Санёк на скорую руку покидал вещи и скромную жратву в спортивную сумку и вызвал такси до вокзала. Дождь лил не переставая, пытаясь навредить до самого конца. Скоро полночь.
«…И опять на вокзал и опять к поездам
И опять проводник выдаст бельё и чай…»
Крутился в голове цоевский «Стук» в ожидании, что он наконец свалит из этого Богом забытого места сезона вечных дождей. Санек подумал и достал из шкафа бутылку вина, которое тоже утрамбовал в свою поклажу на всякий случай. Такси подошло быстро, в такую погоду явно изобилия клиентов не намечалось. По пустому городу с мигающими жёлтыми глазами светофоров, под мерный неприятный звук не справляющихся с потоками небесной воды дворников на лобовухе, такси подвезло Санька к железнодорожному вокзалу. Всю дорогу Санёк и водила молчали, таксист всё что-то обсуждал с кем-то на чучмекском, а Санёк был уже одной ногой в сказочной горячей Астрахани, потому делится своим счастьем ни с кем не хотел. Доехали быстро, без приключений, вовремя.
- Я здесь тебя высажу, уважаемый, а то там уже гаишники щемят, остановка запрещена.
- Э, ты чо, давай поближе, это мне сколько здесь пиликать под дождём?
Сделав недовольную мину, очередной Хабибулла, всё-таки подвёз его поближе, ко входу, прямо под недовольные взгляды стоящих в вечном карауле полицейских перед вокзалом. Они работают как сканер, никаких рамок не нужно, запрещёнку за версту чуют. Санёк спокойно вышел, забрал сумку из багажника и под буравящими его взглядами патруля преспокойно пошёл наверх, ко входу в вокзал под огромным навесом, спасавшим от проливного дождя. Извиняйте, дяденьки, сегодня для вас ничего, пустой как барабан. Наверху задержался, выкурил сигарету, глядя на табло. Так… «Нижневартовск-Махачкала», как раз его поезд, ну что, вроде не опаздывает.
Санёк зашёл в здание вокзала. Сразу у дверей, не доходя до касс, его встретили два мордоворота с собакой и металлоискатель. Ни одного человека рядом не было, поэтому его, как единственное развлечение внимательно досмотрели по всей строгости. Огорчившись, что ничего дельного для себя в пожитках и карманах ночного пассажира не нашли, охранники и полицейские потеряли интерес, отвернулись и снова стали вести скучные беседы. Сашка прошёл в зал.
Просторное, современное, светлое помещение, что называется «из стекла и бетона», местами даже мрамора, везде электроника, табло, кнопочки. Всё-таки отделали его хорошо, не тот сарай что раньше был. Шурик огляделся по сторонам. Ночь, в зале ожидания дремлет разночинный народ, кто-то бежит сломя голову, видать проспал и опаздывает. Поезд проходящий, поэтому задерживаться нельзя, но стоит почти полчаса, что радует. Может схавать что-нибудь, дорога длинная, или хоть попить купить. Сашка подошёл к прилавку, торговавшему всякой съедобной снедью.
- А сколько стоит… – было сказал он толстой полусонной продавщице и осёкся, увидев ценники.
Унылые бутерброды здесь стоили как обед в хорошем ресторане. Короче вокзальные цены почти как в аэропорту, а конкурентов в виде ночных бабушек с горячими пирожками давно разогнали. Ладно, есть на ночь вредно. Тут по зале разлилась призывная мелодия, разбудив недовольных граждан, только прикорнувших на вещах.
- Поезд № 56 «Нижневартовск-Махачкала» пребывает ко второй платформе, - объявил металлический женский голос.
- О, это же мой, а где тут у нас вторая платформа? – сам с собой заговорил Санёк, - Да вот же она, прямо рядом, повезло!
Вниз к перрону вела длинная лестница и даже возил лифт. Сашка решил не рисковать и рванул вниз наь своих двоих. Толпы за ним не наблюдалось, видать это направление особым ажиотажем не пользовалось. Когда он спустился, поезд уже почти остановился, скрипя тормозами и выпуская пар на чёрный асфальт. Так... какой у него вагон? Сашка порылся в кармане, достал телефон сверил электронный билет, он ведь даже не посмотрел, что купил. Так вагон 14, место 32. Поезд остановился, из вагонов вышли, потягиваясь, одинокие курильщики и прочие, желающие размять члены, все как один в тапочках и триконах, несмотря на ночную холодрыгу. Следом за ними заспанные проводницы в наспех надетой униформе.
- Где тут у вас четырнадцатый вагон? - обратился Санёк к ближайшей представительнице этой древнейшей профессии – худой, злой с виду бабе с жёсткими как проволока косичками крашенных волос, нелепо прикрытых униформенной пилоткой.
- Ты что, читать не умеешь или глаз нет? – недовольно буркнула та в ответ и неопределённо куда-то махнула головой, как будто бросила кость.
Сашка подтянул сумку на плечо и поплёлся в указанном направлении. Поезд серо-синий, по всему видно не первой свежести, но в меру ухоженный. Грязноватые занавески на окнах с фирменной символикой, да много ли надо от него, ночь переспать да день продержаться. Вот и табличка с номером четырнадцать.
Около двери в вагон дежурила краснощёкая пухлая баба-колобок с лопавшейся на грудях фирменной рубашкой и рядом с ней худощавый дрыщ, напоминающий престарелого пионера, в болтающейся на нем как на вешалке, униформе и нелепом галстуке. Всё в серо-синих тонах.
- О, кажись мой! Это четырнадцатый?
- Четырнадцатый-четырнадцатый, какой- ещё. Поздравляю Вас, в вагоне едет начальник поезда!
Радости полные штаны, интересно это хорошо или плохо? Это этот что ли перезрелый пионер - начальник? Санёк протянул специально заготовленный паспорт, баба-колобок в пилотке что-то тыкала в терминале, потом пикнула и бодро сообщила:
- Ваше место тридцать два, приятной поездки, Вы до Астрахани?
- До неё родимой, хорошо там, жарко?
- Да мы уже две недели в пути без передыха, поэтому нам нигде не хорошо, - грустно перебил ответ пионер.
Сашка закинул сумку на плечо, поднялся по приставной лестнице в узкий тамбур. Боком, задевая за стены и двери, Сашка стал протискиваться к своему купе. Да… а в поездах ничего не меняется с самого детства. Вот ровно как были они, когда он в третьем классе ездил с бабушкой в Красноярск, так такими остались. Как застыли во времени. Всё такое же, типовое… Откидные сиденья из дерматина у окон, два туалета спереди и сзади, титан с горячей водой, серая отделка стен пластиком, столетние ковры под ногами. Само купе с его двухэтажными нарами напоминающими тюремные шконки… Ностальгия… Обязательно должен быть чай из гранённых стаканов с такими специальными подстаканниками, когда-то на них были звезда, серп и молот, сейчас, наверное, что-то другое. Так, а вот и его купе, интересно с кем он поедет? Главное, чтобы не с каким-нибудь храпуном, а то эта ночка покажется адом. Отодвинул дверь… оп-па, да купе пустое. Вообще никого. Поднятые не застеленные койки, выключенный свет… Да и весь вагон словно вымер, неужели ни один дурак кроме него на Астрахань не позарился? Значит он что, как VIP-персона теперь один в СВ? Круто, Астрахань ему начинала категорически нравится. Санёк долго мучился, чтобы закрыть кровать, намертво пристёгнутую защёлкой к спинке.
- Ну вот кто придумал такое убожество! Да как тут открыть… что за чертовщина!
Вдруг замок поддался и полка с грохотом шлёпнулась на ящик для вещей, чуть не отрезав ему пальцы, которые он еле успел выдернуть. Кинул на откидушку сумку. Фух, аж пропотел, ещё эта влажность от постоянного дождя. Наверное процентов сто, не меньше. Сашка вытер пот и вышел в узкий коридор вагон посмотрел в окно. Темень, не зги не видно, окно всё каплях дождя.
Следом по вагону шла странная парочка – мужик и девушка с собачкой. Провожают что ли? Разве можно в поезд с собакой? Договорились с пионером что ли? Санёк повернулся и внимательно рассмотрел собачку. Низенькая, плоская коротконогая с нелепыми огромными треугольными ушами, торчащими как два локатора и получеловеческим выражением морды, бело-рыжая. Она семенила за своими хозяевами. У них в подъезде у прыщавой соседки со седьмого такая же, Федя зовут. В натуре Федя, съел медведя, лучше имя не придумаешь. Как эта порода называется… О, корги!
- Провожающие, выходим из вагона! Поезд отправляется через пять минут! – зычно крикнула в пустой вагон проводница.
Слава Богу, дама с собачкой и её кавалер прошли мимо, а Санёк так и остался один в пустом купе. Вот где кайф! Это ж не надо ужиматься, стесняться, просто сказка! Он не спеша переоделся в сланцы, шорты и любимую борцовку. Рассовал вещи, аккуратно повесил спортивный костюм Adidas, в котором ехал. Старый, но теперь таких не делают. Нигде не может новый найти. Это же классика! Чёрный, с двумя полосками по бокам, пацанский, настоящий, таких уже не купишь. Ведь сейчас во что Adidas выродился? Зауженные на щиколотках обтягивающие полупид..ские штанишки, олимпийка с непонятым рисунком, какой это Адик, так, одно надругательство. А молодёжь ходит, во поколение…
Почувствовался характерный толчок, это тронулся поезд. Санёк отодвинул шторку на окне, столбы и здания начинают двигаться в обратную сторону, значит поехали. В тот же момент в дверь раздался стук, видимо так, для приличия, и мощная рука отодвинула дверь, обделанную традиционным коричневым пластиком.
- Здравствуйте ещё раз, - отдуваясь как будто после длительной пробежки к нему ввалилась проводница-колобок, тут же заняв собой всё пространство. - Так, давайте паспорт, да не переживайте, так положено. Значит, гражданин, не стесняемся, приобретаем чай, вафли, печенье, сувениры.
- А вагон-ресторан тут у вас есть? Можно пожрать где-нибудь?
- Вот чего нету, того нету. Не тот тут контингент, чтобы рестораны им устраивать. Сколько езжу отродясь не бывало. Ну что вам ещё рассказать… Скоро кондиционер включим.
Кондиционеры… Это же бич таких вагонов. И так холодрыга, а ночью ещё вхерачат холод, так что залезешь под два одеяла с головой и всё одно гарантированно простынешь, хорошо бы пневмонию не схватить.
- А может не надо?
- Как не надо, раз положено по инструкции. Надо, товарищ, надо, у нас же в вагоне начальник поезда. Тут всё как надо.
- Да ведь холодрыга какая, ещё июнь называется.
- Ну холодрыга, не холодрыга, это меня не касается. Вы бельё брать будете?
- Да буду конечно.
- Вон, возьмите с верхней полки. Кстати, мы в одном купе с начальником поезда, поэтому сами понимаете, распитие и курение категорически запрещены, учтите.
Круглая проводница, сто раз зачем-то предупредившая о мифическом начальнике поезда, вылетела из купе, как пробка из бутылки, еле протиснув в двери необъятный зад, утрамбованный в официальную юбку. Н-да, а всё так хорошо начиналось… И только он так подумал, как в соседнем купе заголосила сирена. Ребёнок… Ну-ну, как же без него. Теперь полночи будет орать… Понятно тут без допинга не обойдёшься.
Санёк достал, приподняв полку, из сумки бутылку специально припасённого вина, а под полку в ящик засунул на всякий модные найковские кроссовки, мало ли, стырят ночью, а они единственные. «Контингент», мать его. Из бокового кармана достал швейцарский нож и стал открывать винище. И вот как назло оно никак не хотело открываться. Грёбаная пробка крошилась, встала колом, но вылезать и помощью крохотного штопора в раскладном ноже не желала. Санёк и так напрягался и эдак, и между ног бутыль поставил и на койку опёрся – всё впустую. Он почти уже расковырял проклятую крышку, потянул и… Пробка вдруг выскочила, да так неожиданно, что бутылка вылетела из рук и нелепо брякнулась, разливая драгоценную красную жидкость прямо на красный купейный ковёр.
- Ё-п-р-с-т!
Шурик молниеносно, как натянутая стрела, кинулся вниз и поднял бутыль, спасая драгоценный напиток… Но на полу уже образовалась предательское красное пятно, источавшее специфический кисло-сладкий запах.
- «Начальник поезда в вагоне» - всплыли в голове слова толстой проводницы.
- Да… вот теперь весь вагон точно винищем провоняет, повезло начальнику поезда. Надо скорее спасать остатки!
Санёк вытер как мог ковёр влажными салфетками и не найдя никакой другой тары, принялся пить вино с плавающими в нём остатками раскрошенной пробки, периодически их сплёвывая, прямо из горла. За тёмным окном лил не прекращающийся дождь, за стеной плакал ребёнок, а где-то далеко скулила собака…
- По тундре, по железной дороге, - прихлёбывая красной жидкостью тоскливо заголосил Санёк, - где мчится скорый «Воркута – Ленинград»!
Приятное тепло алкоголя уже обжигало внутренности, а впереди его ждали только солнце, жара, и… Астрахань…