Но время не сметёт моей строки,
Где ты пребудешь смерти вопреки!
(с) Уильям Шекспир
Эта легенда о цене людской привязанности и вечности, ставшей бременем, о первородной красоте и уродстве душ на заре человеческой истории, о бесчисленных, разбросанных по вселенной, мирах. В долгих странствиях я видел многие из них, но однажды начал свой удивительный путь именно здесь – в городе благословенном, ныне сожженном, где люди нарекли меня величайшим магом, одолевшим обезумевшую Амаранту. Магом я никогда не был, впрочем, не был и человеком, но обо всем по порядку.
***
Ночь темна. Тишина заброшенных улиц кажется тени в плаще физически ощутимой. Они опустели столь давно, что едва ли вспомнят звук гулких шагов и звонкие голоса ребятни. И даже страшные предсмертные крики обречённых на гибель жителей, в последние дни, сотрясавшие городские стены – всё это ныне покоится под обломками.
Тяжёлый вздох невольно вырывается из груди с необъяснимой болью: более никто здесь не нуждается в сочувствии. Всё уснуло вечным сном, дабы доживать свой век в моих собственных тревожных ночных видениях.
Но весенний ветер задевает прогнившие ставни некогда уютного дома – и всё же... Память невозмутимо возвращается к пожелтевшему от времени холсту. Усмехаюсь в пустоту безмолвной прозрачной сущностью – это было славное время. Уютные городские тропы Интемератуса утопали в густой зелени, улицы полнились заливистым смехом и прекрасными песнями.
Элиас, мой отец, был менестрелем и прославился далеко за пределами страны, словно его песни всякий раз задевали нечто сокровенное в мировой душе. Прекрасного голосистого юношу обожал городской люд, а пригожие дамы искали его внимания, но лишь раз за свою недолгую жизнь поэт истинно полюбил и лишь её – мою мать, могущественную колдунью Амаранту. Говорят, она была прекрасна как нимфа и сильна подобно божеству, а в те времена их ещё чтили с благоговейным трепетом.
Женщина в одиночестве странствовала по миру и, как зачастую случается при всякой роковой встрече, связала себя узами глубоких чувств с юным певцом. В тот год Элиас написал свои лучшие лирические песни, что и после падения города известны многим в разных уголках земли: «Легенда о вечном цвете», «Сердце пламени», «Клятва».
Будучи по сути своей, неуловимым духом, никогда не знал я любви. Всё, что было у меня – зыбкое прошлое из осколков чужих воспоминаний и чуждые одиночеству чувства. Чувства, породившие меня. Однако…
Сады блаженного града благоухали в ту весну пуще прежнего, а небесная синева обещала вечность. Так казалось ему. В ожидании новой встречи с той, что проникла в таинства мира, бард не расставался с лирой и ловко сплетал в куплеты живые слова. Они не были сложны, но были прекрасны и точны, как сама жизнь и разили в самое сердце. Беззаботный люд всё тянулся к просторной площади, позабыв о печалях, но благоухание садов сменилось смрадом костра – чёрный дым вздымался ввысь, отравляя цвет неба ядом копоти.
— Не весь я умру, – молвил поэт и умолк навеки с одним лишь её именем на истерзанных устах, – вечный цвет Амаранта.
Песнь стихла, и зашло солнце.
***
В ту ночь на небосводе не было видно ни единой звёзды. Нить, что вела её, оборвалась, подобно натянутой струне, рассекая нежную плоть – с тяжестью свинца омертвевшим небом рухнуло на плечи предчувствие.
— Могло ли случиться...
Бешено билось – и в раз онемело обезумевшее сердце. И в скитаниях моих ни в одном из миров не стало бы слов для отчаянья сломленной горем ведьмы. Уже опустела площадь, но самые горькие слезы всё лились из не видящих глаз – и были в тех слезах и любовь, и ненависть, и вызов самому небу. И отречение от дара, и от людей, и одно лишь желание огромной силы, что пало слезой на пепел.
Невозможное, неслыханное колдовство обрекло меня на вечное одиночество, но разом даровало огромный удивительный мир. Уйму миров.
Когда я воздел прозрачные руки к небу и впервые встал на ноги, она уже ушла. Её память, чувства, тайные знания – наследство, полученное с первым вздохом, но никогда не ощущал я касаний матери, даже будучи связанным с нею невидимой нитью. Я знал, что она теряла рассудок. И знал наперед возможный финал – грудь сдавило немыслимой болью.
– Мама?
Воздух стал слишком тяжёл. Я брел по опустевшим улицам, пытаясь найти женщину, чье лицо не видел, но знал. Будто предчувствуя неладное, люди скрылись в своих домах, а значит силуэт, отраженный разбитым стеклом цветочной лавки, не мог принадлежать никому другому. Неужели и сам я пылаю странным зеленовато - черным пламенем? Столь не похоже на человека ...
Поспешно накинув брошенный кем - то плащ, я помчался дальше по улицам. Дыхание сбилось, лёгкие горели чужой болью, и каждый шаг по брусчатой дороге ранил босые ноги. Поздно! Неистовое пламя обуяло город. Крики. Разруха. Плачь. Жар. Пепел.
– Нет, прекрати!
Едва ли Амаранта слышала, утратив рассудок, а я всё не мог приблизиться, хоть она и стояла на месте, посреди злосчастной площади, в самом центре новоявленного Ада. И она сгорала с ним, пока не исчезла полностью – такой я впервые увидел мать. Лишь тогда время вернулось в норму, а я стоял на коленях пред горсткой праха, мысля о том, как умирают ведьмы.
Я перестал дышать, но не исчез. И пламя не могло навредить мне. Чем бы ни была эта сущность, явленная миру в моем лице, она не была человеком. Совсем не как то дитя, что отчаянно звало родителей в ожившем кошмаре. Нас породнило горе.
Я взял её за руку и укрыл плащом, ведя за собою сквозь пламя, сквозь пепел, сквозь руины домов и густой дым к свободе, к жизни, туда, где виднелись облака. Мы шли без оглядки, и нам удалось уйти. Тогда же и небо оплакало павших.
Позже люди сложили легенду о величайшем маге, одолевшем безумную ведьму и спасшем человеческое дитя. «Лёгкой поступью шагнул из пламени Спаситель. И пламя не касалось ног и рук его, и не опалило чёрных одежд его. И пролился наземь благодатный дождь по воле его ».
Истина в том, что я не убивал матери и не насылал дождя, но, в самом деле, сохранил одну невиновную жизнь. Я стоял пред ними в чужом одеянии, не имея даже имени, но эти люди отчаянно нуждались в герое – в тот день они нарекли меня Сальватор – спаситель. Ныне я им стал. И пусть рассудит небо во благо ль давний союз моих отца и матери, да пусть вечно живут со мной их добрые имена. Эта история о том, как легенды рождают истину, а прах – жизнь. Да будет благословенен вечный цветок амаранта.
Автор: Somnium
Источник: https://litclubbs.ru/articles/52249-legenda-o-salvatore.html
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.
Читайте также: