В цикле статей о романе автор канала "Культуролог Георгий Цыплаков" кроме прочего, задаёт читателям вопрос: "Важно ли искать критерии для правильной интерпретации художественных произведений, или достаточно ориентироваться только на собственные впечатления?" Сразу вспоминается место из "Вечеров на хуторе близ Диканьки", где звучит мысль о том, что не надо искать то, что у человека под носом. Правда, Гоголь изложил эту, многократно повторяющуюся в различных вариантах народную мудрость, немного её усложнив. Он разместил объект поиска за спиной. Сделал он это, конечно, не просто так. Под носом мы можем и случайно увидеть, а вот за спиной - нужно немного усилий приложить. Но - НЕМНОГО! Ибо люди обычно этим делом увлекаются (потому и "объект за спиной" - лукавый), и тогда актуальным становится афоризм Козьмы Пруткова: "Если на клетке со слоном увидишь надпись "Буйвол" - не верь глазам своим!" Я считаю это вполне прозрачной репликой по поводу как раз изобилия мнений о замыслах и поводах к ним в произведениях известнейших авторов. Ещё мне думается, что Булгаков, вслед за Л. Толстым, также однозначно ответил на этот вопрос. Толстой только в "Анне Карениной" минимум, в двух местах обыграл эту ситуацию: когда Левин слушает новое музыкальное произведение, всеми силами стараясь понять, о чем оно и потом выслушивает мнения других, тоже подготовленных слушателей; и когда Вронский, сам не лишённый таланта живописца, посещает известного художника. Отношения Льва Николаевича к "интерпретациям" вполне ясно. Так и Булгаков, устами Иешуа, сообщает нам о том, что в записях Левия Матвея нет "ровным счётом ничего из того", что он говорил. Ну, и Владимир Высоцкий на концерте, собираясь петь "Ваня, мы с тобой в Париже нужны как в русской бане лыжи" говорит о том, что он стёба ради меняет иногда слова, и вместо "лыжи" спел однажды "пассатижи". Так вот, один из слушателей сказал, мол, всё-то Вы знаете, даже то, что в новой бане в нашем районе много торчащих плохо забитых гвоздей. Этот монолог Высоцкого был на магнитных лентах, не знаю, есть ли сейчас он в доступе. Всегда нужно отличать аналитическую работу профильного специалиста (даже невысокого уровня!), имеющего системную подготовку в том деле, которым он занимается и мнение, пусть даже очень продвинутого, но дилетанта. Задачи первого - реальный вклад в объективное знание о предмете исследования. А содержание второго (то есть, мнения дилетанта) может быть интересным или нет в ходе ДОСУЖЕГО разговора, в какой бы форме он не происходил. Приведём примеры: я (непрофессионал), не увидел никакого намёка на второй, тем более третий, уровень понимания, кроме очевидного первого, в прозе Пушкина, например, в "Дубровском". Хотя Пушкин, безусловно, признанный талант и даже гений литературы. А специалист, скорее всего, увидит. По крайней мере, начальные этапы. С другой стороны, в " Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда" очевидна намеренная двусмысленность. Только вот конкретное наполнение, индивидуальное видение того, что скрывают глубины сознательного и подсознательного внешне добропорядочных людей, автор предоставляет фантазиям и предпочтениям читателей. Здесь абсолютно бесполезно спорить, скрывается ли под этим тандемом тайный педофил или садомазохист, сатанист или революционер. Каждый волен видеть то, что хочет. Ну, а у Булгакова, как очень большого мастера, можно увидеть не два - три, а гораздо больше "срезов". Как великое произведение архитектуры, можно рассматривать в удалении, а можно и вблизи, рассматривая отдельные части, складывающиеся в общий комплекс. Можно перейти к изучению материалов и приёмов постройки; отдельно рассмотреть кровлю, стены и фундамент; отделку помещений и т. д. Можно изучить расположение здания на генплане в увязке с окружением, можно рассмотреть в ретроспективе исторической застройки. Нет только смысла (оценивая работу архитектора!) изучать под микроскопом скол стены. Так и взгляд на роман Булгакова рядового читателя - это одно, специалиста первого уровня, в том числе школьного учителя литературы или приходского священника - другое, маститого филолога или равного ему богослова - третье. Интерпретация сценаристом и режиссером - трактовка в другом, совершенно отдельном аспекте. Отнюдь не пытаясь оспаривать авторитетный взгляд третьих и требующее уважения мнение вторых (кинематографистов зритель оценит очень наглядно!) замечу, как представитель "электората", аудитории, ради которой (в числе прочих задач, конечно) писатель работал, что и рядовой читатель вправе подавать голос в защиту полюбившегося ему произведения. Особенно, если оно критикуется подчёркнуто негативно (равно как и чрезмерно превозносится с "зачислением" не в тот разряд), пусть даже очень компетентными людьми. Потребность написать эту статью возникла при размещении комментариев, когда возникло ощущение недосказанности. Посеянные чтением мнений других зёрна сомнений побудили меня в очередной раз взяться за перечитывание романа, по окончании которого я и хотел эту статью написать. Однако, чтение так захватило меня, открывшись (в очередной раз!) с новой стороны, что больше десятка страниц ВДУМЧИВОГО чтения я не осиливаю, а читать механически не хочу. Поэтому ВЕРСИИ моего видения и ЛИЧНО моих трактовок аналогий, параллелей, прототипов и прочего - отдельно по прочтении ( может, будет кому-то интересно, а если нет - не беда!). Отмечу только одно, ибо очень обидно за Михаила Афанасьевича, который сам не может возразить по понятным причинам. Трактовка Кураева, безусловно, глубока и профессиональна. Позиция верующих людей и лиц духовного звания, видящих в романе крамолу, однозначно, тоже обоснована. Я ранее выразил мнение, что именно кощунственность вольного обращения с тем, что не положено "упоминать всуе" побудила Булгакова роман сжечь (первый вариант). Возразившему мне автору комментария к статье Г. Цыплакова скажу лишь, что и позиция актёра Бурляева, потребовшего убрать из его роли "крамольные" (на его взгляд) места говорит в пользу высказанного мною предположения. Вполне допускаю, что оно уже высказано до меня другими, ибо оно, на мой взгляд, очевидно. Так же очевидно наделение Булгаковым разными чертами характера разных людей одного персонажа и наоборот, черты одного прототипа разбросаны на разных персонажей. Менее очевидно другое: а есть ли критерий, позволяющий нам убедиться в том, что Михаил Афанасьевич вовсе не претендует на "создание своего Евангелия", что он, проводя мирские аналогии написанному в Священной Книге, оценивает это именно как аналогии, а не жалкие свои попытки что-то в этой Книге оспорить или уточнить? На мой взгляд, такой критерий - образ Левия Матвея. Явившийся его прототипом известный апостол, с одной стороны, бесспорно существовавший вполне земной человек, с другой - ближайший сподвижник Иисуса Христа, посредник между Богом и людьми. Именно поэтому проведена в начале аналогия идеала жертвенного, абсолютно правдивого и бесстрашного писателя (Иешуа) с несовершенством рецензий его явно ангажированных и предвзятых критиков в оценке Иешуа записей Левия Матвея ("ровным счётом, ничего такого не говорил"). В другом же месте он выводит себя - писателя - уже в образе самого Левия Матвея. Писатель при этом, с разных позиций, "ученик" или "раб". Он, хоть и очень - очень талантливый, но ЧЕЛОВЕК, не может оспаривать лежащее в первой части утверждения "...кесарю - кесарево", ибо он " глуп". По сравнению, конечно. И вложено это утверждение в уста Волланда именно для того, чтобы ясно было, что потуги свой "Свет" среди людей распространить теми, которым это вовсе не положено - от лукавого. "Покой", то есть признание, должная оценка, подобающее место в обществе без нападок "цепных псов" любого режима, без травли в газетах и журналах (и в интернете - тоже!!!) - это есть достойная награда талантливому писателю.
В цикле статей о романе автор канала "Культуролог Георгий Цыплаков" кроме прочего, задаёт читателям вопрос: "Важно ли искать критерии для правильной интерпретации художественных произведений, или достаточно ориентироваться только на собственные впечатления?" Сразу вспоминается место из "Вечеров на хуторе близ Диканьки", где звучит мысль о том, что не надо искать то, что у человека под носом. Правда, Гоголь изложил эту, многократно повторяющуюся в различных вариантах народную мудрость, немного её усложнив. Он разместил объект поиска за спиной. Сделал он это, конечно, не просто так. Под носом мы можем и случайно увидеть, а вот за спиной - нужно немного усилий приложить. Но - НЕМНОГО! Ибо люди обычно этим делом увлекаются (потому и "объект за спиной" - лукавый), и тогда актуальным становится афоризм Козьмы Пруткова: "Если на клетке со слоном увидишь надпись "Буйвол" - не верь глазам своим!" Я считаю это вполне прозрачной репликой по поводу как раз изобилия мнений о замыслах и поводах к