Женился Петя на Валентине. Это Валентина беременная сделалась неожиданно.
- Мне за тридцать, - сказала она, - и возраст уже критический. Буду рожать себе младенца непременно. А ты уж смотри сам - хочешь расписывайся со мной, а хочешь - живи по-прежнему холостяком. Я не навязываюсь особо.
А Петя и подумал себе. “А чего бы и не пожениться? Валентина - женщина положительная. Работа у нее хорошая. Декретные нормальные, небось, будут. Дитя родим. Станем жить семьей по-человечески. А то будто негодяй я в глазах общественности - бросил женщину в положении. И в ус не дую”.
- Так и быть, - сказал он, - уговорила. Ребенку, понятное дело, лучше в полной семье выращиваться. Чтобы отец у него и любящая обстановка.
И вот поженились они. Жить начали в квартире тещи, Ольги Борисовны. Она ее ранее квартирантам сдавала, а теперь дочке отдала семьей проживать. “Петр твой зарабатывает копейки, - так теща хихикнула, - живите уж. Глупо при наличии излишнего жилья по съемным углам тебе, Валя, околачиваться. И с голоду ласты протянете, небось, при таком смешном обеспечении. У Пети оклад как пенсия моя, обхохочешься прямо”.
Квартира хорошая, места достаточно. В одной комнате Валя с новорожденным, в другой Петя на диване спит - ему на работу, а Геннадий беспокойный получился. Кричит много и заливисто. Жить вполне можно.
Но как родился Геннадий, так Ольга Борисовна будто на работу к дочке своей приходить начала. Порой и ночевать останется. И нагло так заходит - как к себе домой.
А Пете сначала удобно было. С Геннадием он все равно не возится - боится таких детишек трехкилограммовых. Пищит этот младенец круглосуточно. Здоровье у него не совсем удачное. А Пете чем помочь? У него лично молочной груди не имеется. А теща вокруг Геннадия скачет, в четыре руки с ним как-то женщины управляются.
А потом проблемы всякие полезли вдруг.
Так уж молодая мать младенцем увлеклась, что на женские обязанности рукой отмахиваться стала. На кастрюли отмахивается, рубашки Пете не утюжит. Порой и беспорядок дома наблюдается - то лужа где, то погремушки накиданы.
Придет Петя домой - а там кастрюли совершенно пустые. “Ой, - жена скажет, - Геннадий сегодня блажит безостановочно. А еще в поликлинике торчали долго. Поскреби по сусекам”. И теща лезет. “И нам чего-нибудь готовь. Не присели нынче с новорожденным. А сейчас купать его станем и в агушки веселые играть. Ежели суп какой затеваешь, то от специй воздержись. Валентине такое лишнее. В прошлый раз перца накидал. Думать-то головой нужно, а не тем, чем привык ты, Петя. Мать кормящая тут, а не абы чего”.
И теща, как ночует, так к Валентине в комнату забирается. А он одинокий на диване так и валяется. И тоскливо ему. Не так семью себе представлял. Будто и не муж он, и не покровитель. А табурет на ножках.
Пробовал супруге намекать. Мол, к чему тут теща нам? Хочу приходить домой и внимание получать от законной супруги. Чтобы на диван ко мне она наведывалась. И приготовить обязана кормильцу. Хочу, чтобы я тут роль главы имел. Иные-то женщины живут самостоятельно, без маминых юбок. И все успевают. И мужу внимание уделяют. И дети у них воспитанные - не кричат и не куролесят. И оклады небольшие растягивать как-то умудряются.
А Валя прямо сердилась.
- Мне чего же, - говорила, - маму из собственной квартиры выставить? И с тебя пользы - что с барана молока. Геннадием ты не занимаешься. По хозяйству не суетишься добровольно. А она мне помогает очень. Ребенку супчик готовит. Меня в парикмахерскую отпустит. В поликлинике очередь займет. Нет, маменьке тут всегда мы с Геннадием рады-радешеньки.
И отказалась Валя Ольгу Борисовну от дома отваживать. Даже надулась на супруга.
А Петя репу чешет. Женился вот. Пошел навстречу. Ребенок в семье полной воспитывается. Зарплату им Петя носит. Пусть и небольшую, но стабильную. А ему чего же в ответ? А ему маму Валину, внимания женского ноль, еды не имеется, дома не всегда убрано. И надо было в авантюру эту лезть? Правильно люди говорят - ничего в браке мужчина не приобретает. А вот теряет достаточно. И теща по дому еще вечно ползает. Кряхтит, команды раздает. Когда памперсы Геннадию заменить, когда купать его волочить. Или что у коляски колеса плоховато промыты. Петя уж и здороваться перестал с Ольгой Борисовной. И не скрывает глубокой неприязни. Прямо открыто на тещу хмуро поглядывает. Где и в перепалку вступит.
На работе с коллегой советовался. Тот тоже молодой отец был.
- Как, - Петя спрашивал, - от тещи этой избавиться? Главой семьи себя вообразила. Прямо спасу от нее нет. Хоть в шею ее выталкивай.
- Тут решение простое, - коллега сказал, - берите, Петр, вашу семью в зубы. И дуйте на нейтральное жилье. Чтобы, значит, теща к вам туда не скакала по первому своему желанию. Супруга ваша, лишенная пуповины, сразу начнет исправляться в положительную сторону. Но и вам придется поболе в семье участвовать. Геннадия бояться перестать. Сымайте же жилье без промедления. Вот мой бесплатный совет. Я так все и провернул. Напугал супругу разводом и будущей незавидной участью. Покумекала она, вещи собрала и за мной рванула. Сохранили семью, счастливо теперича проживаем. Теща раз в месяц наведывается. Чаю попьет - и до свидания. Особых нареканий пока к ней не имеем.
И Петя домой с работы явился воодушевленный. Даже про пустую кастрюлю промолчал.
- Снимай, - говорит, - декретные, Валентина. Арендовать квартиру будем. Я уж и вариант присмотрел. На самом дальнем отшибе. Ольге Борисовне с пятью пересадками туда добираться. Надоело мне в такой семье непонятной жить. Тут и до развода, чую, недалеко. Это ежели семьей дорожишь. И ребенку этому отец еще требуется. Сохраним семью и заживем счастливо. Все мне так советуют.
А Валентина декретными делиться не хочет. “Ишь, - говорит, - рот открыл на декретные. Это для Геннадия припасено. И не поедем мы никуда. Нам и тут совсем неплохо”.
И не поехала. С тещей купать Геннадия пошла. Еще и фыркнула на Петю.
А ему чего делать? Хоть разводись. И лишай Геннадия родного отца. Еще и в глазах общественности негодяем оказывайся. Невозможно жить ведь в таком положении.