Болтая ногой, Фантазия покачивалась в гамаке и сосала крулый леденец. Пышная юбка воздушного платьица от движения взметывалась полупрозрачным облачком, создавая в башке приятный скознячок. Он игриво шевелил кудряшки на голове сгорбившегося над громадным, с двумя тумбами, столом Писаки. Громадное белоснежное перо то и дело кренилось на бок и норовило грохнуться, но упрямец, вцепившись обеими руками, упорно продолжал им водить. Зануда возился в углу – оттуда доносились лязг, постукивания и нецензурные слова.
– Ты что там устроил? – с легким недовольством поинтересовалась Фантазия. – Всю гармонию нарушаешь.
– Гармонию, понимаешь ли, нарушаю, – донесся в ответ раздраженный голос. – Еще скажи баянию с аккардеонией.
Фантазия энергичней замахала ногой, засунула леденец за щеку и заложила руки за голову:
– Фачем же я буфу гофофить тафую флупость.
На миг высунувшись из угла, Зануда быстро оглядел сожительницу по одной башке и, не сказав ни слова, снова исчез. Послышалась какая-то возня, а потом противный скрежет, от которого Писака вздрогнул и выронил перо. Фантазия икнула, едва не подавившись леденцом, и медленно села.
Из угла показался пятящийся Зануда, волочащий издающее тот самый скрежет что-то большое и угрожающее. Больше всего оно напоминало припорошенный ржавчиной кассовый аппарат, на котором имелись: узкий прямоугольный экранчик с трещиной, круглые кнопки и кривая обшарпанная ручка сбоку. Над экранчиком на новеньких блестящих серебром стержнях торчали два матовых шара, под кнопками гвоздями был приколочен крюк, на котором покачивался бело-красный рупор. Вся конструкция покоилась на коротких колоннообразных ножках в белых носочках и черных туфлях с круглыми носами и широкими низкими каблуками.
Зануда наконец-то остановился, с кряхтением выпрямился и потер поясницу. Переместив леденец за другую щеку, Фантазия нервно заерзала. Писака скрючился в обширном кресле, подобрав под себя ноги и вцепившись кончиками пальцев в высокую спинку. Торчащие из-за нее разнокалиберные глаза испуганно смотрели на происходящее. Зануда неторопливо отряхнул руки, прокашлялся и, лучась недобрым довольством, произнес:
– Разрешите вам представить… Матчасть!
Он стремительно крутанул обшарпанную ручку, серебристые шары с громким щелчком раскрылись, и в блондинку в воздушном платьице вонзился острый пронзительный взгляд таких же, как у Зануды, черных глаз. Ойкнув, она навернулась с гамака. Полет Фантазии был коротким и завершился приземлением на пятую точку в позе сидящей куклы Маши.
– Во-первых, питаться надо нормальными продуктами, а не всякими… – шагнув к Фантазии, Зануда выдернул из ее рта леденец и, брезгливо повертев, бросил через плечо, – суррогатами! – Он всунул в одну руку сожительницы кусок хлеба, а в другую котлету. – Во-вторых, ЧТО ЭТО?!
Воздев палец, Зануда указал на раскинувшийся над столом Писаки огромный телевизор. Там на фоне пламенеющего заката в корыте с парусом застыл вырезанный из картона пряничный человечек. Внизу бегущей строкой текли складывающиеся в слова буквы:
«Быстрое течение неумолимо несло крейсер к вершине, Гер лишь изредка шевелил веслом, направляя…».
– А что не так? – с вызовом спросила Фантазия. – Смело, дерзко, нешаблонно.
Неожиданно Матчасть переступила толстыми ножками. Неторопливо покачивающийся рупор встрепенулся, и из него прозвучал вкрадчивый – каким остановки в автобусе объявляют – женский голос:
– Реки не текут вверх, кроме того, они должны где-то начинаться и куда-то впадать: другая река, озеро, море-окиян. – В льющемся патокой голосе внезапно зазвучали перчинки ехидства: – Это же относится и к дорогам – они не висят просто так в нужном месте, чтобы герой мог удобно об них спотыкаться в подходящее по сюжету время, дороги соединяют что-то с чем-то: два города, военную базу и складской комплекс, мельницу и рынок.
Фантазия задумчиво откусила от котлеты, а по бокам потертой спинки кресла, будто крылья летучей мыши, заколыхались уши Писаки.
– Ты не ушами хлопай, а впитывай, – фыркнул Зануда и метнул в него стопку салфеток. – А лучше заметки делай.
Матчасть снова переступила ножками, жеманно прокашлялась и продолжила:
– Любое жилье (хутор, город, тайная школа темных магов) располагается рядом с источником пресной воды. Подчеркну – пресной. Море не годится, к нему должен прилагаться, хотя бы, какой-нибудь родничок. И тут мы снова возвращаемся к рекам – логично располагать города и веси вдоль них. А где города, там и связывающие их дороги, а дорога плюс река – это мост.
Пронзительный взгляд Матчасти рентгеновским лучом просветил спинку кресла, за которой прятался Писака.
– Вот так из кривых набросков на салфетках появляется Мир, – назидательно сказало детище Зануды и тут же перешло на деловой тон: – Так, реки наметили, поселки с мегаполисами (военные базы, храмовые комплексы, заброшенные катакомбы или что там еще понадобится по сюжету) приблизительно раскидали, теперь давайте определимся с расстояниями.
Матчасть неожиданно замолчала, а кнопки на ней замигали и защелкали, под ними прорезалась щель, из которой со свистом вылетела обтрепанная бумажная папка и плюхнулась на подол воздушного платьица Фантазии, придавливая его.
– Вот, ознакомься, – ехидно посоветовал голос тетеньки из автобуса.
С широкой части рупора сорвались несколько капель яда, а на треснутом экранчике ярко загорелось алым: «Расстояние равно: скорость, умноженная на время».
Фантазия доела котлету, облизала пальцы и брезгливо открыла папку.
– Ну и что это? – недовольно поинтересовалась блондинка. – И зачем это мне?
– А, чтобы избежать писательских деменций, – вновь засочился ядом рупор, – когда в первой главе герой на автомобиле перемещается из пункта А в пункт Б несколько дней, а в последней проделывает все то же самое ползком за пару часов.
Развесистые уши Писаки запламенели и дернулись в попытке свернуться в трубочку, на нежных щечках Фантазии появился легкий румянец и, потупив фиалковые очи, она зашуршала лежащими в папке бумажками. Зануда выволок из угла школьную доску и размашисто написал: «Пешеход».
– Перемещаться в пространстве можно разными способами, – перейдя на лекторский тон, сказала Матчасть, – но, согласна, ножками по суше самый надежный. Итак. Средняя скорость пешехода 6 км/час, для пожилых людей показатель ниже – 4-5 км/час, это темп неспешной прогулки. А вот современные молодые люди в крупных городах носятся со скоростью 7-9 км/час. То есть первое, что нужно учесть – возраст и физическое состояние. Если герой молодой бугай, но ранен, то идти он будет со скоростью прогулки, а если рана на ноге, то хромать еще медленнее.
Звучащий из рупора голос умолк, прерванный тихим скрипом – это Писака развернул кресло и, с ногами забравшись в него, пристроил на коленке салфетку. Обслюнявил огрызок карандаша и начал делать какие-то пометки. Фантазия насупилась. Кивнув на зажатый в ее руке кусок, Зануда преувеличенно-ласково посоветовал:
– Ты хлебушком-то не брезгуй.
Та еще сильнее сдвинула тонкие бровки, неохотно откусила и интенсивнее зашуршала страницами в папке.
– А давайте-ка решим задачку, – весело предложил Зануда, вновь поворачиваясь к доске и берясь за мел. – Дано: герою в течении дня нужно посетить три пещерки, где растут разных сортов грибы крупнолистные. Собрать по одному каждого вида и ровно в двадцать один нуль нуль передать их главному шаману поселка. Герой у нас молодой, здоровый, положительный и дисциплинированный: встал по будильнику, зубы почистил, позавтракал, посуду за собой убрал и в ровно в девять нуль нуль вышел из дома.
– То есть у нас есть двенадцать часов, – тут же откликнулась Матчасть. – Говоришь, герой молодой и здоровый? То есть ходит быстро?
– Да, но не будем его подгонять, пусть идет со средней скоростью пешехода.
– Значит, у нас есть двенадцать часов и шесть километров в час, – заключила Матчасть.
Формула на ее экранчике с тихим попискиванием замигала: «Расстояние равно: скорость, умноженная на время».
– Умножаем двенадцать на шесть и получаем в свое распоряжение семьдесят два километра.
Коварно улыбнувшись, Зануда вкрадчиво проговорил:
– Но пещерки относительно поселка могут располагаться по-разному: в линию, по дуге или, вообще на противоположных концах – одна на севере, другая на юге, ну и третья еще где-нибудь.
– Ерунда, – фыркнула Матчасть. – Как нам удобно и нужно для сюжета, так и располагаем, просто помним, что маршрут поселок – пещерки – поселок не может быть длиннее семидесяти километров.
– Это если без приключений? – неожиданно включилась в беседу Фантазия. – А если запланировано падение в канаву или внезапное свидание со златокудрой феей?
Матчасть снова фыркнула:
– Или время увеличиваем – будильник герою на пораньше ставим, а встречу с шаманом на полночь переносим, или расстояние уменьшаем и самую дальнюю пещерку располагаем не в тридцати километрах от поселка, а поближе.
– Вот ты хи-и-итрая, – с намеком на уважение протянула Фантазия.
Выкрашенная в белый цвет широкая часть рупора слегка порозовела, одна из толстых ножек дернулась и начала водить круглым носом туфельки из стороны в сторону.
– Еще нужно учитывать местность, – застенчиво проговорила Матчасть. – По асфальтированному тротуару и непролазному болоту герой будет перемещаться с разной скоростью, а потому и расстояние, которое он сможет преодолеть за отведенное сюжетом время будет разным. Дорога увеличивает скорость, перепаханное поле уменьшает. А еще груз. Если герой шагает налегке, то он сможет пройти больше; если тащит тяжелый рюкзак, то идти будет медленнее, еще и привалы делать.
Матчасть замолчала, и в башке воцарилась тишина, нарушаемая лишь скрипом карандаша – высунув кончик языка, Писака что-то старательно карябал на коленке.
– Ну что, с пешими прогулками разобрались? – поинтересовался Зануда, откладывая мел и отряхивая руки. – Берем за основу среднюю скорость – шесть километров в час и, исходя из этого, располагаем пещеры, тайные лаборатории и прочие достопримечательности. Ну… не с точностью до сантиметра, конечно, а плюс-минус на глазок.
Писака кивнул, вылез из кресла и с гордостью прикрепил над столом салфетку, на которой темнели несколько кривых линий, пяток жирных точек и надписей. Потом потянулся к перу и замер, парализованный вкрадчивым голосом Матчасти:
– Но по суше перемещаться можно не только ножками.
– Да-да! – тут же закивала Фантазия. – Пешком – это скучно, а если с рюкзаком по болоту, то, вообще, тоска.
Зануда хмыкнул. Взявшись за тряпку, очистил доску и размашисто написал: «Лошадь».