Главное для Лизы – быть в центре внимания. Неважно где: на работе, в автобусе, в магазине, на конференции, в парикмахерской. Человек она такой, получает от этого удовольствие.
И правильно! Жить нужно для себя! Недаром сейчас бум книг с примерно одинаковыми названиями. Хотелось бы озвучить, но нельзя. Общий смысл: люби себя. С добавлением наречий, обозначающих как это делать. Лиза все эти издания изучила. Перестроилась быстро.
Жизнь изменилась! Заиграла красками!
Раньше: получала деньги – думала, как распределить. Сейчас – нет. Идёт в магазин и покупает себе что-нибудь. Хоть что-то. Радуется. Позже думает, как прожить на оставшиеся деньги. Жалко одно: психология изменилась, а зарплата – нет.
Зато ощущения другие!
– Странно ты себя ведёшь, – мать задумчиво посмотрела на Лизу. – Неужели новая вещь тебя меняет?
– Конечно, все смотрят, завидуют!
– Чему? Обновке? – мать усмехнулась. – Неужели такие советы дают?
Она недоверчиво разглядывала обложки праздничных изданий.
– А дорогие какие… Деньги не жалко?
– Что, копить их? – Лиза дёрнула плечиком. – Для самооценки полезно себе не отказывать.
– Да, – мать замолчала, поморгала: в голове не укладывалось. – Не знала я раньше… Может, и мне так попробовать?
– Конечно! Живи для себя, не парься ни о чём, – Лиза посмотрела в зеркало: “Красотка!” – Всё, я побежала, Димку пора забирать.
“Другое время… Старая я. Ничего не понимаю: как для себя? А дети? Всегда себе отказывала, чтобы лишнюю шоколадку дочке купить,” – Нина Петровна печально вздохнула: столько несчастий преодолела, а как жить – не научилась. И дочка выросла… недобрая какая-то, завистливая.
— Мама, подкинь деньжат, не рассчитала, – Лиза позвонила через два дня. – Надо Димке сапоги купить, расклеились.
Нина Петровна помолчала: прикидывала, как поступить.
– Не могу, дочка, вчера с Ольгой Фёдоровной в кафе ходили, цены кусаются, но посидели хорошо…
– У тебя ж есть накопления?
– Уже нет. Заказала, как её? – плазму.
– Плохо, – Лиза отключилась: так надеялась на мать, а теперь что? Занимать?
Она поймала одобрительный взгляд мужчины, поправила ремень, обхватывающий тонкую талию, улыбнулась: не зря у мастера два часа сидела, причёска получилась.
Проверила баланс счёта: на клей хватит. “Вечером заклею сапоги. Ничего, месяц проносит. Не напасёшься на него,” – она бросила телефон в сумку, закинула её за плечо и пошла в кафе. Привыкла к кофе, это часть дневного ритуала. На двери висел слоган, как из любимой книги: “Не отказывай себе ни в чём!”
Нина Петровна поглядывала на телефон: вдруг дочка перезвонит? Было тоскливо: первый раз отказала ей в помощи. А деньги-то лежат. Хотела проучить, а теперь совесть мучает: сапожки-то внуку нужны. Позвонить самой? Или сразу перевести? А сколько? Разболелась голова, легла, пристроив мобильник рядом…
Лиза тоже страдала: хотелось пирожное, а оно дороже кофе. Но такое красивое, с клубничкой. Купила. Для себя. Любимой. Не нарушать же новые принципы?
P. S. А может, так и надо? Любить только себя?