь держит. Представьте себе: одной рукой над головой фонарь держит, а другой пытается и самолет на курсе и глиссаде удержать, снос подобрать, крен и тангаж выдержать, да еще и режимом работы двигателя управлять. Вот и случилось то, что и должно было случиться. Упустил летчик скорость и самолет упал, не долетев несколько километров до полосы.
Сочла комиссия его виновным в катастрофе и Героя Советского Союза даже посмертно не присвоили. Так что когда стюардесса представляет капитана как Пилота Первого Класса, не спешите радоваться. Одна надежда, что экспериментаторский дух у гражданских летчиков не так высок как у военных.
* Фонарь – остекление кабины летчика на истребителях
---------------
Майор-рикша
Наши в Индонезии были. Мир во всем мире укрепляли. Выпустили как-то группу офицеров по Джакарте погулять. Но строго предупредили: вести себя прилично и ни в коем случае не допустить эксплуатацию человека человеком. Или наоборот.
Идут себе, на все удивляются. Гиль и дичь всякую покупают. Тут к одному майору рикша прицепился, да не на велосипеде, а как в старину – тележка и две оглобли. Садись, покатаю, и все тут. Налицо эксплуатация. Майор и так и эдак, не отстает рикша, хоть тресни.
Наконец майор не выдержал. Сам, говорит, садись, а я тебя покатаю. И что же? Рикшу и уговаривать не пришлось, прыг на сидушку и показывает: давай, вези. Майор впрягся и побежал. А рикша, тот, что в тележку сел, знай, погоняет и смеется от радости. Майор два круга пробежал. Пусть, думает себе, этот рикша хоть раз в этой убогой жизни удовольствие получит. И детям своим, наверное, рассказывать будет, как его советский офицер катал.
Запыхался майор, остановился. Пот градом. Шутка ли, под сорок градусов в тени.
- Все, - говорит – покатался и будет.
А рикша не отходит, чего-то требует. Через переводчика выяснили: рупий, прохвост, хочет. Майор даже опешил. Каких еще рупий? Я ж тебя, подлеца, катал, и я же платить, что ли должен? Но переводчик объяснил: рикша на вас свое рабочее время затратил, а там, кто кого катал, без разницы. Посопел майор, посопел, а куда деваться? Толпа рикш стоит, за конфликтом наблюдают. Справедливость блюдут. Последние рупии майор отдал и закаялся впредь всяких рикш на свои деньги катать.
Предыдущая часть:
Продолжение: