О последствиях «стыдных» или «страшных» семейных тайн я знала давно. А на днях смогла лучше понять телесный симптом своей дочери.
Секреты – что-то интригующее и вместе с тем тяжёлое, давящее; события, которые нужно прятать, но нельзя забыть…
Семейные истории, о которых умалчивают, не говорят, заметают под ковёр, повисают неким туманом над участниками семьи. Касается это событие родительской семьи или выше – прародительской – неважно, потомки чувствуют напряжение, фонящую тревогу.
Когда взрослые рассыпаются, не выдерживают разговоров о личном, непростом опыте – ребёнок учится скрывать, умалчивать. В этот момент он становится уязвим. Ему будет сложно подойти и поделиться, если он окажется в опасности. Ведь когда ребёнок спрашивал маму/папу о чём-то, она/он испугалась – ушла от разговора.
Семейные тайны бывают самого разного порядка – от правды родства (биологических родителей), нерождённых братьев/сестёр, тяжёлых утрат и причин смертей. До прародительского опыта военных событий, репрессий, голода, убийств и т.д.
Когда в системном подходе мы обнаруживаем семейную тайну или исключённого (человека, о котором «забыли», не говорят по каким-то причинам), мы смотрим на повторы этого не пережитого события в истории последующих поколений или телесную симптоматику в 3-4 поколении.
Моим детям «повезло» иметь тайну по обе стороны родительских крыльев - запертое горе по линии супруга и тайну насилия с моей стороны. События, о которых стыдно и страшно говорить; утрата с загадочными обстоятельствами, которая наложила вето на чувства в семье.
И вот как-то меня озарило, о чём же так ярко и красноречиво сообщает врождённый симптом моей дочери – непроходимость слёзного канала.
Когда выплакать утрату нельзя, чувства «не больше, чем иллюзия и просто гормональная реакция организма» [цитата], система блокирует на физическом уровне – слёзный канал, проблемы с сосудами, депрессия без видимых на то причин и др.
Первое, из очевидного, как работаем с тайнами – говорим о них. На сессиях, в семье, через генограмму. Второе, из обязательного, снятие эмоционального заряда травматичного опыта, через тот элемент семейной системы, кто пришёл в терапию. Так происходит работа с системными нагрузками - становится больше пространства для иного, более ресурсного наполнения.