В день рождения Аркадия Харлампиева Александр Беленький вспоминает одного из основоположников отечественного бокса.
Аркадий Георгиевич Харлампиев, родившийся 29 января 1888 года в Смоленске, то есть, ровно 136 лет назад, происходил из семьи Георгия Яковлевича Харлампиева, которого все тогда именовали Егором. На рубеже XIX и XX веков мир был иным, и мы с трудом его себе представляем. Тогда по тому, как человек был одет, люди более-менее знали, кто стоит перед ними. Не было еще джинсовой униформы.
Но были люди как бы отличающиеся от других. Таким был Егор Харлампиев. Какой-то «такой, а не такой». От всех его отличало необычное, как бы сейчас сказали, «хобби». Тогда ни слова этого, ни, по большой части, увлечения этого еще не было. Работали люди много, а хобби? Ну, в царской семье великие князья собирали редкие монеты. Вот, пожалуй, и все.
У Егора Харлампиева увлечение было. Страстное увлечение. Он был спортсменом. Этого слова тогда, кстати, еще тоже не было. В Англии оно было, но так именовали, например, здоровенного рыхлого «джентльмена», с трудом протискивающего свой обширный зад в карету, который играл, делая ставки на ту или иную лошадь или на того или иного боксера… Но смоленский житель Егор Харлампиев не имел к ним никакого отношения. Он был очень искусным кулачным бойцом и, кроме того, гимнастом, каких тогда видели только в цирке. Кроме того, он изучал и классифицировал различные приемы кулачного боя и борьбы. О его силе ходили легенды. Говорили, например, что он «рвал» медные три копейки, с двумя товарищами избил десятерых опытных кулачных бойцов… Все это, конечно, легенды. А как стать легендой? Надо легендарным слогом говорить о себе или, на худой конец, о других. Вот и все. Но он молчал.
Вот в такой, по местным понятиям, легендарной семье и рос Аркадий Харлампиев. Надо ли говорить, что он сызмальства отличался если не размерами, то большой физической силой и ловкостью. Впрочем, талант не ходит один. Еще он профессионально рисовал. Настолько профессионально, что в Смоленской гимназии, где он учился, его направили в Высшее художественное училище при Императорской Академии художеств, которое он закончил с отличием. Говорили, что его привлекали, как ни странно, постимпрессионисты. После училища его за государственный счет отправили продолжать обучение в Парижскую академию изящных искусств. Видимо, талант у него был и немалый, если нещедрые российские власти пошли на это. О спортивных достижениях Аркадия они и знать не знали. К тому же, вынужден здесь повторить, тогда отношение к физической культуре было принципиально иным. Так в то время состоялись первые боксерские поединки в России, о которых одна газета написала: «До сих пор у нас было два преимущества перед заграницей. У нас не было боя быков и у нас не было бокса. Последнее из этих преимуществ мы вчера потеряли».
Но в Париже Аркадий, придерживавший диаметрально противоположных взглядов, нашел секцию бокса и пошел туда заниматься прежде всего потому, что ему было практически нечего есть, а это был способ прокормиться. Как он там выступал? Очень хорошо. Почитайте об этом книгу Эдуарда Хруцкого«Этот неистовый русский». В интернете ее легко найти. Понятно, что здесь мы имеем дело с беллетризованной версией жизни Харлампиева, но представление о его жизни в Париже она дает.
Франция до Первой Мировой войны представляла собой то, чем были США лет за двадцать-тридцать до этого. Три чемпионата мира по французской борьбе проходили в одном городе, два – по боксу… Говорили, что Харлампиев был «по некоторым данным» чемпионом Франции и чемпионом Европы. Так это было? Может быть. Во всяком случае, так считали в начале XX века некоторые люди в самой Франции.
Потом Харлампиев уехал с берегов Сены и поселился в России. Здесь он в 1913 году стал чемпионом страны. Сохранилась его фотография тех времен. На ней красуется надпись: «Профессоръ бокса чемпион Россiи Аркадiй Георгiевичъ Харлампiевъ». На ней «полуспиной» стоит атлетически сложенный (между прочим, очень современно выглядящий) длиннорукий молодой человек с отлично проработанной мускулатурой.
А на следующий год была война. Первая Мировая. Харлампиев закончил школу прапорщиков (не путать с нынешними прапорщиками, в царской армии это было просто младшее офицерское звание). На фронте возглавлял группу разведчиков, а потом командовал ротой. Потом раненный в бессознательном состоянии попал в плен, бежал оттуда и оказался в Эстонии. Там нашел работу. Стал тренировать местных боксеров. Между прочим, конфликтовал с местными властями по поводу своих тренерских методов, но сумел подготовить ряд известных спортсменов. Среди них – Николай Матсов(позже он переименовал себя в Нигуля Маатсоо). Но Харлампиева тянуло на родину и в начале 20-х он на ней оказался.
Тут бы сказать, как в сказке, что «все дальше пошло чрезвычайно хорошо». Нет не все. 20-е годы были сложными, и здесь все пошло не сразу. Но пошло. У Харлампиева были хорошие ученики. Одно время им был знаменитый Николай Королев, который перешел к нему от Константина Градополова. Будущий четырехкратный абсолютный чемпион Советского Союза и девятикратный чемпион страны успел завоевать свой первый чемпионский титул при Харлампиеве. Казалось бы, жить да радоваться. Но 14 июля 1936 года Харлампиев умер в возрасте всего 48 лет. Сказалась прожитая жизнь. Похоронили его на Новодевичьем кладбище.
А его ученики понесли знамя своего учителя дальше. В разное время ими были такие наши спортсмены, как Леван Темурян и Николай Штейн. Первый из них, чемпион III Рабочей Олимпиады, предположительно погиб в 1942 году. У Штейна судьба сложилась необычно. Он, в общем, на равных конкурировал с нашим знаменитым Евгением Огуренковым, первенства добивался то один, то другой. Штейн был чемпионом страны в 1938 и 1939 годах, но дальше его карьера оборвалась. Началась война, и он ушел служить на нее добровольцем.
Уже в июле 1941 года одним из первых получил орден Красной Звезды. В наградном листе говорилось, что Штейн «в бою 4-5 июля 1941 года у м. Бобр, при нарушении связи с батальонами в период окружения под сильным пулеметным и артиллерийским огнем своевременно передал приказания командиру 1 батальона о переходе одной из рот в контратаку, лично вывел роту в назначенное место, обеспечил выход из окружения начальнику штаба полка».
Будущий генерал Герой Советского Союза Глеб Владимирович Бакланов всегда очень тепло отзывался о своем помощнике Штейне. Сын генерала Андрей Бакланов вспоминал: «Друзья особо отмечали его разумную храбрость, которую он принес на поле боя с ринга. Однажды немцы предприняли попытку обойти батальон, которым командовал отец, с фланга. Обходя позиции, Бакланов, Штейн и Баранов (адъютант отца) лоб в лоб столкнулись с немцем, державшим автомат наизготовку. Мгновение – и могла прогреметь очередь. Но Штейн на доли секунды опередил гитлеровца, нокаутировав его. Немец упал на землю без чувств».
Генерал Бакланов, видимо, не знал, что «разумная храбрость», о которой он говорит, не просто качество, которое Штейн «принес на поле боя с ринга». Это был один из главных постулатов Харлампиева. Так что своей жизнью он был обязан и ему.
22 октября 1941 года Штейн погиб. Первоначально считалось, что он пропал без вести. Не пропал. Был найден медальон и останки боксера, которые были захоронены. Всегда говорят, что хорошее яблоко от яблони далеко не укатится. Хороший боксер тоже недалеко уйдет от своего тренера, особенно если этот тренер Харлампиев. Они где-то рядом.