Оказывается не так уж и плохо было быть крепостным при царе, а нам говорили в СССР, что в колхозе лучше.
Из книги А. Яцевича "Крепостной Петербург пушкинского времени", 1937г.:
"В эпоху расцвета крепостного права из крестьянской массы стал постепенно выделяться наиболее зажиточный слой. Это счастливое меньшинство, жившее бок о бок с голодной, нищей массой, представляло собою крупную денежную силу, державшую в своих руках все нити хозяйственной жизни деревни. Случалось, что крепостной, составив себе капитал в деревне, уходил в город, где он проживал по паспорту, выданному помещиком, которому он платил ежегодный оброк. Он вкладывал свой капитал в какое-либо торговое дело, вкупался в артель, открывал мастерские, лавки и меняльные конторы. "Многие крестьяне, пользуясь дозволением господ своих, - пишет Ф. Дурасов, - ведут торговлю на правах купечества, на сотни тысяч рублей собственного капитала". По существу они мало чем отличались от полноправного столичного купечества. Лишь в случаях заключения некоторых торговых сделок, крепостные, не имевшие на то права, прибегали к помощи подставных лиц из среды мелких чиновников или приказных. Им не разрешалось также строить и покупать в столице дома. Свод законов о состояниях воспрещал всем "сельским обывателям", тем паче крепостным людям, приобретать недвижимости в Петербурге (ст. 249 и 1047). Поэтому в тридцатых годах в столице - на три с лишним тысячи дворянских и чиновных домов приходилось всего 4 крестьянских дома. Богатей- крепостной мог лишь поэтому "снимать дом", что не мешало ему жить в полном довольстве, щеголяя кровными рысаками и бобровыми шубами.
Один француз, попавший в плен в 1812 г., описывая русскую крепостную буржуазию, с изумлением отметил, что "на женах крестьян-торговцев здесь часто приходится видеть головные уборы из жемчуга и других драгоценностей в десять и в сто тысяч рублей. Эти Купцы сохраняют свои длинные бороды, крестьянский покрой одежды ... они полны деятельности, ловкости и сообразительности и в высокой степени наделены способностью подражания и воспроизведения всех видов иностранной промышленности до самой сложной и трудной включительно; они высокого роста, сильны и сложены необыкновенно красиво".
Между тем все благосостояние этих "крепостных купцов" целиком зависело от произвола барина или удельного "головы". Министр юстиции гр. Панин, богатейший помещик своего времени, отнял у своего крепостного огромный каменный дом в Петербурге, сделав это, как передает В.В.Берни (Н. Флеровский), "не из жадности, - он владел состоянием в 14 000 крестьян, - а просто "по одному самодурству".