Пьесы Александра Вампилова оставляют ощущение недосказанности и незаконченности, смешанные чувства и некоторое недоумение. Пранковое веселье и фарс оборачиваются экзистенциальным одиночеством, за простотой и предсказуемостью жизни скрываются тяжелые драмы и поиск смысла существования. «Второй» план вампиловских пьес теряется в полифонии голосов и комедийности, чтобы неожиданно проявиться в ремарках и кульминационных сценах. Рассмотрим этот странный синтез веселого и депрессивного на примере самых известных пьес автора: «Утиная охота» (1967) и «Старший сын» (1967).
Завязкой и основой пьес, на котором держится все дальнейшее действие, Вампилов делает розыгрыш. Друзья «разыгрывают» Зилова в отместку за его отвратительное поведение, прислав ему именной похоронный венок. Бусыгин проворачивает розыгрыш над всей семьей Сарафановых, представляясь сыном Сарафанова. Однако такой розыгрыш, сделанный с намерением пошутить и одурачить, в итоге становится катализатором для глубоких переживаний героев, вскрывая их. Это случай, который должен оказаться анекдотом, но он заставляет героев переместиться в иной план: из суетной обыденной жизни обратиться к внутренней, которую больше невозможно игнорировать. Иначе говоря, комедийное начало переходит в драматическое.
В пьесах Вампилова неоднозначно смешиваются жанры совершенно разных полюсов: мелодрама, водевиль, анекдот, трагикомедия. Мелодраматические сцены и мотивы в «Утиной охоте» всегда связаны с Зиловым и его отношениями с женой и любовницами, диалогами Зилова с Галиной. Неожиданная подмена жены любовницей за запертой дверью в финале сочетает в себе и эффект анекдота, и мелодраматическую тональность.
В «Старшем сыне» разворачивается семейная мелодрама: отношения Бусыгина с семьей Сарафановых и тяжелое чувство к Нине. Ему страшно расстроить чувства отца, который глубоко искренне верит в свое отцовство и принимает Бусыгина в свою семью. За два дня знакомства Бусыгин вдруг ощутил сыновние чувства к незнакомому человеку. В финальной сцене он уже сам не верит, что не сын Сарафанову:
«Откровенно говоря, я и сам уже не верю, что я вам не сын».
К этим смешанным чувствам добавляется и тяжелое ощущение невозможности быть Нине женихом, являясь братом.
Элементы водевиля, «легкой комедии без претензии на интеллектуальность», тоже часто встречаются в пьесах Вампилова. Во-первых, это песенные мотивы, которые напевают герои-весельчаки: в «Старшем сыне» это Сильва, в «Утиной охоте» – Саяпин. Во-вторых, Вампилов применяет еще один водевильный прием – постоянное притворство кем-то другим, игра. Бусыгин притворяется сыном, Сарафанов – успешным музыкантом в оркестре, его дети притворяются, что не знают о настоящем положении отца. Нина притворяется, что Кудимов – герой ее романа.
Зилов постоянно играет и рядится в шута, часто притворяется различными голосами, разговаривая по телефону. Герой определенно серьезен только тогда, когда узнает о смерти отца, произносит монолог об утиной охоте, и в финальной сцене несостоявшегося самоубийства. Хотя и здесь можно обнаружить неоднозначные чувства - на грани истерики:
«Плачет он или смеется, понять невозможно, но его тело долго содрогается так, как это бывает при сильном смехе или плаче».
Элементы анекдота, стремительно развивающейся истории, в центре которой – необыкновенный случай, становятся основой для этих пьес. Но с некоторыми оговорками. Слушатель анекдота может не знать наверняка, чем закончится история, что и вызывает реакцию удивления или смеха. В пьесах Вампилова зритель воспринимает сразу два плана: то, что открыто ему и закрыто от персонажей, и то, как персонажи скрывают и узнают правду. Зрителю открыты истинные положения вещей в семье Сарафановых и притворство Бусыгина, но ему интересно, как герои узнают правду друг о друге. Сначала мы видим состоявшийся розыгрыш, затем нам интересно, к чему он приведет.
В «Утиной охоте» только зритель видит Зилова в одиночестве и только зрителю приоткрываются его переживания, о которых не догадываются другие герои. В самом начале пьесы перед зрителем разворачивается анекдотическая ситуация с похоронным венком, но интересным оказывается не сам анекдот, а что к нему привело, как Зилов дожил до жизни такой. Интерес вызывает то, какие у этого анекдота причины и последствия. Жанр анекдота используется автором только как фундамент для пьес, а действие развивается уже в другом направлении.
В «Утиной охоте» есть интересная ремарка, предваряющая одно из воспоминаний Зилова:
«К моменту их появления траурная музыка странным образом преображается в бодрую, легкомысленную. Это та же мелодия, но исполняемая в другом размере и ритме. Негромко она звучит в продолжение всей сцены. Поведение лиц, их разговоры в этой сцене должны выглядеть пародийно, шутовски, но не без мрачной иронии».
Траурная музыка, вдруг переходящая в легкомысленную, – интересный прием в трагикомическом ключе. А пародийные шутовские разговоры, на самом деле, – о серьезном. Именно в этом воспоминании Кузаков произносит:
«Если разобраться, жизнь, в сущности, проиграна…».
Даже на уровне одной реплики игра сочетается с мрачной философией. Пьесы Вампилова в большей мере сделаны как трагикомедии. Плутовство Бусыгина и Сильвы в начале пьесы переходит в драматическую ситуацию, где каждый член семьи (включая и Бусыгина) переживает свою драму, которая разрешается в осознании единой ценности – семьи.
Шутка друзей Зилова изначально имеет трагикомедийный оттенок: похоронный венок связывает между собой смерть и смех. Розыгрыш оборачивается тем, что Зилов осознает свое неразрешимое одиночество, от которого не избавиться даже в райском месте – на утиной охоте.
Пьесы Вампилова оказываются очень похожи друг на друга на уровне жанра, но разительно отличается их смысл. Можно сказать, что они противоположны.
Зилова невозможно объединить ни с одним другим героем «Утиной охоты». Он отталкивает от себя всех и уже изначально одинок. Да и мечтает он о райском месте, где никого и ничего нет: «Ты еще не родился. И ничего нет». Это одиночество, которое не исчезнет даже благодаря Диме, который поедет на охоту вместе с ним. Они едут в разные места: циничный официант – на настоящую утиную охоту, а Зилов – в утопическое пространство.
Совсем иное в «Старшем сыне». Бусыгин не связан с семьей Сарафановых кровными узами, но при этом его можно отнести к их семье по объединяющим их характеристикам: каждый из Сарафановых немного сумасшедший, что не раз повторяется в тексте самими героями
НИНА. И псих! Папа твой псих, и ты такой же;
ВАСЕНЬКА. Сумасшедший! Было лучше, когда ты обо мне не заботился!
НИНА. Не знаю. Вы сумасшедшие, вы и разговаривайте.
Бусыгин оказывается своим в сумасшедшем доме, сначала он притворяется сыном, а в финале действительно чувствует себя им. После разоблачения Нина причисляет Бусыгина к сумасшедшим:
НИНА. Он – псих. Он настоящий псих, а мы все только учимся. Даже ты, папа, по сравнению с ним школьник. Он настоящий сумасшедший.
Тема семьи и некоторого внутреннего связующего единства, в котором можно найти спасение от одиночества, становится смысловым центром пьесы.
В конечном итоге пьесы с одинаковым жанровым построением по смысловому наполнению абсолютно противоположны: экзистенциальное неразрешимое одиночество – в "Утиной охоте" и обретение себя в семье, в других – в "Старшем сыне".
Автор статьи: Екатерина Арефьева