Анфиса проснулась от того, что её разбудила кошка. Мурка запрыгнула на кровать, подошла к Анфисе и, видя, что та спит, принюхалась к глазам, а потом тихонько лизнула левое веко.
— Я смотрю — ты проголодалась, тебе прямо невтерпёж, бессовестная, — проворчала Анфиса вставая.
Настроение было паршивое. С тех пор, как умер муж Анфиса не любила просыпаться в одиночестве. Тоска по мужу не отпускала, никак не могла привыкнуть к новому порядку по утрам, когда надо было только кошку накормить да себя обиходить. Она даже не замечала каким было утро — солнечным или пасмурным. Всё равно на душе было пасмурно.
— Иди, лопай, нахалка. Почему спать не даёшь? Я же тебя не трогаю, когда ты в кресле дрыхнешь. Совсем терпения никакого.
Анфиса подошла к столу, заглянула в ноутбук и решила включить музыку. Щёлкнула мышкой, не особо разглядывая, что там включает.
Первые же звуки вместо того, чтобы улучшить настроение, вызвали в душе бурю эмоций и слёзы непроизвольно потекли по щекам.
Сидела в кресле, слушала этот старый вальс и тихо плакала. Перед глазами возник зал, в котором собрался их коллектив на торжество. Коллеги все нарядные в большинстве своем уже присутствовали, но еще не начинали, поджидали опаздывающих.
Народ переговаривался, ребята негромко настраивали музыку.
В зал влетела, потому что тихо она не ходила, Татьяна, председатель профсоюзного комитета, и прямиком направилась к руководителям, видимо с какими–то организационными вопросами.
Руководители, начальник и главный инженер, стояли в сторонке, о чем–то разговаривали и посмеивались.
Вдруг из динамиков громко полилось: «Вальс устарел, говорит кое-кто смеясь…», начальник обернулся, увидел Татьяну, подхватил ее и закружил в вальсе.
Все разом замолчали, глядя как он кружит её по залу. Это было изумительно! Они кружились и кружились без остановки, пока последние звуки не затихли и не раздались аплодисменты.
Народ зашумел, заговорил. А Анфиса стояла обалдевшая, стояла и завидовала, потому что так кружиться не умела, и ревновала, и любовалась, и гордилась. Общим в душе была какофония чувств.
Она знала, что её муж, а это был он, хорошо вальсирует. Но не могла и предположить, что Татьяна может так поддержать, выдержать такой же темп.
И вот через много лет звуки этого «Вальса о вальсе» вызвали такой всплеск эмоций в её душе, что она заново переживала те чувства, но уже с сожалением, что за давностью лет ничего нельзя вернуть, и потому лила слёзы в три ручья.
Мурка, закончив свою трапезу, посмотрела на хозяйку внимательным взглядом, подошла и запрыгнула на колени.
— Ну что тебе надо, что? — спросила Анфиса, —ты пришла меня успокоить? Ты права, не нужно лить слёзы по прошлому. Что прошло, того уже не вернёшь. Но как же тошно быть одной, если бы ты только знала.
Дорогой читатель, благодарю за прочтение! Подпишись на канал, чтобы не пропустить новые истории
