Андрей Матвеев был сыном известного «западника» Артамона Матвеева и с детства впитывал от отца интерес к культурам и развитию западных стран. К тому же матерью его была Евдокия Гамильтон, представительница древнего шотландского рода. Кажется совершенно логичным, что Андрей Артамонович был отправлен Петром I в качестве российского посла в Голландию, но кроме этого он еще выступал посредником царя во всех государственных вопросах за рубежом. Как же складывалась его жизнь? И за что нам стоит помнить графа Матвеева?
Андрей Матвеев родился в 1666 году. Уже в семь лет из-за значимости фигуры отца он стал стольником при царском дворце, то есть стал человеком, который обслуживал царя и его приближенных во время трапез. Должность эта была довольно почетной. Дальше он был повышен - получил назначение спальником, теперь он стоял возле комнаты государя, помогал ему в сборах и сопровождал во время поездок.
Пока у власти находился царь Алексей Михайлович, жизнь Матвеевых протекала спокойно. Но уже при Федоре Алексеевиче их ждали большие потрясения. Ходили слухи, что Артамон Матвеев намеревался посадить на престол малолетнего Петра, сына Алексея Михайловича и Натальи Нарышкиной, которую Матвеев воспитывал и помог свести с царем. Правдива была эта молва или нет, но Милославские, только получив неограниченное влияние, сразу стали избавляться от представителей рода Нарышкиных и их соратников. Матвеевых сослали в Пустозерск, откуда позже перевели в Мезень.
В 1682 году опала закончилась, ведь на царском престоле оказался юный Пётр Алексеевич, а, значит, клан Нарышкиных взял верх. Но уже вскоре случился Стрелецкий бунт, во время которого Артамон Матвеев был кровожадно убит. Чуть не погиб тогда и его сын Андрей. Позже в своих воспоминаниях он писал, что бежал от разъяренных стрельцов и прятался в чулане. Его намеревались отправить в ссылку, но Матвеев оказался в числе тех, кто «не посланы, для того, что их не сыскано».
В 1684 году Матвеев женился. Его супругой стала дочь стольника Анна Аничкова, которая «была единственной женщиной в России, которая не пользовалась белилами и никогда не румянилась, поэтому была достаточно хороша собой». Она скончалась в 1699 году. Всех дети, появившихся у Андрея Артамоновича, родила именно она.
Матвеев оставался в Москве, но близок к царю Петру тогда не был. Он не участвовал в знаменитых военных потехах царя, не ездил с ним в Немецкую слободу, не интересовался теми же развлечениями. Стало быть, дружбы с молодым царем он не водил. Лишь его знакомство с матерью будущего императора помогло наладить нужные связи. Зато он много времени проводил в учебе, знал несколько иностранных языков (даже латынь), занимался переводами значимых текстов и общался со многими иностранцами. Французский дипломат Фуа де ла Нёвилль оставил о нем следующие воспоминания: «Этот молодой господин очень умён, любит читать, хорошо говорит на латыни, очень любит новости о событиях в Европе и имеет особую склонность к иностранцам».
И все же знатное происхождение сыграло роль. Андрея Матвеев в 1691 году был назначен воеводой в Двинском крае. Регион этот был важен тем, что через него шла вся морская торговля с европейскими державами. Через год в дополнение к этому он был повышен в чине до окольничего. Проявив себя достойно, Матвеев получил перевод в Ярославль, где занимал ту же должность.
Когда Пётр I окончил свое Великое посольство, он решил, что ему необходим человек, который мог бы заниматься его делами за границей. На роль эту как раз отлично подходил Андрей Матвеев. Официально он получил должность чрезвычайного и полномочного посла при Голландских штатах. На деле же именно через него царь получал всю информацию о внешнеполитической обстановке.
Первое время Матвеев чувствовал себя некомфортно. Иностранцы в большинстве своем относились недоброжелательно, презрительно смотрели на «варвара-московита» и саркастично комментировали поражение российской армии под Нарвой. Многие ничего толком не знали о жизни в далекой России и передавали из уст в уста странные слухи, а послу приходилось на них отвечать. Он делал все, что укрепить престиж России на международной арене. В частности, доводил до сведения европейской публики все детали побед российских войскНа родину же Матвеев писал: «Жить мне здесь теперь очень трудно… Обращаюсь между ними как отчуждённый, и от нарекания их всегдашнего нестерпимо снедаюсь горестию».
Известно, что в поездах его сопровождала вторая жена, Марфа Фёдоровна, урожденная княгиня Барятинская, что тогда было почти шокирующим явлением. Точные даты их брака не известны, называется примерный срок в 1702-1718 годы. Вероятнее всего, она умерла в родах.
Содержание уполномоченного посла тоже было невелико - всего 2000 рублей в год. В тех реалиях, оплачивая полностью свое проживание в чужой стране и весь посольский аппарат, Матвеев практически бедствовал. Однако это не мешало ему из тех же средств вербовать иностранных специалистов и закупать оружие.
Занимался Андрей Артамонович и интригами. Например, ему было велено «распалять злобу англичан и голландцев против шведа». Все это происходило в реалиях Северной войны, напомню. Благодаря его работе Голландия сохранила нейтралитет в этой военной кампании, но торговые отношения, как того хотел посол, не разорвала. Матвееву удалось узнать, что польский король Август II хочет за спиной Петра подписать мир со Швецией, несмотря на все договоренности. И предупредил, что Швеция готовится нанести по Архангельску удар, подослав солдат по видом рыбаков. Это помогло заранее подготовиться и отразить нападение.
Также Матвеев налаживал связи, которые могли бы поспособствовать скорейшему заключению мира между российским царем и турецким султаном. Вообще о ведении переговоров российский узнавал от Андрея Артамоновича раньше, чем от тех лиц, кто эти переговоры вел.
Для получения поддержки в лице знатных дворян он устраивал в своем доме собрания, «забавы картами» и «иные утехи». Там он собирал всю важную информацию и заводил любопытные знакомства. При помощи Матвеева в Голландию приезжали русские юноши, обучавшиеся в местных учреждениях.
Когда пошел разговор о подписании мирного соглашения со Швецией, Андрей Артамонович ездил между Гаагой, Парижем и Лондоном, поочередно предлагая им выступить посредниками. Получалось это не очень хорошо, так как европейские державы были заинтересованы в войне между Россией и Швецией - тогда шведский король не лез в их дела. Параллельно с этим Матвеев решал и другие вопросы: во Франции - пытался договориться об освобождении задержанных торговых судово подписании трудового договора (не увенчалось успехом), в Англии - старался убедить не признавать польским королём Станислава Лещинского. Но Матвеева не воспринимали всерьез, сам он высказался, что «дружба с французами, чрез сладость своих комплиментов, в прибыльном деле малой случай нам кажет», а про англичан записал, что «в тонкостях и пронырствах субтельнее самих французов» и у них «от слов гладких и бесплодных происходит одна трата времени».
В Лондоне с Матвеевым произошла настоящая детективная ситуация. Русский посланник вывез из британской столицы якобы «знаки ордена Подвязки», которые были пожалованы еще его отцу. На самом же деле украшение к ордену Подвязки никакого отношения не имело. Подвеску эту Матвеев передал в Кабинет иностранных дел и приложил записку, что вещь эта предназначалась Артамону Матвееву от короля Карла II за поддержку в годы изгнания. В России тогда еще не было традиции носить ордена, так что этот знак «честно без ношения содержан был в доме его господина Матвеева». При этом в списке кавалеров ордена имени Матвеева не найдено. Отсюда берет свое начало версия, что украшение было попросту куплено Андреем Артамоновичем у какого-то английского ювелира как знак доказательства почетности своей фамилии. Визуально подвеска действительно отличается от той, что носят кавалеры ордена, например, орел на ней двуглавый, а должен быть одноглавый. Но польза от этой истории была - в России именно тогда появилась собственная наградная система.
В 1708 году Матвеева арестовали в Лондоне по жалобе кредитора за якобы невыплаченные 50 фунтов, что вызвало возмущение в российском правительстве. Российского посла выпустили через несколько часов, но скандал уже поднялся страшный. Уже оказавшись на свободе, Матвеев рассказывал, что эти «жестокие люди» применяли к нему насилие и «вообще не уважают обычное право». Именно после этой ситуации в Англии был принят закон, в котором впервые прозвучало выражение «дипломатический иммунитет». Позже, в 1710 году английский посол Уитворт принес ему официальные извинения от британской королевы. К слову, в этом извинении, написанном на имя Петра I, царь впервые именовался «цесарем», то есть императором, несмотря на то, что титул этот он принял только 11 лет спустя.
А еще Матвеев пытался завербовать в российские агенты самого Джона Черчилля, первого герцога Мальборо (самого выдающегося английского полководца в истории, спешу заметить). Ему предлагались большие деньги и крупные княжества: Киевское, Владимирское или Сибирское. Идея эта ни к чему не привела: британец лишь отделался общими фразами и ушел от ответа.
В 1712 году Матвеева переводят из Гааги в Вену. Пётр I тогда занимался подготовкой к Прутскому походу и дал указания заключить антитурецкий союз, но Андрею Артамоновичу не удалось добиться особых выгод в этом деле. Зато император Священной Римской империи Карл VI пожаловал Матвееву потомственный графский титул, который признали и в России.
В 1720 году Матвеев женился третий раз, на вдове придворного стольника Анастасии Аргамаковой, уже имевшей сына, который стал воспитываться в доме Андрея Артамоновича. Она помогала мужу во всех его делах и стала придворной дамой будущей императрицы Анны Иоанновны, но вскоре по просьбе Матвеева была переведена обратно, так как расходы на исполнение ее обязанностей превышали доходы. Общих детей у них не было. В Париже были написаны их с мужем портреты в европейских платьях. Сейчас они хранятся в Эрмитаже.
Всего Матвеев имел 5 детей: Алексей умер во младенчестве; Фёдор дослужился до подполковника и стал первым русским человеком, вызвавшим соперника на дуэль, именно с его смертью прервался род графов Матвеевых, а все наследство перешло женской половине семейства; Мария стала одной из фавориток Петра I; Наталья и Екатерина.
Андрей Артамонович всегда придерживался «западнических» позиций. В его собственности находилась одна из лучших в России частных библиотек, в которой он хранил тысячи привезенных книг. Известна была и его домовая церковь, в которой хранились дорогие образа, серебряные вещи и прочие украшения. Современник его, камер-юнгер Берхгольц оставил воспоминания от посещения дома Матвеева: «Граф Матвеев и дочь его, Румянцева, провели нас в залу, где должны были танцевать. Она необыкновенно хороша, украшена разными любопытными картинами и притом очень велика. Между многими редкими и замечательными картинами граф показывал нам портреты умершей жены своей, которая в молодости слыла совершенною красавицею, и теперешней госпожи Румянцевой, когда ей было не более года или двух лет. Она изображена нагою, но сделана прекрасно. В середине залы висела превосходная люстра, на которой было зажжено по крайней мере 20 толстых свечей, дававших, вместе с другими свечами, расставленными пирамидально на нижних окнах, большой свет».
Посол же вернулся на родину и сразу был поставлен во главе Навигацкой школы и Морской академии. Затем он стал сенатором и президентом Юстиц-коллегии. Именно Матвеев был тем человеком, который подписал смертный приговор сыну Петра царевичу Алексею. В 1724-1725 годах он возглавлял Правительствующий сенат в Москве и проводил там ревизию, во время которой выявил «непостижимое воровство и хищения». По итогу многие понесли суровое наказание, один секретарь воеводской канцелярии даже был повешен. Однако при дворе эти решения восприняли как самоуправство. В 1727 году Матвеева отправили в отставку.
В свободное время он занимался описанием Стрелецкого бунта 1682 года и последующих за ним событий. Оно отличалось не объективными суждениями, царевна Софья и род Милославских были выставлены главными виновниками кровавых событий, а Нарышкины, наоборот, сильно возвеличены. Также Матвеев написал «Дневник неофициальной миссии ко французскому двору», одной из первых русских книг о Франции.
Следующих назначений Андрей Артамонович не дождался - он умер в 1728 году и был похоронен рядом с отцом. Любопытно, что тело его упокоилось в той же церкви, что и Иван Милославский, о надругательстве над трупом которого Матвеев восторженно поведал в своих записках. В 1938 году эта церковь и вовсе была снесена, а могила Матвеева утрачена.