На рассвете чуть дышат Под ветром высокие травы. И высокие люди по травам Красиво идут. Про себя я все знаю: Я должен очнуться в канаве, Третьи сутки небритый, Забытый в забытом году. Легкий щебет идущих, Серебряный смех - колокольчик. Как спокойны, пластичны. Как всем им идет нагота. Я в их мире не слово, ни буква, Наверное прочерк. Кто-то живший не так, И, похоже, пропавший за так. Неужели в них наши Ущербные, рваные гены? Наши боль и усталость? Предательство, пьянство И блуд? Как я здесь очутился? Дурацкая шутка вселенной. Слава Богу, невидим. Но как же красиво идут! Ради этого стоило... Пусть светит солнце над вами. Неоткрытые ныне, пусть Звезды над вами горят. Я молюсь за потомков Глухими, слепыми словами, С робкой верой, что мы И родились и жили не зря.
На рассвете чуть дышат
Под ветром высокие травы.
И высокие люди по травам
Красиво идут.
Про себя я все знаю:
Я должен очнуться в канаве,
Третьи сутки небритый,
Забытый в забытом году.
Легкий щебет идущих,
Серебряный смех - колокольчик.
Как спокойны, пластичны.
Как всем им идет нагота.
Я в их мире не слово, ни буква,
Наверное прочерк.
Кто-то живший не так,
И, похоже, пропавший за так.
Неужели в них наши
Ущербные, рваные гены?
Наши боль и усталость?
Предательство, пьянство
И блуд?
Как я здесь очутился?
Дурацкая шутка вселенной.
Слава Богу, невидим.
Но как же красиво идут!
Ради этого стоило...
Пусть светит солнце над вами.
Неоткрытые ныне, пусть
Звезды над вами горят.
Я молюсь за потомков
Глухими, слепыми словами,
С робкой верой, что мы
И родились и жили не зря.