Наутро девушка проснулась от радостных криков Хуфу:
- Благодарение вам, милосердные боги! Диво созерцают очи мои, благость неизреченную пиет гортань моя! - и, удивленная этими восклицаниями, вышла из хижины.
Совсем рядом высоким фонтаном бил источник воды, настолько сильный, что промывал иссохшее русло, легко освобождая от удушливого песчаного плена один за другим питавшие древнюю реку родники.
Природная реконкиста заставила жреца, позабывшего о подагре, танцевать не хуже Нэфэрнэйты.
К вечеру воскресли от животворной воды старые корни росших здесь деревьев, а через два дня стали пробиваться ростки финиковых пальм и стебли папируса; а затем неизвестно откуда прилетели целые стаи диких гусей и уток, нашедших в молодой реке невесть как оказавшихся там рыб.
Одним словом, через месяц вместо удручающих остатков города-призрака в пустыне Нуб разросся и ширился оазис. Размывая пески, молодая река приносила к хижине Хуфу удивительные дары – вещи, когда-то принадлежавшие древнему храму: то золотое изваяние, то кедровый стол, то целую бочку, где, под защитой просмоленных досок, хранились сотни папирусных свитков.
Вскоре, благодаря новым освобожденным рекою предметам быта и культа, беспросветно нищая хижина была обставлена побогаче некоторых дворцов, а капелла засияла золотыми и серебряными статуями, светильниками, жертвенниками, кадильницами и прочей мечтой святотатцев. Нудные обряды пробуждения идолов и их отхода ко сну превратились в роскошные богослужения.
Потянулись спокойные, тихие, беззаботные недели, посвящённые не только сакральной возне в часовне, интенсивным и глубоким медитациям и чтению душеполезных книг, но и веселым разговорам: Хуфу знал тысячи забавных историй, да и на своем долгом веку повидал множество наисмешнейших ситуаций.
Однажды поздним вечером в дверь хижины постучали.
Нэфэрнэйта открыла дверь.
Там стояли, вернее - из последних сил не падали двое: один - с поломанной астролябией, другой - в потертых доспехах, со сломанным боевым топором.
Позади их едва держались на ногах два тощих, нагруженных всяким хламом осла.
- Это мираж, да? - с ошалелым взглядом внутрь себя спросил её тот, что постарше.
- Это дверь, – скорее растерялась, чем испугалась, она, - Кто вы, путники?
- Мы? Мы - путники… А Хуфу дома? Или это, все же, мираж?..
- Впускай дорогих гостей, Нэфэрнэйта! - прискакал к двери жрец, - Это мои старые знакомые – нищий торговец Рамессу и его брат, горе-воин Сезострис! Бедняги совсем не учатся на собственных ошибках: их без ошейника из дома-то во дворе поиграть отпускать нельзя, а они все в пустыню за каким-то хреном рвутся! Проходите, проходите - мы вас напоим и накормим! Что, ребята, снова сбились с пути в песчаную бурю?
- Да, пять дней плутали в пустыне по колено в огненном песке, изголодавшись так, что нас голодная львица пощадила, а тут глядь - вместо твоей убогой лачуги и развалюхи-капеллы, где и гадюке жить было тошно, - цветущий оазис!
- И мы подумали, что обезумели от жажды или голода, или от усталости… -перебил другой.
- Или от всего сразу… - любя, чтоб его слово всегда оставалось последним, заключил Рамессу.
Жрец суетливо усадил их в старинные плетеные кресла:
- Успокойтесь - это реальность! Я сам целый месяц с трудом привыкал к тому, что живу не в сени тени смертной, а в плодородной и спокойной долине.
- Выпейте вина! - внесла поднос с кувшином и золотыми кубками Нэфэрнэйта, - Река принесла нам несколько дюжин кувшинов…
Она наполнила кубки и подала гостям.
- Благодарствую! - улыбнулся ей воин.
Она ему.
Он снова ей.
- Утка будет готова через несколько минут… - и, смутившись, упорхнула на кухню, откуда уже распространился по всему оазису аппетитный дымок.
- Хуфу, а кто она? - спросил Сезострис, провожая взглядом корму девушки.
- Жрица из сгоревшего города… Моё благословение! Именно с её приходом тут каждодневно чудеса начались – сначала родник забил, затем река ожила, жратвы стало немерено… Как дочь родную её полюбил…
- Невероятно красивая!
- Да, таких красоток я не видел даже при дворе махараджи Лингапура, где десять лет служил астрологом в гареме… - согласился Хуфу.
- А вот и утка! – прозвенел голос Нэфэрнэйты, - Осторожно, она горячая! Возьмите лепешки… вот приправы и соль…
- Присядь с нами, Царица Оазиса! – попросил Сезострис, посыпая приправами вместо лепёшки салфетку, - Я долгое время видел лишь рожи двух полудохлых ослов и вечно пьяную харю своего любимого братца! А ты – сущее воплощение богини Месхент!
- Для воина вы необычайно любезны! – удивилась она.
- Да какой он, к черту, воин? Да, верзила, каких ещё поискать, и топор у него немалый. Он действительно служил в Кушитской армии, но в музыкальном отряде! Подальше от стрел и поближе к кухне! - быстро опьянев, проворчал Рамессу.
- Ха, можно подумать, что ты – лучший торговец, чем я – воин! Тебя объявили банкротом в пяти городах, еще в десяти по тебе плачет долговая тюрьма. А номарх Асьюта мечтает накормить тебя всем тем золотом, которое ты у него якобы занял…
- А я прошлой ночью я слышал, как наши ослы сговорились тебя избить!
- А тебя – изнасиловать! – парировал другой, - И оставить живым, в целях дальнейшей эксплуатации…
- Они всегда ссорятся, - шепнул девушке жрец, - Но на самом деле люди очень неплохие, и чуть что - друг за дружку горой…
Братья пробыли у Хуфу два дня, которых вполне хватило на то, чтобы Нэфэрнэйта и Сезострис по уши влюбились друг в друга. И, когда братья отправились дальше, то вскоре вернулись: воин и дня не смог прожить без своей возлюбленной.
Да и давно протухшие товары Рамессу никого не заинтересовали, и когда торговец, проклиная все на свете, освободил ослов от смердящей поклажи, те в благодарность галопом отвезли братьев обратно в оазис.
Но, благодаря тому, что Рамессу по пути без устали болтал со всеми встречными торговцами, паломниками, кочевниками, жителями деревень и, напиваясь до невменяемости, со зверями и птицами, слух о новом оазисе, появление которого сделало караванные маршруты короче в три раза, быстро облетел окрестные земли.
Для того, чтобы вершить судьбы цивилизаций, великому полководцу требуется выжить в первом бою, где от него пока ещё ничего не зависит. А источнику воды, для изменения мировой истории, достаточно просто появиться в какой-нибудь пустыне, где от него зависит абсолютно всё.
К оазису потянулись караваны.
Суеверные торгаши, жутко боявшиеся обитающих в пустыне чудовищ - василисков, грифонов, мантикор и иных всевозможных демонов, щедро одаривали богов в капелле Хуфу перед походом в разные страны, и, не менее щедро - по благополучном возвращении. Так что часовню вскоре отреставрировали и украсили богаче, чем она выглядела в древние времена. В ней появился свой хор и десятки прислужников.
И, кроме купцов, в оазис громадными толпами сюда потянулись паломники: помолиться в остатках древнего Храма, послушать мудрые проповеди Хуфу и, разумеется, поглазеть на искусный священный танец Нэфэрнэйты.
Как мы с вами уже знаем, там было, на что поглазеть…
И не обязательно на танец…
Вместо убогой хижины для Хуфу и Нэфэрнэйты построили новый, просторный и светлый дом, а рядом, для торговцев и паломников - удобный и вместительный постоялый двор: ведь многие купцы теперь не только торговали здесь - но и жили.
А у плодородной реки стали возделывать землю и выращивать пшеницу, лук, салат и прочие цивилизованные харчи пришедшие из разоренных варварами деревень крестьяне; иные охотились и рыбачили, иные занялись виноделием и выжимкой пальмового масла, варили пиво и готовили сыры.
Поселились ремесленники: они делали сувениры для паломников и необходимую для местных жителей домашнюю утварь. Зазеленели плантации льна, интенсивно заработали прядильни и пошивочные мастерские.
Там, где раньше гулял огненный ветер и тысячелетиями кочевали барханы, теперь разносился аромат хлебопекарен, беззаботно паслись на сочной траве козы, коровы и овцы.
Как наиважнейший признак экономически процветающего сообщества, появились воры, мошенники и бездельники.
Торговлей руководил Рамессу, охраной складов и рынка - Сезострис, ставший во главе небольшого военного отряда, а их припершийся невесть откуда третий брат, долговязый блудодей Шепсескаф, очень толково отвечал за юридические дела и взимание пошлин.
Да, поселение богатело день ото дня, несмотря на то, что любые виды рабства были негласно запрещены. Поклонники Хатор издавна считают рабовладение худшим грехом. Ибо Хатор - богиня счастья, а раб счастливым быть не может.
Так прошло всего три года, как Нэфэрнэйта оказалась в ветхой хижине Хуфу - а на месте запустения вырос город. Жрица стала не только правой рукою старика по храмовым делам - у девушки оказался редкий талант уметь руководить людьми, мирить поссорившихся, вдохновлять уставших, поддерживать в новом городе баланс между воинами и жрецами, торговцами и ремесленниками, крестьянами и писцами.
Ведь теперь здесь был и шумный богатый Рынок, и охраняющая поселение Цитадель с приличным гарнизоном, библиотека, больница, школа, жилые дома, мощеные дороги, много освежающих фонтанов и даже Некрополь из нескольких свежих гробниц, где мастера по вырубке и росписи усыпальниц нашли своё доходное место под огромным плакатом:
«От каждого - по способностям, каждому - по гробнице!»
Очень скоро реклама стала явно излишней – обрести художественно оформленный вечный покой в здешнем Городе Мёртвых стремились набожные люди всех сословий, со всех концов континента…
Как-то после вечернего богослужения весь город собрался перед часовней и единодушно попросил Нэфэрнэйту принять царский сан: жрица и без него уже давно управляла всем и всеми, и предложение скорее было констатацией факта, чем вручением полномочий.
Золотую корону на первую царицу возложил Хуфу:
- Жизни, здоровья и силы сиятельной Нэфэрнэйте!
Накопив несметные сокровища, жители долины приняли решение раскопать и восстановить Храм всех Богов.
Но нежданно-негаданно пришла беда: ливийские варвары, прослышав о новом богатом государстве, решили его разграбить. Весть об их приближении повергла в уныние всех без исключения жителей: у города имелась могучая армия из четырёх воинов, но разве остановят многотысячную орду эти храбрые силы? Да и укрепления, стены и башни, лишь только-только утвердили в проекте. Храм важнее…
Как назло, наступил сезон хамсина. И бушующая пустыня превратила оазис в ловушку.
Ужас, страх, отчаяние сковали горожан. Что делать: бежать и умереть в пустыне, или остаться и сопротивляться до последней капли крови?..
Одинаково мучительная агония и неизбежная смерть…
Но царица Нэфэрнэйта, уповая непреложно на покровительство своей богини, решила посредством священного танца воззвать к Хатор:
- Услышь меня, богиня Всеблагая!
Узри мое смятение и страх!
Воззри на скорбь, Красавица Златая!
Весь город ныне взвешен на весах!
Качаются весы неравномерно,
Колеблет их незримая рука.
Приди на помощь, о твердыня верных!
Прославь себя на долгие века!
Что дам тебе, Владеющая всеми?
Что нужно Той, что всем всегда нужна?
Смиренно преклоняю я колени:
Тебе я бесконечно лишь должна.
Дыхание мое дано тобою,
Красоты мира глазу даришь ты,
И все, что в жизни совершится мною,
И все мои заветные мечты!
Как щедро ты ко мне благоволила!
Всего лишь долг - любой подарок мой.
На твой алтарь я ныне возложила
Свой город. Станешь ли ему стеной?..
На сей раз Любительница Лазурита услышала зов Нэфэрнэйты раньше, чем сама Нэфэрнэйта его произнесла.
- О, переверну всю Вселенную кверху дном, из богини чертовкой стану, но город стоять будет вечно! - воскликнула нэчэрит и, произнеся заклинание:
- ХАТОР-НУТ-ХЕПЕРА!!! - явилась над городом в таком размере, что Солнечный диск в её диадеме затмил Солнце.
- Нет лучшей защиты, чем божественность! Так пусть стены Нутжерта будут божественными по своей сущности! - провозгласила Любимица Вселенной.
В руке нэчэрит сверкнули ножницы. Раз, два…
И пали на землю её чудесные лазурные косы.
Земля смутилась, содрогнулась и загудела, испуганные жители города высыпали из зданий и, онемев и застыв от зрелища, ждали - что будет дальше?
Отчего Золотая приняла облик колосса?
Быть может, город прогневил её, и она сейчас его уничтожит?
Или боги открыли здесь парикмахерскую?
А волосы ожили, задвигались, словно гигантские змеи, зашелестели, переплелись - и, застыв, превратились в высокие и мощные стены.
Хатор была довольна.
- Жалко, конечно, но не уши же мне отрезать! – пальцем поймала она выкатившуюся слезу, - Кстати, таким стенам нужны достойные ворота!
Так, из одной-единственной слезы богини блаженства, упавшей на землю, в стенах появились сто Адамантовых врат.
- Башни сами построят, не лысой же мне ходить. И, да: это оборонительное великолепие лучше всего смотрится без хамсинов…
Щёлк пальцами - и нет огненного вихря!
- И придаст картине совершенство моё явление жителям в виде благодетельного божества!
Щёлк - и предстала горожанам на главной площади, уже не как колосс, а скромная такая нэчэрит, немного смущённая и застенчиво всех соблазняющая отсутствием одежды.
Со слезами благодарности, крича гимны и заклинания, люди упали пред ней на колени, и, пока Золотая шествовала к Нэфэрнэйте, оставляемые ею следы целовали, как самую великую благодать за всю свою жизнь.
- АНХ, УДЖА, СЕНЕБ тебе, Владычица Опьянения! - преклонила колени и Нэфэрнэйта.
- Встань, царица! - с грустной улыбкой, виноватым тоном и печальным взглядом произнесла Хатор, - Встань, не вгоняй меня в краску! А то стыд сожжет моё сердце дотла, в несколько мгновений сотворив со мною то, с чем не справилась за многие годы пустыня Нуб! Не ты, а я должна поклониться тебе: я подвела тебя, не услышав твою мольбу о помощи, когда сладострастный жрец и неправедный суд решали твою судьбу, а ты - всё ещё доверяешь мне! То, что я сделала ныне – жалкая попытка заслужить твоё прощение.
- О, Златая Кормчая Ладьи Любви! Разве сам город не является уже делом твоих рук? Источник воды, что появился здесь - не твоя ли работа? И моя голова - не увенчана ли твоими руками?..
Хатор вздохнула:
- Мой стыд такими мелочами не утихомиришь: однажды возникши, он жжет меня чуть ли ни вечно! Ты, о праведная царица, и вы, благородные жители! Помните - вы соорудили здесь Храм для всех богов, но Хатор, любимица Амона, клянется вам: даже если все боги ополчатся против вас, и, при этом, справедливо ополчатся - я буду защищать вас до последней капли моей крови, и из лап самой смерти избавлю вас!
Если небеса будут падать на вас - я собственными руками удержу их над вами, и если земля поколеблется - стопами укрощу разрушительное движение её! Пустыню, враждующую с вами, источниками воды превращу в сады, железный шаг Времени удержу, сменив ему путь его, и если рука моя восстанет против этого города – отсеку ее, как косы лазурные мои!
- АСТ ХАТОР НУТЖЕРТ! - ответствовали жители.
- Запомните: в преддверии событий, когда стены, Косы мои, не смогут вас защитить - я сама воплощусь в потомстве Нэфернэйты! И любою ценою защищу вас!
Благословив горожан, Золотая покинула своих почитателей.
А варвары, спросите вы?..
Милые, забавные, весёлые варвары? Что сталось с ними?..
Варвары не только не взяли город - но и, возвращаясь обратно через пустыню в места своих кочевий, погибли все до единого, заплутав в немилосердно жгущем хамсине…