Там снизу поднималась по посадкам «Шахидка». Эта гадина там мешалась, тут уже первые улицы Бахмута. Начали расчесывать первые крайние дома. Бывает гладко на бумаге, забыли про овраги, само собой хохлятская арта нам спокойно жить не давала. Прилетало всё, что у них есть.
Прошу обратить внимание, что Автор не несет ответственности за высказывания и мнение героев интервью, которое Вам может не понравиться. Материал записывается со слов участников интервью, без поправок Автора. Статьи не являются рекламой или призывом к действию.
Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7004 5079 2451 Тинькофф
Предупреждение!
В статье имеется ЦЕНЗУРА из-за ограничений Яндекс Дзена. Полную версию статьи можете прочитать в моëм телеграм-канале.
Автор: По какому принципу ты выбирал позицию для Утёса? Делал ли запасные позиции? Как часто их менял? Как маскировал?
Байчон: У меня был такой немного нестандартный, скажем так, не по учебнику, подход к работе на утёсе. Может поэтому и остался жив расчёт. Также я знаю, что с 11 отряда также парень стал действовать и сумел сохранить себе и своему расчёту жизнь, в отличие от остальных отрядов, где Утёсы размазывали в первые же минуты боя.
Я не маскировал, предпочитал действовать с открытки внаглую, в последний момент доставая Утёс.
Я перетаскивал его в обычных рюкзаках, просто посудив логически о том, что, ЦЕНЗУРА, если идут два штурмовика с рюкзаками – это просто два штурмовика, просто они все с рюкзаками. А если идут два штурмовика и тащат что-то длинное и тяжёлое, то, значит 100 пудов они тащат что-то ЦЕНЗУРА и надо это ЦЕНЗУРА. Это дало свои плоды.
Я ждал команду на выполнение задачи, Утёс быстро собирался в течении минуты, выставлялся на уже присмотренную и подготовленную позицию, откуда лучше работать и всё, начинал работать. И там свои нюансы – время жизни расчета 2 минуты, то есть у тебя есть 2 минуты работы, после чего тебя скорее всего ЦЕНЗУРА.
Эти две минуты отрабатываешь, у тебя щелкает внутренний таймер в голове и меняешь позицию. Проще говоря ЦЕНЗУРА. Все, полетели прилёты, смотришь на каком расстоянии от тебя, если первый метрах в 50, то работаешь, поближе, то уже, ага, тревожный звонок. Если совсем близко, то ноги в руки и пошёл. Если далековато, не пристрелялись, то можно еще поработать. Всё отработал, хватаешь пулемёт, уходишь, в заранее приготовленное место – ямку или ложбинку его скинул, накрыл.
Всегда две плащ-палатки с собой носил. Одну для того, чтобы накрыть, другую подстелить, чтобы патроны не пачкались. И бежишь, чем дальше, тем лучше, куда-то, где надёжное укрытие, пережидаешь. Всё, ЦЕНЗУРА закончился, доложился, или тебе самому кричат «Тигр», «Красава».
И всё, ждёшь команду на продолжение работы или все «давай в укрытие». Пережидаешь, по возможности посмотрел, пулемёт же твой брат, ты его, оп, вытащил и с собой унёс.
Либо, когда самое начало штурма Бахмута было, у меня была отличная позиция на дороге. Хоть она была и пристреляна хохлами, но достать меня было проблематично, было укрытие – канализационный сток под дорогой. Снимал пулемёт с дороги, засовывал в трубу и ЦЕНЗУРА. Посадка метрах в 50-ти от дороги. Пробежал и меня не видно ни птичкам, никому. Они стреляют вслепую. Здесь они не могут меня выцелить. Они понимают, откуда ведётся огонь, примерный сектор, но не могут понять конкретно откуда и стреляют вслепую.
Ну, вот такая тактика, чему я всех обучал. Спасибо большое командиру, который давал мне такую свободу действий, полностью полагаясь на мой опыт и знания. Он просто давал мне задачу, а как я её выполню, с каких высот, с какого места – это уже моя задача. Я сам ходил, смотрел, там есть свои нюансы, всё это так быстро не объяснишь.
Само собой сразу приглядывал несколько запасных мест, откуда можно работать. Максимально у меня было пять точек, я прям бегал по ним, если работа плотная с одной, второй, третья…пятая. Причем я действовал по наитию, не зная на какую точку я переберусь через две минуты, просто так от балды. Давай вот сюда. Просто чуйка, чуйка должна быть развита, ты же не знаешь, куда они ЦЕНЗУРА следующий раз. А они гадают куда ты переберешься.
Потом, когда командир поставил меня учить штурмовиков работать на Утесе, чтобы не получилось, как я говорил на перекрёстке, три Утеса, а стрелять умею только я, каждый должен был уметь хотя бы стрелять. Я говорил парням, что главное скорость. Нет на современной войне какого-то надёжного укрытия. Ни одним калибром так другим. Не полька тебя ЦЕНЗУРА, не справится, ЦЕНЗУРА 152й, который размажет вас на месте. Рано или поздно или снайпер снимет или чем-то тяжёлым вас ЦЕНЗУРА. Просто двигаться-двигаться…
Даже если посудить логически, гораздо сложнее попасть по человеку в открытом поле, когда он отработал и ушел или сидит в каком-то, ну, пусть укрепленном толстостенном домике или ДЗОТе – ЦЕНЗУРА из гранатомёта.
Сложнее попасть в одиноко лежащего человека. И в поле, если будет прилет даже РПГ, то очень большие шансы, что ты выживешь и тебя даже не затрёхсотит. Приконтузит, да, но там все контуженные. На штурм пойдешь, тоже будешь контуженный и еще много-много раз. Ну и здесь мне это помогло – постоянно двигаться-двигаться и постоянно вводить соперника в заблуждение, чтобы он не знал, откуда ты начнешь работать в следующий раз.
Автор: Тебя корректировали штурмы? Или ты сам находил цели?
Байчон: Братан, само собой, это всё взаимосвязано. Пулемётчик - это такой же штурмовик, но уже с большим калибром. Это залог победы. Да, были типы, которые пытались отсидеться по другим хозяйствам, но это не по-мужски, не порядочно и это ни к чему хорошему не приводило… В одной связке все находимся. Я завишу от штурмов, которые прикрывают меня, когда я меняю позицию, контролят, чтобы меня не обошли с фланга. Я прикрываю их, подавляя огнем противника. Мы на радейках, передаём друг другу информацию.
Само собой на открытке с пулемётом у меня был большой риск, да, но и большой сектор обзора. Я мог видеть откуда что, где что происходит, вспышки и ПЗРК и всего. Ты же не постоянно сутками стреляешь и стреляешь, залился, сидишь в обороне, следующее звено пошло брать следующую точку. А раз я на пулемёте, должен контролить абсолютно все, помогая штурмам, у меня должна быть господствующая высота. Я им даю информацию, они мне дают информацию.
На основе всей информации командир делает какие-то свои выводы, даёт мне задачу куда-то передвинуться, спрашивает меня вижу ли я тот то сектор или могу ли я отработать тот то сектор. Да, я корректировал штурмов, и они меня корректировали. Как я, так и штурмы корректировали нашу арту, миномёты. Всё взаимосвязано, по другому не может быть и это залог успеха.
Всегда наше первое хозяйство (1 взвод прим. Автора) в первом штурмовом отряде перевыполняло свою задачу. Мы всегда выполняли не только свою задачу, но и помогали другим взводам. Это всё зависит от грамотности командира, от умения вычленить каких-то людей, которым он может доверять. Не доверяя штурмовикам, не может быть победы, командир не может разорваться. Поэтому он доверяет своим парням, а парни, в свою очередь, стараются оправдать это доверие – это и есть залог победы. По-другому никак.
И само собой, конечно, мы штурмим, я прикрываю, у меня в любом случае свобода действий, я вижу противника и могу открывать огонь по готовности, если у меня не стоит задача не выявлять себя, стоп колёса, не показывать, что есть тяжеляк, просто корректируй, пусть это будет сюрприз. Тут уже зависит от ситуации. А так, конечно, почему, если я не увижу ЦЕНЗУРА, мне его не ЦЕНЗУРА? Если в моей зоне ответственности появилась банда ЦЕНЗУРА, я, конечно, её ЦЕНЗУРА.
Автор: Чем занимался на ротации?
Байчон: Братское сердце, ротации, как такового понимания, у нас не было. Я знаю от человека в Министерстве обороны, они ротируются через неделю. У нас этого не было. Когда в позиционной борьбе стояли, за два месяца два раза на помывку сходил. Мало ли, тяжеляк постоянно на дежурстве. Хохлы постоянно пытались создавать какие-то провокации, накаты, поэтому не снимались.
Штурма у нас уходили каждые два дня. Ну, что за два дня? Пришел, помылся, постирался и обратно идешь. Это более служило не для физического отдыха, сколько для эмоционального, морального. Здесь ты сидишь, по тебе постоянно что-то летит, постоянные прилёты, постоянные прострелы. Это моральное напряжение. Даже в этой позиционной войне каждый день мы теряли 200 или 300. Пусть это позиционная, но война, без этого никак.
А когда мы из Соледара вышли, мы чуть отдохнули и командование начало развивать успех, так как хохлам пришлось оттянуться на большое, на очень большое расстояние, когда мы перерезали эту дорогу. Им просто тупо негде было укрепляться, им пришлось оттянуться практически до самого Бахмута.
Там на окраинах у них были укрепы, но их стали быстро-быстро давить, запрыгнув им на плечи. Здесь уже было не до каких ротаций. А когда начался штурм Бахмута, на ротацию, на помывку я попал через 2 месяца, пока мы не закрепились. Так как я не был два месяца, мне командир на помывку дал 2 дня. Даже 2,5 дня. Две ночи я провел на ПВД, съездил на звонок, помылся, поспал в тепле и на мягкой кровати и обратно ушел.
Человек ко всему привыкает. На штурме там пусть разрушенный, но город, ты там можешь найти матрас и устроиться в подвале и там, в принципе, комфортно. А когда стало потеплее, стало полегче. Хохлы были морально опустошены, мы их выдавили, они понимали, что проигрывают, нам стало самим легче. Мы даже бани себе строили, ну, как строили. Находили нормальную баню, где можно было помыться.
В принципе, ротация была и ЦЕНЗУРА не нужна. Кого-то позовут, человек репу почешет – ЦЕНЗУРА я куда-то попрусь, у меня и на позиции всё есть. И печка есть и вода есть и жратва есть. Всё у меня есть, ЦЕНЗУРА я буду ноги топтать лишний раз. Поэтому в Вагнере, как таковой ротации не было. Сначала не было возможности, а потом желания. Съездить на звонок, купить какие-то ништяки, это, да, какую-нибудь гражданскую шаурму.
На переформирование нас выводили после двухмесячного штурма, мы были ЦЕНЗУРА, нас дополняли. Выводили на три недели, нас пополняли. Первые дня 3-4 командование дало отоспаться, а потом пошли будни, которые никто не отменял: тренировки, тактика, стрельбы и не по одному разу в день. Обучение всему, без разницы кто ты.
Если ты медик, то тебя обучат в любом случае минно-взрывному делу, снайперскому, из гранатомёта, БПЛА и с пулемётом. А если есть желание, то и из миномёта, СПГ, АГС, чтобы человек мог хотя бы стрельнуть. Чтобы мог понять, как навести, зарядить и куда нажать, чтобы стрельнуть. Штурмовая подготовка для всех без разницы, в любом случае, хоть ты медик, сапёр или из группы эвакуации. Так как ты штурмовик и ты обязан уметь штурмануть укреп.
А так, во время штурма какие могут быть ротации, помывки? Салфетки есть спиртовые, обтёрся, уже ЦЕНЗУРА. Там, помню, бухла было ЦЕНЗУРА завались, хоть облейся, на Бахмуте. Спирт нашли, я трёхлитровку спирта с собой таскал. Намочил тряпочку, протёрся спиртом, чтобы у тебя никаких потёртостей-ЦЕНЗУРА не было, грибков, лицо-руки протёр, подмышки, пах, ноги. Запускали спирт по такому назначению потому, что бухать никак нельзя. А подогреть что либо на спиртовке и обмыться - гигиена это самое то.
Автор: Как ты вступил в Бахмутскую мясорубку? Какие задачи выполняло твоё подразделение и ты в частности? Понимал ли ты весь замысел операции?
Байчон: После того, как мы взяли дорогу Соледар-Бахмут, нас оттянули, поменял 7 или 17 отряд, не помню точно, не суть, ребята из группы Вагнера. Дело было как раз под новый год, ушли на ПВД, дали нам передохнуть пару дней и пошли на подступы к Бахмуту. Там были посадки, так называемые Южки. Вот на этих, так называемых Южках, были хохлятские укрепы, их оттуда вычистили и мы засели там.
Так как там тоже были «линзы» (перепады высот между лесопосадками прим. Автора), не было возможности поставить Утёс. Поэтому мне повезло немного больше, чем пацанам в плане того, что Новый год (смеётся) я встретил не в окопе, а на ПВД, пробыв там до 2 числа. Побыв там, нашли, где воткнуть Утёс и всё, я выдвинулся на Бахмут, мы его тогда окружали, зажали в посадках, его видели, но не входили.
Попал на промежуточную точку «Филармония». Там одна стена осталась, хохлы ее постоянно разбирали. Нужно было законтролить поле. Пробыли там двое суток и все, двинулись на Бахмут, пошел штурм. У меня не было укрытия, а укрытие было метров в 50. Я рассказывал, там была дорога такая с дренажным сливом, очень удобное место для меня, как для пулемётчика, хотя и открытка. Но то, что дорога, насыпь, мне было проще двинуться, пробежать, чем в каком-то бункере сидеть. У меня была свобода манёвра и большой сектор обстрела я мог контролировать.
Там снизу поднималась по посадкам «Шахидка». Эта гадина там мешалась, тут уже первые улицы Бахмута. Пацаны двигались по, так называемым «турам», по краям посадки. Всё, тут выровнялись, заняли, мне тут дали в помощь на прикрытие снайпера и гранатомётчиков, и мы начали дискотеку.
Начали расчесывать первые крайние дома. Я расчесывал их из Утёса, парни с гранатомётов прикрывали, смотрели, чтобы меня никто не снял и штурма потихонечку под моим прикрытием, заливались в эти домики. Бывает гладко на бумаге, забыли про овраги, само собой хохлятская арта нам спокойно жить не давала. Прилетало всё, что у них есть. Сначала летело это всё на Утёс, он замолкал. Начинали крыть позиции, куда залились штурма.
Причём снарядов они не жалели совсем, абсолютно, от слова совсем. В начале штурма Бахмута они могли на одного штурмовика, на одного, если штурм в подвал спрятался, разбирать его несколько часов. Так у нас парней заваливало, их выкапывали. Ну, война есть война, у них в то время с БК проблем не было. Крыли они нас всем, чем могли.
Вот так начался штурм Бахмута. А дальше двигались по точкам, по улицам, по перекрёсткам, залились на молочный завод, консервный завод и двигались вдоль реки Бахмутки. Не вылезали со штурма 2 месяца.
Какие задачи выполняло подразделение? Да такие же, как и все. Нужно было взять Бахмут, всё. У каждого был свой сектор боевой задачи, нарезалась боевая задача, какой квадрат нужно взять, где нужно закрепиться. Мы выполняли эту задачу, запрыгивали в эти дома, вытягивали линию обороны. Рядом двигались соседние хозяйства и отряды. Линия обороны укреплялась, вытягивалась и начинали прыгать дальше, дальше, дальше…вытесняя противника на другой берег. С той стороны 10 отряд с севера их поджимал хорошо.
Вот так бригадная задача и выполнялась, каждый отряд выполнял свои задачи. Особо размышлять, что и зачем, было некогда, да и зачем это нужно. У нас была задача – взять Бахмут. Когда мы спросили командира, сколько мы тут? Он сказал: Пока не возьмём Бахмут. Всё, задача ясна. Это всё закончится, когда мы его возьмём, поэтому были заряжены взять Бахмут.
Самое трудное? Да всё трудное, братан. Не может на войне быть легко. Можно привыкнуть, но легче от этого-то не станет. Само собой может быть в какой-то день, когда ты уже привык, по плотности огня, по экстремальной ситуации, когда ты уже привык, он покажется легче. А в начале штурма, когда еще не привык, всё, ЦЕНЗУРА, он может в плане боя и слабее, а для тебя он останется в памяти наоборот тяжёлым. Человек привыкает. Чем дальше ты штурмишь, ты привыкаешь, что-то входит в привычку, на что-то ты не обращаешь внимания. Человек адаптируется ко всему.
Штурм есть штурм, 2 месяца кошмара без перерыва. Всё равно находилось место и для веселья, потому, что уныние на войне это последнее дело. Если ты уныл, ты 200. Как-то переговаривались по радейке, даже на позиции нас три человека, но ты знаешь, что рядом где-то в домах сидят твои боевые товарищи, это как-то объединяет, ты делаешь одну боевую задачу.
Бывало и в гости сходишь, ну не в гости, а за куревом. Ты по «серяни» перебежишь к ним или группа эвакуации тебе закинет .
А знаковые задачи… Все задачи знаковые. Если брать конкретно, то, да, это были заводы. Это молочный завод, который нужно было взять, консервный завод из-за которого много было геморроя, ну, школа, перекрёстки. Да каждый день у тебя знаковая задача, как нарезали тебе БЗ. В двух словах и в общем, я думаю, никто не скажет, что в этот день было ЦЕНЗУРА. Может в один день в чем-то сложнее, а в чём-то легче, а в другой день наоборот. Не могу выделить какой-то день. Самый знаковый был, когда мы взяли Бахмут и повесили там свои флаги. Вот это знаковый день.
Автор: Что такое шахидка?
Байчон: Шахидка - это, как правило, автомобиль, на который устанавливается какой-нибудь тяжеляк. В том случае у них стоял Браунинг на шахидке. Могут поставить ЗУ спаренную, но в общем крупнокалиберный пулемёт. Она вылетает, создаёт неприятность, разворачивается и уходит. Довольно эффективная штука, но в условиях городского боя они уже зарекомендовали себя не очень. В основном используется в пустынях в Африке, там они себя хорошо зарекомендовали. На Бахмуте шахидки, так как со временем всё было разворочено взрывами, кругом осколки, брёвна, камни, маневренность шахидка теряла в таком случае, а маневренность и скорость – это залог её успеха. Читать продолжение
Поддержать автора и развитие канала можно тут👇👇👇
2200 7004 5079 2451 Тинькофф.
Буду благодарен за поддержку блога в любом удобном для Вас формате – лайки, комментарии, репосты, рекомендации канала своим друзьям или материальный вклад.
Подписывайтесь на мой телеграм-канал.
Читайте другие мои статьи:
«А не ошибка ли всё это?". Психологическое состояние бойца в зоне СВО Часть 2. Учебка