Почему из всех женщин, которые у него были, он выбрал именно ее? Он до сих пор задавался этим вопросом. Когда то она была яркой , даже можно сказать красивой брюнеткой. Эта красота просматривалась, играла даже в ее тридцать три года, когда они познакомились. Да красивая, да яркая, но не было в ней какой то изюминки, живости что ли. Да еще эта массивность. Она не была толстой, но грозила со временем превратиться в тяжеловеса, на котором пашут огороды в деревнях. Городская, образованная. На момент встречи имевшая два высших образования, дочь подростка, да мамашу стервозу. Пахала за троих в какой- то крутой фирме, обеспечивая жизнь всей семьи. Почему она? Может потому, что ничего не требовала, приняла его правила как данность и подчинилась его внутренней силе. Подчинять он умел…
Почему именно он? Она не раз думала о том, как сложилась бы ее жизнь, выбери она другого. После развода мужчин было не мало. Разные были предложения; и руки, и сердца, и кошелька, но почему именно он? Вояка, прошедший к своим сорока не одну горячую точку, изуродованный шрамами не только снаружи, но и изнутри. Была в нем та сила, которая как магнитом притягивала женщин, сила, которая мешала мыслить рационально, сила, заставляющая бродить кровь как молодое виноградное вино. Она не сопротивлялась, даже если бы могла, не устояла бы. Таким не сопротивляются, за такими идут, как телушки на привязи. И она пошла…
У них сложился неплохой тандем. Она фонтанировала идеями, он претворял их в жизнь. Бизнес процветал, но чем большего они добивались, тем более далекими и черствыми они становились по отношению друг другу. Он все чаще созванивался со своими друзьями, которые продолжали свое кровавое турне по горячим точкам, она замыкалась в себе и понимала, что ничего его не держит около нее. Семь лет брака, который и браком назвать было сложно. Сотрудничество деловых людей… и она понимала, что очередная командировка это дело времени.
Но иногда в жизни случаются события, которых уже никто не ждет. Божий промысел? Он вез ее в больницу с приступом аппендицита и раздраженно думал о том, что подписание контракта придется перенести на пару недель. Как не вовремя, все уже было оговорено, и мужики ждали его, но как не вовремя…
Молодая докторша, еще не заезженная системой, искренне улыбалась ей и говорила про какие-то двенадцать недель, про бережное отношение к себе и поздравляла ее. Она ничего не могла понять, только в его глазах видела гремучую смесь эмоций; гнев, радость, непонимание и где то глубоко пряталась тоска, она это видела. Ей было сорок два.
Решение принимал он, она как всегда подчинилась и приняла все, что он делал как истину в последней инстанции. Он оберегал ее и заботился, он ждал своего первенца. Но это не было ожидание чуда, она смотрела в его глаза и видела тоску, поселившуюся задолго до вести о ее беременности. Он не мог скрыть своих чувств, он давно уже был не с ней.
Роды прошли благополучно, и она надеялась, что забота о сыне объединит их, сплотит их довольно странную семью, и он почувствует свою нужность именно им, своей жене и сыну. Он был с ними, но все чаще уезжал на встречи однополчан, все чаще приезжали друзья из далеких командировок и он оживал, воспоминания заставляли блестеть его глаза, эмоции фонтанировали, мужской хохот до поздней ночи стоял в их саду.
Он не любил ее. Наверное, другой покрутил бы пальцем у виска и спросил; «старик, что тебе еще надо». Он не любил и годы рядом с ней тянулись как дешевая жвачка.
Сыну было семь лет, когда он сказал, что едет в трехмесячную командировку на стройку. Возражать она не имела право, решение, как всегда, принимал он. Она видела, как он суетился и радовался грядущим переменам.
Он уехал, поцеловав сына и небрежно прижав ее к себе напоследок. Лето пролетело незаметно. Бизнес остался на ней, ребенок требовал внимания, надвигалась осень, а с ней и первый класс, и школьные заботы.
_Когда же ты вернешься?
-Я теперь долго не вернусь?
-Почему?
-А мне теперь одна дорога, только вперед.
-….
-контракт на год. Ждите через год.
Он не любил ее, она это знала, но такого она от него не ожидала. И даже не смотря на такое откровенное предательство, она любила его.
Она писала ему каждый день, про сына, про бизнес, про дела, которые он оставил незавершенными. Он отвечал сухо и по делу. В отпуск он не пришел, не счел нужным. И жизнь продолжалась дальше в ожидании его возвращения. На расстоянии забылись все обиды, да и не в игрушки играл, она все понимала. Молиться она не умела, да и не верила, просто писала, что ждет, любит, что после его возвращения все изменится и будет так, как он скажет. Писала, что он единственный, родной и главный мужчина в ее жизни. Он отвечал, но как- то походя, как будто забывая, что у него есть не только жена, но и сын.
А потом он пропал. Прошел год и он должен был вернуться домой, но не вернулся. Она подняла на ноги военкомат, связи, друзей и знакомых. Ответ был один; контракт закончился, уехал домой, в списках пропавших не значится. Она день за днем перечитывала его сообщения, думала, анализировала, что могло произойти, что могло с ним случиться. Он, прошедший в своей жизни столько войн, умудренный жизненным опытом, настоящий мужик… он не мог пропасть просто так, просто исчезнуть… Она продолжала писать день за днем, как писала весь этот год. Она искала его, но результатов не было. Его не было ни в живых, ни в мертвых. Бизнес постепенно приходил в запустение, не было его, не было контроля, она теряла рычаги управления. Да и кто ее будет слушать, когда правил всегда он. Железно, четко, беспрекословно. Его боялись, но уважали, она была никем не только для него, но и для партнеров. Не было помощи от государства, он же не умер, но и живым она его не видела. Она писала месяц, два, три, год. Это был утренний ритуал; «у нас все хорошо, мы тебя любим и ждем»
Когда то надежда умирает. Она постепенно капля за каплей просачивается из сосуда, в котором давно образовались трещины. И не остается ничего. Только паутина и тлен. Она перестала ждать, и в это утро написала ему; «люблю, верю, что жив, будь счастлив…»
Он проснулся от привычного звука телефона, извещающего о приходе сообщения. Прочитав его, он отключил телефон, повернулся и уткнулся носом в копну рыжих волос. Год с ней пролетел как один день. Он любил ее до дрожи, до сих пор не понимая, как такое произошло с ним. Мужик, который всегда и все решал сам, здесь оказался в роли подчиненного, просящего, ждущего любви и ласки, как бездомный пес ждет кость. Она потянулась, открыла глаза и вопросительно посмотрела на него. Он глубоко с шумом втянул в себя воздух, будто собрался нырять в бездонную пропасть и сказал; « все в прошлом».