Город Грозный 1993год, мне 10 лет.
Так я ревела первый раз. Лет через двадцать я пойму, что слезы пролитые мной по «особым» случаям, всегда вызывают коллапс. Так же, позже я смирюсь с тем, что моя жизнь пронизана мистикой.
Школа. Я пошла в пятый класс, осталась на второй год, добровольно. Мне страшно было одной в незнакомую школу, поэтому пошла с сестрой в один класс. Естественно закончила его на отлично.
Говорят от страха и мышь кусается, как крокодил. Так и я. Довольно быстро я выбилась в лидеры, сначала класса, потом и школы. Помогли слова отцовой сестры. «Среди волков, вой по-волчьи». Вот я и завыла.
Время шло, точнее тянулось - густой вязкой субстанцией. Тяжело было засыпать и просыпаться. Душили мысли о маме, о родных стенах, о бабушке, песни которой теперь я слушала во сне. Закрывая перед сном глаза, я видела огромные ели, которые цеплялись за облака. Речка и вкус воды, который я помню и сейчас.
В декабре к нам приехали какие-то две тетки. Выяснилось, что мать через них передала письмо и гостинец. Это было единственное письмо от неё. Что в нем было, я даже смутно не помню, читала давясь от слез… это был второй «особый» случай.
Обстановка в республике накалялась.
Детство, всегда выше насущного. В детстве всё воспринимается иначе, конечно стержень на то он и стержень, сломать сложно, а если он еще и шилом заканчивается. Это и спасало. С годами приходит понимание. Но тогда всё виделось иначе.
Лето 94-го было насыщенным, знакомство с многочисленными родственниками продолжалось. Но боль не давала покоя.
Отец строил дом, он был напротив того, в котором мы жили. Мы частенько там все играли. Я заметила, что за кирпичным забором отделяющим наш двор от организации ВЭС (восточные электросети) на бревнышке частенько сидела бабулька. Она была очень старая, ее серо-коричневые морщинистые руки усыпанные веснушками держали листок в линию, исписанный на староцерковном. С недостроенного балкона на втором этаже я читала вместе с ней. Ее лица я ни разу не видела. Только белый платок в мелкий красный горошек, костлявые кисти рук, и каллиграфический почерк
на затертом листочке. Те моменты были наполнены магическим смыслом. Это была наша с ней тайна. Даже не знаю видел ли ее еще кто-нибудь.