Хотел написать веселое, но рука опять дрогнула. Вчера друг написал из Киева: "Если указ примут, а его примут, то в окопы отправят всех.... Я гранату достал, как придут забирать, я их с собой и заберу!" Такие вот там настроения нынче... У меня был вирш "Предчувствие ", а теперь вот "Прозрение "... Продолжаю сбор пожертвований на книгу. На сегодня осталось собрать 14800 и можно отдавать в печать. Очень хочу успеть к 9 мая. Потому очень-очень надеюсь на вашу помощь, друзья. 2202 2056 2765 9854 Анатолий Геннадьевич. Искренне и заранее благодарю вас! И прошу указывать, как вас зовут, я хочу указать всех, кто помогает создать книгу. Всем доброго, хорошего дня и отличного настроения! Тарас вернулся по ранению домой,
Здесь тишина, старушка-мама и покой!
И дома первые три дня,
Горилку пил, как не в себя!
Пусть без руки, но всё пока ещё живой...
А на четвертый день по городу прошёл,
И как-то в городе совсем не хорошо!
Никто ему совсем не рад,
Тяжёлый прячут в землю взгляд
И никому нет дела до ег
Хотел написать веселое, но рука опять дрогнула. Вчера друг написал из Киева: "Если указ примут, а его примут, то в окопы отправят всех.... Я гранату достал, как придут забирать, я их с собой и заберу!" Такие вот там настроения нынче... У меня был вирш "Предчувствие ", а теперь вот "Прозрение "...
Продолжаю сбор пожертвований на книгу. На сегодня осталось собрать 14800 и можно отдавать в печать. Очень хочу успеть к 9 мая. Потому очень-очень надеюсь на вашу помощь, друзья. 2202 2056 2765 9854 Анатолий Геннадьевич. Искренне и заранее благодарю вас! И прошу указывать, как вас зовут, я хочу указать всех, кто помогает создать книгу. Всем доброго, хорошего дня и отличного настроения!
Тарас вернулся по ранению домой,
Здесь тишина, старушка-мама и покой!
И дома первые три дня,
Горилку пил, как не в себя!
Пусть без руки, но всё пока ещё живой...
А на четвертый день по городу прошёл,
И как-то в городе совсем не хорошо!
Никто ему совсем не рад,
Тяжёлый прячут в землю взгляд
И никому нет дела до его наград...
Мужчины, если где – тайком,
Чтоб не увидел военком,
До магазина и обратно - всё бегом!
Заводы мертвые сейчас,
Троллейбус есть - один раз в час,
И даже в храмах колокольный звон угас...
Тарас зубами поскрипел,
И в кабаке каком-то сел,
И снова пил и ничего Тарас не ел...
С экрана - шут и наркоман,
Давно набивший свой карман
И запустил Тарас в него пустой стакан...
А дома мать – в глазах слеза,
Брат из деревни рассказал,
Что свою землю он намедни распродал...
И долю видит лишь одну,
Хоть в шестьдесят, но на войну
И синим пламенем... Пусть все идёт ко дну...
Под вечер военком пришёл,
В дверях замялся, очи в пол
И говорит: «Ты, извини, приказ пришел!»
Наш президент велел собрать,
Больных, увечных снова в рать!
Он по весне опять собрался наступать...
Повестку в руку он вложил,
Тарас ему, с надрывом жил:
- Ты, объясни – за, что я всё-таки служил?
А тот руками лишь развёл,
С глаз рукавом чего-то стёр
Махнул рукой, куда-то, сгорбившись побрёл...
К Тарасу заглянул рассвет...
Веревки видит силуэт
И на боку лежит на кухне табурет....
