«Почему твоя жена не постирала мне вещи?»-высказывала недовольная мать сыну. Услышав это, невестка так одернула свекровь, что у той отвалилась челюсть.
Леночка уехала из дома первая. В семье было две дочери, но старшую всегда звали вот так ласково - Леночкой. Младшая, Галя, мрачно думала, что родители подлизываются. Ленка была иной по характеру, не унаследовала от отца с матерью ничего. Может, ее взяли в детском доме или вообще подменили акушерки.
Родители – творческие люди, не от мира сего. Оба — художники. Дома – творческий беспорядок. Галя сама видела, как отец задумчиво мешал суп на плите – ручкой кисточки.
Денег в семье — то пусто, то густо.
То купят картину, и тогда родители с друзьями собираются в кафе. А следующим утром делят пару пакетиков «Нескафе» на четыре чашки – по числу домочадцев. Вечером едят пустую картошку – просто варят и едят.
Леночка же в том, что касалось жизни и налаженного быта – обладала железой хваткой. Точно знала, что ей надо.
Хорошенькая девочка, натуральная блондинка, внешность — как у актрис немого кино. Кажется, такой леди — нет дела до карьеры. Найдись какой-нибудь граф, посели ее в замке, она там будет на своем месте.
Но при этом Галя считала, что у Ленки куриные мозги. В школе по всем предметам «четверки» у сестры были такой редкостью, что впору тоже отмечать в кафе. «Тройки» же ей ставили потому, что за «двойки» нагорело бы не только Ленке, но и учителям.
Ну и куда после выпускного класса рыпаться с такой успеваемостью? Родители не успели сокрушенно взяться за головы, как Леночка поставила их перед фактом.
— Еду в Питер, буду там жить и работать.
— Но кто тебя там ждет? — вырвалось у мамы.
Леночка посмотрела на нее как на несмышлёную:
— Не здесь же оставаться? Здесь – что за жизнь?
А ведь родители мысленно уже все прикинули. Выстроили план. Леночка выйдет замуж за одного из своих многочисленных ухажеров. За ней бегали сыновья богатых родителей. Безбедная жизнь дочери была бы обеспечена. При желании и институт можно закончить. Если платное отделение, то там особых способностей от студентов не ждут.
Родители состарятся, и Леночка – уверенная в себе, никогда не комплексующая, умеющая любого поставить на место – будет их опорой в старости. Станет блюсти их интересы.
Но всё получилось с точностью до наоборот. Леночка приехала в Питер, сошла с поезда и пошла в «Галерею» - сияющий огнями огромный торговый центр. Она сидела на скамье, посреди всего этого великолепия, и пила кофе, когда к ней подошла женщина и спросила:
— Вам не нужна работа?
Продавщицей Леночка побыла недолго, уже через два месяца перешла администратором в спортивный клуб. Завязала с кем-то роман.
Родители поняли – дочь не вернется. И не она им, а они ей должны помочь на первых порах. В тот момент денег не было. То есть абсолютно. Тогда в семью взяли бабушку, мамину маму. Продали ее квартиру и дачу. На эти деньги решили купить Леночке жилье в Питере. Подобрать что-то на окраине, чтобы вышло дешевле и квартира отдельная. Леночка сказала – нет, хочу в центре.
В центре денег хватило на десятиметровую «убитую» комнату. Не с каким-то «бабушкиным» ремонтом, а такую, в которой нет пола – нужно настилать доски. Отмывать от черной плесени стены, и неделю держать окна открытыми – тогда, может, выветрится запах перегара. В прошлом здесь жил спившийся, и немножко сошедший с ума ученый. Его много раз хотели выселить, но его ученики, влиятельными людьми, заступались, и профессора оставляли в покое.
Остальная часть квартиры была хоть и в несколько лучшем состоянии, но тоже – страшно смотреть. Зато соседей у Леночки всего двое. Интеллигентная старушка-поэтесса и молоденькая девушка студентка. Сирота. Родители погибли в автокатастрофе. Когда делили наследство, разменяли квартиру. Саньке досталась комната в коммуналке.
Познакомившись с соседями, родители Леночки несколько воспряли духом. Теперь ремонт представлялся им не непосильной для творческих людей задачей, но актом милосердья, возможностью сделать доброе дело. Доведя квартиру хотя бы до «минимального ума», они облагодетельствовали бы не только дочь, но старушку и студентку, о которых некому позаботиться.
Беспомощность обеих бросалась в глаза. Старушка, похоже, находилась на грани маразма, а студентка была – родственная душа, в будущем художник-ювелир. Допоздна жгла свет в своей комнате, мастерила немудреные украшения, чтобы иметь какой-то приработок к стипендии. После того, как родные обеспечили ее комнатой – они считали, что больше ничего девушке не должны.
Родители Леночки продали картины — самые дорогие для сердца. Прежде они хотели оставить их себе, а потом передать детям. Дома осталась лишь одно полотно – портрет мамы, нарисованный отцом. Мама была на нем совсем юная, моложе, чем сейчас Леночка. Другим художникам не нравилась эта работа. Говорили, что слишком примитивно, в лоб. Девушка в голубом вязаном платье стоит возле березы. Русые волосы распущены, смотрит куда-то вниз, задумалась.
— Ну что скажешь…Такая…Аленушка, — снисходительно заметил папин друг. И добавил, — Можешь еще лебедей на пруду нарисовать и котят в коробке. В деревенские дома будут покупать. Только дорого не запрашивай.
Галя же с тех пор считала, что нет деревьев, красивее берез, нарядов – лучше, чем голубые платья, и девушек – красивее, чем ее мама.
Оставив Галю на попечение бабушки, родители провели в Питере весь отпуск. Денег хватило только на материалы, нанять профессионалов уже не на что. Поэтому родители, засучив рукава, всё делали сами – белили, красили, клали плитку.
Когда квартира дошла до состояния «бедненько, но чистенько», родители перевезли сюда Леночку. Но та задержалась в коммуналке лишь на несколько месяцев. Всё это время она шла к цели, которую так отчетливо видела сама и не видели ее родные.
Леночка вышла замуж и переехала к мужу. Пусть в пригород, зато в особняк. Роскошный дом позволил легко смириться с расстояниями, тем более, у Леночки была своя машина.
— А что с комнатой? — спросили родители у Леночки, приехав на свадьбу, — Продашь?
С нынешних молодых людей станется. Они готовы спустить жилье, чтобы съездить заграницу и затопить интернет фотографиями
— Нет, — сказала Леночка, — Никаких продаж. Останется за нашей семьей, мало ли как жизнь повернется.
Родители размечтались. Теперь они будут раз в год окунаться в молодость. Приезжать в Питер рисовать. Архитектура, северная природа. А еще можно, взявшись за руки бродить по улицам, ходить в театры, сидеть в открытых кафе.
Галя спросила:
— А я?
Галя была отличницей, так что для нее родители составили свою программу. Окончит школу, поступит в институт. В городе был только один – политехнический. Но это раньше инженеров жалели и сочиняли анекдоты про их маленькие зарплаты. А сейчас человек с техническим дипломом – ценный кадр. Галя получит диплом, устроится на хорошее место, найдет среди коллег молодого перспективного…
С Галиной точки зрения получались – обида и несправедливость. Для Ленки продали всё, дома не осталось ничего мало-мальски ценного. И это ей, Гале, между прочим, пришлось жить с бабкой в комнате, терпеть возрастные заскоки. Значит, Ленке – Питер и миллионер, а ей – институт с математикой, которую она никогда не любила, грязный завод – город задыхался от его выбросов, и «ботан» в качестве мужа. А потом – ей же «доглядывать» родителей, так как она – младшая дочь, и под боком. Ленка хорошо, если деньги будет присылать.
Решение созрело мгновенно. Вечером Галя сказала отцу с матерью:
— Теперь и я еду в Питер. Комната у нас там есть? Есть. В ней и буду жить, об остальном не беспокойтесь.
— Но мы пустили туда квартиранта… , — пролепетала мама.
— Значит, позвоните ему, и скажите, чтобы выметался. Только ключ пусть оставит.
— Но он платит…Мы хотели эти деньги откладывать, а потом, раз в год приезжать — и жить на них в отпуске. Так удачно всё бы совпало, мальчик уезжает на каникулы домой, а мы в Питер отдохнуть.
— Раньше я думала, что вы Ленку взяли из детдома, уж больно она – сама по себе, свои интересы блюдёт, но теперь думаю, что это я – подкидыш. Разве так можно – одной всё, а другой – ничего?
В тот же вечер мама позвонила тому самому студентку, сказала ему, что планы изменились и попросила освободить комнату.
Галя уехала в «северную столицу» и поступила в медицинский колледж, на бюджет. Решив, что надо зацепиться, обжиться, а потом уж можно и в институт. Но и в колледже она доучивалась кое-как, потому что вышла замуж, и незадолго до выпуска уже ждала ребенка.
До мужа миллионера Галя не дотянула, причем очень сильно. Ее Валентин только приехал из провинции, занялся автосервисом. Может, он Галю воспринимал, как петербурженку с жильем, и тоже думал – надо с чего-то начинать, за что-то зацепиться.
Валентин жил «на съеме» и Галину комнату, как и квартиру в целом, оценил как «перспективную». Аж руки потирал.
— Пусть метры перепишут на тебя, — сказал он, имея в виду родню со стороны жены. А там… у меня есть план.
Выцарапать комнату хоть с трудом, но удалось. Ленка с мужем уехали в Европу, у мужа был бизнес в Англии. На этом фоне беременная, заламывающая руки Галя, которой «некуда принести ребенка», казалась существом с другой планеты. Сестра подписала дарственную, будто оборвала последнюю нить, связывающую ее с родиной.
— Смотри, — говорил жене довольный Валентин, — Бабка эта вот-вот загнется. Можно подписать с ней договор, что мы ей до смерти кефир покупаем, вали-дол приносим, а она на нас оформляет своё жилье. Договоримся!
Валентин был в этом уверен.
— А вторая соседка? — спросила Галя.
За то время, что она здесь жила, ей не удалось подружиться ни с Марией Георгиевной, ни с Сашей. Как-то так получилось, сложилась между ними взаимная неприязнь.
Галя не привыкла к коммунальным условиям и не собиралась привыкать. Она живет в комнате, и это – ее территория. Все остальное – ее не касается. На улице порядок наводят дворники, в подъезде – уборщицы, ну и тут, наверное, тоже кто-нибудь.
Кто-нибудь – была Саша. Можно сколько угодно вешать «список дежурных» на дверь ванной. Но Мария Георгиевна ходила с палочкой. Саша жалела старуху, и когда та пыталась взяться за уборку, сама отбирала у нее ведро и швабру. И еще она Марию Георгиевну рисовала. У той было благородное лицо, тонкие черты, корона белоснежных волос. Сказывалась дворянская кровь.
Ругаться с Галей – себе дороже. Саша вообще скандалить не умела. Можно, конечно, высказать всё соседке. Но Саша по опыту знала, что Галя скажет что-то вроде:
— Тебе надо, ты и убирай!
И шваркнет перед лицом дверью. И если думать обо всем этом, если чувствовать себя обслугой, когда моешь полы во всей квартире, то потом долго будут гореть щеки и дрожать руки, и не сможешь рисовать, и тем более делать кропотливую ювелирную работу. Саша отвлекалась. Мыла полы и напевала, чтобы не взрастить в душе злобу.
Кроме того, у Саши было уязвимое место. И это место называлось – свинья. Когда-то Сашу попросили подержать у себя мини-пига, которого знакомые знакомых транспортировали из пункт А в пункт В, и нужен был еще пункт С – перевалочный. Тогда и говорить было не о чем – крохотный свин напоминал живую игрушку. А потом выстроенный план развалился, подруга сказала, что ее друзья куда-то «слились», к себе она взять поросенка никак не может, у нее маленький ребенок, и пусть Саша (у тебя ангельский характер и у твоей соседки-старушки тоже) подержит поросенка у себя, пока ему не найдут другую семью.
Семья не находилась, свин рос. В ту пору в квартире жили только Саша и Мария Георгиевна. Последняя разговаривала со свином как с ребенком, читала ему стихи и угощала печеньем с шоколадными крошками. Впрочем, свои стихи она читала всем. Когда у нее были силы – спускалась вниз. Вставала на бульваре и читала прохожим. Стихи были хорошие, но люди терялись. Оны искали глазами какую-нибудь кепочку… мисочку… куда можно положить деньги. Самые смелые – пытались всунуть купюры в маленькие ручки в кружевных перчатках. Мария Георгиевна поднимала подбородок.
— Стихи – это мой подарок вам. Люди должны дарить друг другу самое дорогое. Только тогда этот мир устоит.
Свин, которому старушка выбрала имя – Гамлет, гулял на поводке как собачка. Он вообще был очень чистоплотен. Саша, которая знала, что рано или поздно найдутся соседи, которые потребуют выселить Гамлета, пока несла дополнительную нагрузку. Она стала уборщицей на общественных началах. И если бунтовала против того, что ей приходится ежедневно наводить порядок в коммунальной квартире, то только в душе.
— Так что же вторая соседка? — спросила Галя у мужа.
— С ней вообще все просто. Купим ей жилье в таком бомжатнике, где станут терпеть ее свинью.
Галя прыснула. Она вспомнила, какое выражение лица было у Валентина, когда он впервые пришел к ней в гости, мыл руки перед тем, как сесть за стол. А тут из комнаты выглянул Гамлет.
— Ты поговоришь? — спросила Галя.
— Лучше ты. Может, найдешь подход со всякими вашими женскими штучками. Надавишь на жалость, мол, у нас ребенок, нужны метры…
— Тогда идем вместе. Ты будешь рядом стоять. И если она не согласится, говорить, что иначе зарежешь Гамлета - тоже будешь сам.
— Она согласится, не сомневайся. Она за эту свинью душу продаст. В каком-то смысле тебе повезло, что ты живешь с двумя сумасшедшими.
Продолжение следует
