Ирина оторвала голову от телефона и чуть не поперхнулась слюной, что, впрочем, никак не было связано с аппетитными ароматами выпечки и кофе, витавшими в помещении. В основной зал, поросший зеленью всех возможных оттенков, зашёл ходячий микс из древнегреческого Бога, Криса Хемсворта и Гулливера — последний попал в этот впечатляющий воображение список исключительно из-за роста оказавшегося перед ней образчика мужских достоинств и красот.
Что этот Мужчина с большой буквы тут забыл? Выпал из мешка Деда Мороза или потерялся по дороге на Каннский фестиваль? По всем параметрам ему было самое место в музее идеальных людей, ну или, на худой конец, среди голливудских звёзд с унитазными улыбками, но никак не во всех отношениях средней кофейне, где она должна была встречаться с олиной зазнобой.
«О. Боже. Мой», — ладони Ирины вспотели, а по рукам поползли мурашки, и всё потому что этот мужчина, внебрачный сын Хемсворта и Геракла, направлялся прямо к её столу.
— Вы же Ирина? — спросило оно (читать как божество) и, дождавшись завороженного кивка, село на стул напротив, деловито заказывая себе ореховый латте и круассан.
«Нет, ну положительно не жизнь, а какой-то бред! — с тоской размышляла Ирина, наблюдая за тем, как Мужчина с большой буквы объяснялся с подлетевшей к их столу молоденькой официанткой, которая предварительно оттеснила локтём другую, не менее ретивую девицу — что-то подсказывало Ире, что дело было вряд ли в дополнительных чаевых. — Сначала бывший муж на пороге моей квартиры, потом — организованные беспорядки и какофония из чужих проблем, а оные, почему-то, решать должна именно я, и вот теперь, дожили — божества, распивающие ореховые латте и знающие меня по имени».
Логика кричала, что записанное Ирой в ряды божественного существо и есть её адвокат по бракоразводному процессу, но зрительный нерв отказывался верить, что ТАКОЙ мужчина мог закончить юридический факультет и дожить до своих лет без того, чтобы быть разобранным на сувениры ещё на этапе первого же судебного разбирательства с участием женщин. Да Господи, если уж ТАКОЙ адвокат занимается разводами, то Ирина искренне не понимает, почему в стране до сих пор не случился повальный бракоразводный бум.
Пока же она прокручивала в голове чисто женские восторженные писки, Крис Хемсворт тире Мужчина с большой буквы кое-как отделался от излишне навязчивой официантки и обратил внимательный взгляд серых глаз на рефлекторно сжавшуюся на стуле Ирину.
— Итак, приятно познакомиться, я — Александр, и я буду представлять ваши интересы в суде.
— Понимаете, — прерывисто выдохнув и трижды напомнив себе о том, что она — человек образованный, родом из мест исключительно обитаемых, а красивых мужиков на планете и без Криса Хемсворта — завались, Ирина постаралась максимально абстрагироваться от своего собеседника, смотря куда-то вбок и принимаясь объяснять сложившуюся ситуацию: — Так вышло, что представлять в суде нужно, но не меня.
— Да, Ольга упоминала о некой запутанной истории, которая непременно должна вызвать у меня профессиональное любопытство, — обворожительно улыбнулся Крис… тьфу ты, Александр, и Ира резко увела взгляд в сторону, чтобы позорно не впериться им в сеточку очаровательных морщинок возле глаз.
— Это… достаточно внештатный случай. Если быть уж совсем краткой, я хочу, чтобы вы помогли моему бывшему мужу оттяпать у его почти уже бывшей второй супруги половину имущества и бизнесов, которые у неё есть, — понимая, что ни под каким углом не будет выглядеть пусть даже на десять процентов адекватной, Ирина решила не ходить вокруг да около, подробно объясняя свою жизненную позицию, не предусматривавшую спалённых сковородок и Олега Мещанского в её квартире, а сказать прямо, предоставляя все ахи, вздохи и уточняющие вопросы сидящему рядом адвокату.
— Как это… благородно с вашей стороны, — озадаченно сморщился К… Александр, наверняка записав её в разряд сумасшедших самаритянок.
— Поверьте, благородства в этой истории нет ни на грамм, — отмахнулась Ира, понимая, что раскрыть некоторые детали всё-таки придётся. — Мой бывший муж стал моим бывшим, когда изменил мне с моей лучшей — тоже бывшей, — подругой, — Александр слушал так внимательно, что женщине стало откровенно неловко. — Тогда же они пособирали его вещи и торжественно ушли в туман. И всё бы ничего, но у нас осталась квартира, купленная в браке — одна треть отошла мне, одна — сыну, который, соответсвенно, всё это время жил и живёт со мной, а одна треть осталась на Олеге…
— Позвольте мне продолжить, — сощурился Александр, доставая из кожаной сумки блокнот. — Какое-то время вы жили сравнительно спокойно, успев раз десять забыть про его долю, а потом, стоило чему-то не заладиться в новом браке, как ваш бывший, так понимаю, Олег, радостно объявился на пороге квартиры с напоминанием о своих имущественных правах. Верно? — дождавшись ошарашенного кивка, ольгина зазноба продолжила мысль: — И теперь вы попали в не очень хорошую ситуацию с делёжкой квартиры, ибо, очевидно, сожительствовать под одной крышей не в состоянии. А я должен особо удачно развести вашего бывшего мужа, чтобы…
— … он взамен на оплату ваших услуг согласился написать дарственную на свою часть квартиры и уехать туда, откуда, собственно, и приехал, наслаждаться свободой и отсуженными у Ларисы деньгами подальше от меня и моего сына, — закончила за него Ира.
— Что же, — пожал плечами Александр, — в принципе, задача мне ясна.
— Единственное, — Ирина поёрзала на стуле и неуверенно добавила: — Лариса — непростая женщина с ещё более непростым отцом. На их стороне баснословное количество денег и связей, поэтому я не исключаю никакого подлога с их стороны.
— По этому поводу можете даже не волноваться, — мягко усмехнулся Александр. — Не хочу прозвучать нескромно, но на её стороне всё ещё нет меня, а значит, дело, как минимум, небезнадёжно. Правда, для закрепления успеха нужно будет задать пару вопросов вашему бывшему мужу, ещё успешнее выйдет, если он не будет врать, отвечая на каждый из них.
— Как быстро вы составили психологический портрет Олега, — не выдержав, хмыкнула Ира.
— Он обговаривал своё участие в жизни ребёнка после развода? — благодарственно кивнув, перевёл тему Александр.
— Да нет… — почесала макушку Ирина. — Как-то сразу решили, что Антон, мой сын, будет жить со мной же, пока эти двое строят машинные империи и дизельные луга. Олегу-то и ребёнок никогда особо и не нужен был, поэтому он не опротестовывал решение судьи и не пытался выбить лишний час на свидание с сыном. Де факто, он вообще не вспоминал о нём за пять лет своего брака с Ларисой.
— Что же, оно и к лучшему, — кивнув чему-то в своих мыслях, проговорил Александр. — Кажется, нам несут заказ — в этой кофейне просто восхитительный кофе, уж простите меня за тавтологию.
<center>***</center>
Обсудив все возможные детали с ольгиным адвокатом вдоль и поперёк, Ирина получила неожиданное предложение от последнего подвезти её до дома, которое, мысленно отринув всё мирское, она просто не смогла не принять.
Когда они с Александром встали с плетённых стульев и пошли бок о бок по направлению к его машине, стала ещё более очевидна их разница в росте — рослому мужчине Ирина со своими скромными метр шестьдесят доставала дай Бог до груди, и то, если сделать очень сильную скидку на погрешность в расчётах. Рядом с ним она чувствовала себя особо неуклюжим гномом, потому что тот, как для человека с внушительной комплекцией, двигался на редкость манёвренно и ловко.
Не проконтролировав поток своего сознания, Ирина ляпнула эту мысль вслух, запоздало прикусывая язык. Александр на это лишь усмехнулся, отвечая:
— Да, видите ли, за годы жизни с таким ростом я обзавёлся немалым количеством шишек, прежде чем усвоил простую истину, что мир строили люди с ростом в метр пятьдесят. Приходится проявлять немалую осторожность, чтобы не вписываться в каждую арку, заборчик или бордюр.
Ирина перечитала с десятки книжек по психологии, и все, как одна, твердили, что для установления контакта с человеком рекомендуется при разговоре смотреть ему в глаза. В случае с Крисом-Александром сделать это было весьма проблематично: редкое для города солнце безнадёжно слепило, а голова ольгиной зазнобы находилась как раз на уровне небесного светила, и тут ещё большой вопрос, что слепило больше — звезда или неправомерно красивый адвокат.
«Напишу про него книжку, — с тоской подумала Ира. — Обзову его каким-нибудь Андреем Андреевичем и сделаю нейрохирургом. Он будет так же высок, горяч, красив и одинок, а потом в один прекрасный день встретит женщину… пусть писательницу… по имени… Инга. А потом… он спасёт её от лап дурацкого бывшего мужа… Освальда. Мда уж, сюжетец на миллион, с другой стороны, моё издательство выпускало в печать и не такую хрень».
Пункт назначения оказался ближе, чем думалось Ире, и ей пришлось насилу выдрать себя из творческого процесса, узрев перед глазами шикарный чёрный автомобиль, который даже по самым скромным прикидкам не мог стоить меньше круглой суммы с шестью, а то и семью нулями.
Александр, видимо, решил добить её окончательно, пройдя чуть вперёд и галантно распахнув перед ней дверь. Чувствуя себя безвольной амёбой, покорно несущейся в самую глубь затянувшего её водоворота, Ирина неловко села на переднее сиденье, умудрившись в процессе стукнуться о верх машины головой.
— С вами всё в порядке? — обеспокоено поинтересовался Крис тире Александр, обойдя машину с другой стороны и приземлившись на водительское место.
— Да, — шикнула Ира, мысленно желая провалиться сквозь землю.
Не поймите её неправильно: у Ирины с её вагоном проблем и внутренних заморочек и мысли не было строить глазки ольгиному принцу. Но, когда этот самый принц всё же появляется в поле зрения и ведёт себя, как сошедший с обложки Tatler аристократ, невольно хочется не быть дурой, и на фоне нерукотворного совершенства смотреться хотя бы как достойная репродукция, а не каляка-маляка по типу тех, что килограммами тащит из школы её семилетний сын.
Что ж, миссия держаться достойно провалена, даже не начавшись.
Сделайте вид, что вы удивлены.
— Не сильно ушиблись? — продолжал давить Александр, продлевая неловкость Иры и умножая её на сто.
— Было бы, что сшибать, — отшутилась Ирина и в очередной раз заверила своего попутчика, что с ней и её бедовой головой всё очень и очень хорошо.
Успокоившись на этот счёт, Александр вырулил с парковки, мягко и спокойно ведя машину в нужном направлении — такая большая редкость для мужчин за баранкой, во всяком случае, Ире до сих пор приходилось иметь дело исключительно с водителями-психопатами, высовывающимися из окон и орущими грубости про мать человеку, который криво подышал рядом с их полосой.
Даже мимолётная мысль об Александре, что-то орущем соседу по трассе, казалась настолько нелепой, если не вздорной, что Ирина не удержалась от лёгкого смешка.
— Увидели что-то забавное? — кажется, столь незначительный жест не укрылся от внимания её востроухого соседа.
— Почти, — и Ира, сама того не ожидая, поделилась своими мыслями с выехавшим на оживлённую улицу Крисом-Александром.
Тот приподнял брови и заметил:
— Интересное представление. Пожалуй, я и в самом деле не склонен кричать на других водителей, даже, если их поведение на дороге меня… огорчает. Для урезонивания таких людей придумали ДПС.
— Мне почему-то казалось, что ДПС урезонивает всех без разбора, — пожала плечами Ирина, повернув голову в сторону лобового стекла и напомнив себе, что пялиться пусть даже на очень симпатичных людей без их разрешения — признак дурного тона.
— Не лучше и не хуже, чем в других странах, — заметил Александр.
Какое-то время они охотно говорили о дорогах, о разнице в работе гос органов в разных государствах, об озеленении города и его положительном влиянии на общий облик местности, о любимой дорожной музыке… Словом, поездка до дома Ирины пронеслась быстрее, чем той бы того хотелось, несмотря на то, что она усердно гнала эти мысли прочь.
— Крис… — словив на себе донельзя удивлённый взгляд, Ирина мысленно выругалась и сделала пометку больше никогда не пытаться укоренять в своём сознании какие-либо прозвища.
Даже, если они крайне удачные.
— Простите, Александр, я в последнее время адски не высыпаюсь, так что меня может периодически клинить на именах. Помнится, вы хотели поговорить с моим бывшим мужем? Если вам позволяет время, в принципе, это можно сделать прямо сейчас — они с Антошкой скоро вернутся из школы.
— Думаю, пара часов в запасе у меня ещё есть, — кивнул Александр, выходя из машины и со скоростью кометы оказываясь перед дверью со стороны Ирины, чтобы открыть её на бис ошарашенной публике.
Ира, хоть и неуклюжая, но девочка не глупая: прекрасно помятуя о неудачном опыте со своей погрузкой в автомобиль, в этот раз она покинула его, сгибаясь так низко, как только ей позволяла растяжка, со стороны выглядя пусть и не травмоопасно, но уже просто смешно.
Благо, Александр был истинным джентельменом во всём, а потому благородно не оборжал её попытку избежать столкновения с салоном в почётный второй раз.
… Надоедливая бабка из соседней квартиры выпучила глаза от удивления, когда они с Александром прошествовали мимо. Определённо, в кулуарах её ЖК сегодня появятся крайне занятные сплетни, но чуть ли не впервые в жизни Ирине абсолютно плевать, что скажет о ней свора скучающих старушек и многодетных клуш.
— Будете кофе? Или для разнообразия выпьем чаю? — поинтересовалась Ира, провожая гостя до гостиной и усаживая его на кресло рядом с массивным книжным шкафом.
— Кофе, — лаконично ответил Александр, и, подумав, добавил: — Думаю, что мы уже можем перейти на «ты».
— А… Хорошо, — заторможенно кивнула Ирина, после чего, оставив гостя с любопытством осматривать интерьер, метнулась на кухню, обещаясь вернуться через пару минут.
«Пожалуй, теперь я не смогу издеваться над ольгиной страстной любовью с таким же исступлением, как раньше», — подумала Ира, ставя турку на свою любимую конфорку — первую справа, параллельно доставая из холодильника молоко и думая о том, как сюрреалистично и странно было всё то, что происходило с ней прямо сейчас.
Александр же, как оказалось, такими мыслями не терзался от слова «совсем». Пока Ирина хлопотала над кофе, он успел излазить, вероятно, каждый угол в её гостиной, и, когда женщина зашла в комнату с двумя кружками наперевес, Крис «можем перейти на "ты"» с интересом изучал одну из книжных полок, коих у Ирины частично по долгу службы, частично от личного пристрастия к чтению было великое множество.
— Ирен Блю? — мужчина осторожно подцепил цветастую обложку и мимоходом пролистал страницы сравнительно дешёвой бумаги. — Не думал, что ты увлекаешься такой… специфической литературой.
— Правильно думал, — согласно мотнула головой Ира. — Я ей не увлекаюсь, я её пишу.
Брови мужчины удивлённо скользнули вверх, являя миру картину «интеллектуал шокированный обыкновенный», а сам он, слегка закашлявшись, пробормотал:
— Не то чтобы я осуждаю…
— … Но искренне считаешь, что я занимаюсь какой-то ерундой? — понимающе кивнула Ирина. — Расслабься. Я считаю точно так же.
— Но почему тогда не начать писать что-то более осмысленное? Просто не верю, что у женщины, хранящей на своих книжных полках полное собрание русской классики может не выйти качественное произведение не для масс.
— Ты сам ответил на свой вопрос, — пожала плечами Ира, усаживаясь на мягкое кресло и жестом приглашая Александра занять своё место в соседнем. — Кому нужна литература не для масс, особенно, когда по контракту я должна, как птица-несушка, сдавать издательству от пяти книг в год? К тому же, не думаю, что оное станет рисковать, выпуская непонятно что с претензией на что-то, когда по всей стране есть тысячи женщин, ждущих очередной роман от Ирен Блю про тупую курицу, ставшую женой олигарха.
— Что это за псевдоним такой, Ирен Блю? — задал интересовавший его вопрос Александр, делая солидный глоток кофе и удовлетворённо хмыкая от тепла, обжегшего горло и распространившегося по телу.
Ирина пожала плечами и проказливо улыбнулась:
— Издатель считает, что «Блю» олицетворяет грусть и беспросветность жизни моих героинь, для каждой из которых имеется место чуду и сказке, но лично я полагаю, что «Блю» — очень тонкое, а главное — точное сокращение для слова «блевать». Во всяком случае, после сотен и сотен Маш, Даш и Саш, заранее обречённых на один и тот же сюжетный подвал, лично меня тянет делать именно это.
— Не думала обсудить перспективу карьерного роста с издателем? — наморщил лоб Александр, и Ирина, не удержавшись, невесомо провела пальцами по возникшим складкам на чужом уставшем лице.
Мужчина удивлённо посмотрел на неё сквозь полуопущенные ресницы, но говорить ничего не стал, наоборот, выжидательно вскинул бровь, показывая, что всё ещё хочет услышать ответ на так и повисший в воздухе вопрос.
— С издателем? — Ирина отдёрнула руку от так и склонявших её к роспуску этих самых рук морщинок, и донельзя скептично хмыкнула: — Для адвоката у тебя, как по мне, слишком идеализированные представления о мире.
— Нет, я просто духовно ближе ко всем этим Машам, Дашам и Сашам, и в глубине души, может, тоже мечтаю о том, что и в моей жизни появится мужик с миллионами миллиардов, который захочет решить все мои проблемы просто потому что я такой красивый.
— Это какие же у тебя проблемы, что их может решить только мужик с миллионами миллиардов на счетах? — сощурилась Ира.
— Ну… Может, он напишет за меня заявление в суд?
Их полусерьёзный диалог безнадёжно и глубоко потонул в пучине смеха и дурацких шуток, цеплявших одна другую и составлявших удивительную канву из веселья, действительно серьёзных обсуждений и робкой попытки узнать друг друга получше, правда, совсем другой и пока неясный обоим вопрос — зачем. Ирине было легко и спокойно рядом с таким, казалось бы, напрягающим все нервы и лицевые мышцы мужчиной, да и он сам уже как-то не походил на недостижимое божество, сошедшее с Олимпа для того, чтобы сеять хаос и панику среди женской части населения планеты. Рядом с Ирой и сам Александр чувствовал себя на порядок моложе и расслабленнее, чем это обычно бывало с клиентами: солидный статус обрекал его на регулярные контакты со звёздами категории «C» и толстокожими бизнесменами — вероятно, поэтому в его работе было не столь много веселья, сколько коньяка и табачного дыма всех видов и ценовых категорий.
Ирина же… было в ней что-то, недоступное полному и глубокому пониманию с первого раза, но, несомненно, вызывающее любопытство и интригующее своей неизвестностью.
… Столь многообещающую мысль прервал достаточно ощутимый хлопок двери.
— Ну надо же, — послышался голос с противоположного конца комнаты. — Пока мы с Тошкой гуляли, ты, я посмотрю, и сама загулять была не прочь?
Александр смерил вошедшего цепким взглядом, годами практики намётанным на всякого рода людей, и достаточно быстро вынес ему вердикт «амёбы простейшей», занимавшей почётное место где-то в самой заднице его личного рейтинга полезности человечеству.
Пивное пузо, заплывшее лицо и мелькающие из-за щёк глазки-бусинки — в какой-то момент мужчине стало по-человечески обидно за женщин, очевидно, из глубоко альтруистических побуждений решивших с ним переспать.
— А вы, собственно, кто? — приподняв брови, поинтересовался Александр, хотя сам, разумеется, уже давно сложил два плюс два и понял, с кем имеет сомнительную честь заводить знакомство.
— Я?! Я ирин муж!
— Ну, насколько мне известно, уже бывший, — флегматично поправил его Александр, отставляя чашку с недопитым кофе на небольшой столик и сосредотачивая всё своё внимание на собеседнике.
— Ира, это что за хмырь? — обвинительно тыкая пальцем в сторону слегка развеселившегося мужчины, вопросил Олег.
— Вот теперь ты видишь, почему я готова на всё, лишь бы выдворить его отсюда? — страдальчески уточнила Ирина, получая от Александра понимающий кивок.
— Несмотря на то, что ваш запрос был сформулирован в крайней степени некорректно, я всё же возьму на себя смелость на него ответить. Меня зовут Александр Александрович Романов, и я буду представлять ваши интересы в суде. Приятно познакомиться.
Олег комично выпучил глаза, переводя недоумевающий взгляд с новоявленного адвоката на Ирину, спокойно пьющую кофе и наблюдающую за разворачивающейся сценой из-за большой, объёмной кружки в руках.
— Ира, он мне не нравится, — сказал Олег таким тоном, будто после этих слов нахального незнакомца должны были без лишних вопросов и уточнений выставить за дверь, а ему — принести персональные извинения за перебои в работе отдела кадров, торжественно клянясь найти что-нибудь поприличнее на следующий раз.
— Мне казалось, ты уже понял, что выбора у тебя нет, — процедила женщина, устало потирая виски. — Александр выиграет твоё дело, после чего ты сможешь спокойно отчалить в любую из ощипанных им квартир — тут, пожалуй, право выбора будет целиком и полностью на твоей стороне. После этого ты торжественно отпишешь свою долю в нашем скромном шалаше в мою пользу, и я больше никогда, слышишь, никогда не увижу твою рожу ни рядом с домом, ни рядом с сыном. Это понятно?
— Понятно, — подозрительно быстро согласился Олег, и по одному только притворно-покладистому тону Ира заподозрила в этом внезапном смирении какой-то подвох; как оказалось — не зря. — Понятно, что ты хочешь выдворить меня отсюда, лишить единственной радости в лице нашего милого мальчика, и всё для того, чтобы ничто не мешало тебе развлекаться вот с этим, — очередной обвинительный тычок в сторону расслаблено сидящего в кресле Александра. — И вообще, если он весь такой из себя решала, — кажется, молчание публики Олег воспринял не иначе, как сигнал к продолжению концерта, — то пусть выйдет поговорить со мной, как мужик с мужиком!
Ирине хотелось пробить лоб ладонью от стыда за бывшего мужа. Теперь Александр наглядно видел, на кого она сознательно потратила лучшее время своей жизни, и перед ним, почему-то, чувствовалась некая вина за столь неудачный выбор, хотя, казалось бы, какое до него дело без пяти минут знакомому, с которым они разбегутся, как в море корабли, стоит свершиться так желанному ею заседанию суда?
… Александр, к слову, на более чем самоубийственное для Олега предложение отреагировал весьма спокойно. Он просто встал, разминая плечи, и красноречиво посмотрел на люстру, о которую запросто мог стукнуться, пройди под ней пусть даже с согнутой к паркету головой.
Олег ощутимо сглотнул, напрягая шею, пытаясь хотя бы условно сохранить с заполнившим всю гостиную оппонентом подобие зрительного контакта.
— Всё ещё хотите что-то решить? — приподнял бровь Александр и получил до крайности несмелый кивок. — Наверное, по поводу предстоящей судебной тяжбы?
— А-гг-гг-а, — запинаясь, пробормотал Олег, напрягая шею и прекрасно сознавая, что, испытывай его адвокат такое желание, легко бы оттаскал его за шкирку, как провинившегося щенка.
Таким образом, ему ненавязчиво намекнули на его место во всеобщей иерархии, и это место, справедливости ради, не понравилось бы никому. Вдвойне бесило, что адвокатишка ещё и сделал это с максимальной небрежностью и спокойствием, как будто таких, как Олег, расщёлкивал по пятьдесят штук на дню.
Уязвлённое самолюбие наотрез отказывалось признавать, что, возможно, именно так оно и было на самом деле.
— Как славно, ибо у меня тоже есть пара вопросов для подготовки к заседанию. Пожалуй, удалимся на кухню с разрешения хозяйки, — Ирина покорно кивнула, а Александр ненавязчиво размял плечи, вызывая у Олега нервную икоту.
… Они вышли спустя час с лишним, причём у Олега был вид человека, подвергшегося долгим и мучительным пыткам. На лице Александра же гуляла безмятежная улыбка, которую он адресовал встрепенувшейся на кресле Ирине, всё это время напряжённо вслушивавшейся в разговор за стенкой.
— Пожалуй, на этом я вас оставлю, — резюмировал Александр, подхватывая свою сумку и направляясь к выходу. — Чуть не забыл поблагодарить вас за кофе, чудеснейшая из домохозяек, — не удержался от маленького подначивания он.
… Александр уже почти дошёл до прихожей, когда прямо в арке у гостиной ему в ноги врезалось что-то маленькое и твёрдое, издавшее при этом горестный «ойк».
— Антон, сколько раз говорила, не носись по квартире, как бешеный! — посетовала Ирина, в мгновение ока обогнувшая масштабную фигуру Александра в проёме и уставившаяся куда-то вниз.
«Чем-то маленьким и твёрдым» оказался действительно маленький и, вероятно, твёрдый ребёнок, удивительным образом взявший всё самое лучшее из внешних данных обоих родителей. От Олега ему достались мягкие черты лица, а от Иры — пытливые, любопытные глазки и улыбка, которой он сверкнул, снизу-вверх глядя на необычного незнакомца.
— Здравствуйте, — проговорил мальчик, не обращая внимания на попытки матери удостовериться, что он не набил себе лишних шишек при падении. — Меня зовут Антон. А вас?
— Александр, — невольно улыбнувшись, ответил он.
Мимолётная улыбка сама по себе расширилась, когда мальчик с серьёзным видом протянул ему руку и сказал:
— Приятно познакомиться, очень рад встрече.
Для того, чтобы пожать чужую ладошку, Александру пришлось ощутимо нагнуться.
— Вы высокий, — заметил ребёнок, внимательно наблюдавший за процессом. — Как же вы не стукаетесь? Я вот маленький, а падаю каждый день!
— Прояви немного внимательности, и будешь падать реже, — заверил его Александр. — К тому же, хочешь, расскажу секрет?
— Конечно! — радостно захлопал в ладоши Антон.
— Иногда я тоже стукаюсь и падаю, просто об этом никто не знает, — подмигнув хихикнувшему мальчику и ещё раз попрощавшись со всеми присутствовавшими, Александр поплотнее укутался в пальто и побрёл в сторону оставленной у дома машины.
После встречи с Антоном на душе скребли старые, давно, казалось бы, издохшие кошки, и мужчина прекрасно понимал, почему именно они решили вновь напомнить ему о своём присутствии.
Впрочем, это терпит. Впереди ещё долгий рабочий день, который он планировал провести в делах и встречах, а самобичевания вполне подождут до воскресенья.
… Ира задумчиво проводила взглядом уходящего адвоката, после чего решительно тряхнула головой, отгоняя непрошеные мысли. Это было бесчестно по отношению к подруге, которая подсуетилась ради её спокойной и безмужней жизни, даже при условии, что ей, и Ирина поняла это достаточно ясно, такой мужчина, как Александр, не достанется никогда, как, впрочем, не достанется он и Ольге с её радужными планами на тридцать лет вперёд.
Он был слишком хорош для того, чтобы быть чьим-то.
Он был слишком хорош для того, чтобы вообще быть.
<center>***</center>
Первое, что сказали Ире её подружки на пару с Реном, чуть ли не впервые за всё время их общения заявившиеся на порог её дома одновременно и в полном составе, не считая Ольги, занятой каким-то поручением уже не такой мистической фигуры Александра Александровича, это выжидательное, преисполненное нетерпения и многозначительности «ну».
— Ну что там?! — проговорили они вразнобой, и Ирина усмехнулась, понимая, что в этот раз ей есть, чем порадовать извечного сплетника Рена и девочек, которые, в общем-то, тоже уважали банальные житейские сюжеты.
Вероятно, поэтому они все и сошлись.
— Итак? — подгонял чуть ли не выпрыгивавший из своих новомодных штанов Рен, от силы пожиравшего его любопытства забывший обо всём, включая традиционное опустошение чужого бара.
По этому признаку Ира поняла, что он на пределе своего терпения и интереса, и решила вознаградить благодарную публику эпичным началом:
— Он был у меня дома.
— ЧТО?!
— Он пил со мной кофе и обсуждал мои же книги.
— ДА ЛАДНО?!
— О, а ещё он был очень мил с Антоном и заставил моего бывшего мужа почувствовать себя полнейшим ничтожеством, — закончила забрасывать удочки Ирина, любуясь произведённым эффектом, как особо удачно написанной строчкой или неожиданно гармонично встроенной метафорой.
«Благодарная публика» не подкачала, отреагировав ровно так, как того от неё ожидалось: Марина сидела, сложив губы в красноречивую букву «О», Рен аж проехался вперёд по поверхности стола, налегая на него своим птичьим весом и всем телом подаваясь вперёд, будто желая самым первым услышать любую, пусть даже не очень значимую деталь. Ирина повернула голову в сторону Варвары и не без удивления заметила, что даже та не осталась равнодушной: её обычно безмятежное выражение лица сменилось на слегка поражённое, что в чужом спектре чувств и эмоций означало крайнюю степень замешательства.
— Отожжж молодца! — растягивая «ж», наконец отвисла Марина, одобрительно хлопая пошатнувшуюся от интенсивности ударов Иру по спине. — Пока Оля несколько лет жевала сопли, затащила его к себе в первый же день знакомства!
— Не в том смысле, о котором вы все подумали, — закатила глаза Ира. — Помимо того, что это было бы просто верхом неуважения к моей и, на секундочку, вашей тоже, подруге, я говорю вам со всей уверенностью и серьёзностью, которые у меня есть: ловить с этим Сан Санычем абсолютно нечего.
— А я говорил, что он — урод! — торжествующе припечатал Рен, светясь как лампочка и радуясь долгожданному развенчанию, мягко говоря, опостылевшей всем фигуры ольгиной зазнобы.
— Рано радуешься, — Ира, окончательно внося раздрай в их и без того нетипичное сборище, вместо привычного себе вина заварила травяной чай; к ней присоединилась Варвара, которая при и без того достаточно скудной мимике сейчас и вовсе походила на статую, что, впрочем, объяснялось крайней степенью внимания и заинтересованности в происходящем. — Клянусь, красивей мужика ещё не видывал свет и не придумал Господь Боженька.
— Да ну? — сощурилась Марина. — И ты туда же?
— В данном случае это более чем объективная оценка, — пожала плечами Ира. — Ну правда, до сегодняшнего дня я и не думала, что таких вообще делают, но, когда увидела… Представьте себе Криса Хемсворта и прибавьте ему в росте.
— Погоди-ка… — нахмурился Рен. — Крис Хемсворт же метр девяносто?
— Вот именно.
— Не может быть!
Уже совершенно точно нестандартное сборище окончательно сошло с привычных, годами обкатанных рельс. За столом возникла короткая, всепоглощающая тишина, коей отродясь не водилось за их шумной компанией, где не одному (читать как Рену), так другому (читать как Марине), но всегда находилось, что сказать на тот или иной счёт.
— Мда, подружка, ну ты и влипла, — подумав, неожиданно сострадательно проговорил Рен, разбивая задумчивую паузу и заставляя всех присутствующих бросить на него вопросительный взгляд. — Регулярно поддерживать связь с Крисом Хемсвортом и понимать, что ни при каких условиях не можешь его поиметь, это тяжко.
— Кажется, ты эволюционируешь в Марину, — фыркнула Варвара, слегка улыбаясь себе в кружку.
— Не, — отмахнулась вышеназванная Марина, единственная участница их сабантуя, которая не забыла прихватить по дороге на кухню портвейн. — Я бы не стала терзать себя такими высокими материями и насладилась бы ночкой с Тором, может, даже не одной. Кстати, а это мысль! — Марина развернулась к Ире. — Раз уж он всё равно не светит никому из вас, причём тебе — по максимально идиотской причине, может, дашь мне его номерок?
— Марина, — Ира бросила на подругу укоризненный взгляд. — Он нравится Оле, разве для тебя это не является веской причиной не лезть в штаны хотя бы к нему?
— Нравится-не нравится, вот только она уже который год только и делает, что пускает слюни, а решительных шагов не предпринимает. Да и вообще, мало ли у кого какие симпатии? Мне вот всегда нравился Джонни Депп, причём, заметьте, ещё до того, как женился на блондинке из фильма про рыбу, и что мне теперь, сброситься со скалы? Это жестокая страна численного преимущества женщин над мужчинами, детка, поэтому, если ты недостаточно юркая и сговорчивая, будь готова к тому, что всех лучших мужиков разберут без тебя.
— Браво, — похлопал Рен, стоило Марине закончить свою речь.
Как уже было сказано, у этой двоицы между собой всегда присутствовала какая-то особая связь.
— И всё же, я так не могу, не говоря уже о том, зачем секси адвокату с внешностью Криса Хемсворта пусть даже в теории могла бы понадобиться сомнительных достоинств разведённая писательница третьего ранга с семилетним ребёнком и ворохом проблем. Закончится суд — пожалуйста, делай с ним всё, что заблагорассудится, и пусть это будет на твоей совести, но пока он нужен мне как профессионал своего дела, и ничего больше, — припечатала Ира.
— Договорились, — безмятежно кивнула Марина, отхлёбывая портвейн прямо из горлышка бутылки, выжимая все, пусть даже не самые очевидные плюсы из всеобщего замешательства. — А за мою совесть можешь не беспокоиться — она переживала и не такое, — сделав небольшую паузу, Марина, подумав, задумчиво добавила: — Интересно, член у него такой же большой, как и рост?…
— О, Господи, — прыснула Варвара, кидая в сторону женщины смешливый взгляд.
— Нет, ну а что? — та развела руки в бессильном жесте. — Вдруг я сейчас настроюсь на осадное бревно, а у него там максимум палочка-выручалочка?
На этом моменте уже никто из присутствующих не смог удержаться от смеха.
— … И всё же, чувствую себя паршиво, — на следующий день призналась Ирина идущему рядом Рену.
Они с сыном пошли гулять в парк, и Рен великодушно согласился составить компанию, заодно выступая мерилом в моральных терзаниях подруги.
— Из-за чего? — приподняв брови, участливо спросил он.
— Не могу перестать думать об Александре, — на выдохе призналась Ира, прикрывая глаза. — И совсем не как об адвокате и профессионале своего дела. Но это же неправильно по отношению к Ольге, разве не так? Да и то, как цинично мы обсуждали её симпатию… Марина так и вовсе не воспринимает её чувства как что-то, с чем стоит считаться!
— Нуууу, нашла, кого упрекать в аморальности, — фыркнул Рен. — У Марины это не цинизм, а, скорее, целая жизненная философия, построенная на фаллосах, да и в чём-то, если честно, она права. Если ты несколько лет не делаешь равным счётом ничего, чтобы заполучить мужика своей мечты, ты должна быть готова к тому, что он не будет всё это время ходить с членом на замочке, ожидая, пока прекрасная Ольга соизволит пригласить его на свидание. Конечно, дело твоё, и только тебе решать, насколько сильно твои моральные принципы довлеют над желаниями, но, если хочешь моего совета — плюнь на Ольгу и действуй по наитию. Не обязательно заваливать Сан Саныча тонной намёков и сообщений с двойным дном, но и огораживаться от него забором тоже не стоит. К тому же, из того, что мы обсосали вчера, я сделал вывод, что ты ему тоже небезразлична, — поймав ирин скептичный взгляд, Рен покорно поправился: — Ладно-ладно, как минимум, интересна. Господи, этот мужик помыл твоего борова — какая жалость, что меня не было при этой исторической сцене!
— Да, это просто незабываемо!
Какое-то время было потрачено на смакование деталей и цитирование фраз, которые Ира запомнила с поражающей воображение прилежностью, коей за ней не водилось ещё со времён сдачи классических стихотворений в школе, а после и в Университете.
Антон сдружился с какими-то мальчиками на игровой площадке где-то в самом сердце парка, и Ире с Реном оставалось только раз в какое-то время бросать на него короткие взгляды, чтобы убедиться, что с мальчиком всё в порядке, и он ничем не травмировался и не убился, пока играл.
Они устроились на скамейке под раскидистыми ветвями деревьев, закинув ногу на ногу и укутавшись в уже не спасавшие от ветра ранне-осенние куртки. Одной из характерных особенностей сентября в их городе было тотальное отсутствие плавного перехода от тёплого, иногда даже откровенно жаркого лета к промозглой и холодной осени, уже более щадяще перетекавшей в морозную зиму. Но, несмотря на это, Ирина любила своё болото, и, как Шрек, готова была куковать в нём вечность, если бы не всякие ослы, пришедшие по её душу с твёрдым намерением подселиться по соседству.
— Что-то холодновато стало, — дёрнул плечами Рен, ещё крепче запахивая куртку.
— Угу, — согласилась Ира и неожиданно встрепенулась: — Кстати, если у тебя график два на два, разве сегодня ты не должен быть на работе?
— Как мило, что ты подумала об этом только сейчас, — усмехнулся Рен. — Нет, Регина сказала мне не отсвечивать — её сын сегодня будет в салоне, и она не хочет навлекать на него ни малейшего подозрения, что мы спим.
— Сколько ему? — спросила Ира, дежурно помахав ручкой разулыбавшемуся Антону.
— Мы с ним погодки, так что, думаю, уже должно было стукнуть двадцать пять.
— Ха… — выдохнула Ирина, скашивая взгляд на помрачневшего Рена и думая, нужно ли вытряхнуть из него ещё больше откровений, или всё же не стоит.
На любые обсуждения Регины Штоссман Рен реагировал специфически; казалось, каждый его нерв напрягался, а лицо, обыкновенно излучавшее жизнерадостность и дружелюбие, становилось каменным и невыразимо холодным, будто маска. Уголки губ тревожно опускались, и по всему было видно, что Рена гнетёт не то сам факт отношений со своей начальницей, не то что-то, этим отношениям сопутствующее, но Ирина каждый раз сглаживала углы, считая свинством лезть под кожу человеку, который, судя по всему, не хочет делиться своими переживаниями с другими.
Во всяком случае, не на этот счёт.
— Ты хочешь поговорить об этом? — мягко уточнила Ира, слегка наклоняя голову и ловя взгляд Рена своим.
— Возможно, позже, хорошо? — тихо попросил Рен, и Ирина согласно кивнула, обнимая друга и по-матерински прижимая его к себе.
Её подбородок лёг на вихрастую макушку, а сам Рен уткнулся носом в податливый материал ириной куртки, подвисая на какое-то мгновение и застывая в таком положении минуты на три. По прошествии определённого времени парень отстранился, шмыгая носом не то из-за внешней, не то из-за внутренней непогоды, и они, столкнувшись взглядами, по обыкновению поняли друг друга без слов.
— Спасибо тебе, — пробормотал Рен. — За то, что не стала давить.
— Несмотря на то, что я вижу, что тебя это беспокоит, я никогда не полезу к тебе в душу без спроса. Но знай, что если ты захочешь поделиться с кем-то своими переживаниями — двери моего дома всегда открыты. И, — Ирина заговорщически подмигнула, — двери моего бара тоже.
— Буду знать, — улыбнулся Рен. — Ты и в самом деле охрененная подруга, нам с тобой безумно повезло!
Ирина зарделась и шутливо пихнула парня в плечо, обзывая злостным подхалимом и льстецом. Телефон надсадно пиликнул, оповещая о новом сообщении.
Это была Ольга.
<b>От:</b> Оля
Как прошла вчерашняя встреча? Прости-прости, что не пришла, Александру Александровичу нужно было срочно передать документы одному человеку
<b>От:</b> Ирунчик
Не переживай, я всё понимаю) Встреча прошла отлично, ты была целиком и полностью права насчёт его компетентности
Дождавшись ответного «ура, я же говорила!», Ирина бросила телефон в сумку и устало растёрла виски. Рен, всё это время подглядывавший за ходом переписки через чужое плечо, сочувственно улыбнулся и положил голову на ирину руку.
— Ты не можешь балансировать между двух огней. Чьи-то чувства всё равно будут задеты, вопрос только в том, твои или её.
— В любом случае, не думаю, что Александру нужен кто-то из нас обеих. Кажется, он прекрасно живёт и сам по себе. Скорее бы закончился суд, чтобы мы распрощались, единожды и навсегда — в конце концов, он всего лишь красивый мужчина, мало ли таких водится на земле?
— Ты действительно так думаешь? — поинтересовался Рен.
— Абсолютно, — заверила его женщина.
И Рен, и Ирина знали, что она солгала.