Люда со свекровью ссорилась редко, но метко. Несмотря на то, что обе женщины были неконфликтные и с отходчивым легким характером, разные уклады семей давали о себе знать.
Например, Людина мама в суп клала крупные куски картофеля, а иногда и целые клубни. Луковицу тоже кидала целиком, чтобы потом достать и выбросить. Морковку резала на четыре части. А свекровка учила резать овощи мелко, чтобы помещались в ложку. Иначе что это за суп?
На счет мяса тоже спорили. В Людиной семье признавали только куриные грудки, бедра, крылышки, уважали куски свежей говядины. В семье мужа был настоящий культ субпродуктов и экзотических для современного человека мясных частей, типа свиных хвостиков. Впервые увидев свиные хвостики в супе, Люда прыснула со смеху, чем страшно обидела Зинаиду Павловну. Но как тут не смеяться, если розовые вытянутые разварившиеся хвостики похожи на… Впрочем, это не важно.
В Людиной семье всегда без всяких реверансов спрашивали, мол, ты куда? В семье у свекрови спрашивать такое было неприлично. А ответ прилетал только жесткий ответ «на Кудыкину гору». Люда обижалась, даже плакала. Потом ей муж объяснил, мол, мама суеверная, считает, что нельзя спрашивать человека, куда он идет. Иначе пути не будет.
В целом к традициям новой семьи Люда относилась с уважением, или хотя бы делала вид, что уважает мнение свекрови. В конце концов, с волками жить – по-волчьи выть. Но некоторые суеверия казались ей уж совсем бестолковыми.
Например, однажды Люда потеряла телефон, и никак не могла его найти. Батарея разрядилась, поэтому мобильник не звонил, и понять, где он затерялся в квартире, не было никакой возможности. Люда искала его минут двадцать, а потом вспомнила старый бабушкин метод. Привязала изящный дамский поясок к ножке стула и три раза произнесла: «Чертик-чертик, поиграй, и назад отдай мой телефон». Конечно, через минуту нашла – это же всегда срабатывает…Похвасталась свекрови. Зинаида Павловна же, узнав о такой находке, начала жутко кричать, как будто Люда совершила что-то ужасное, например, оставила незакрытыми газовые конфорки.
- Из-за тебя будем все в аду гореть! - орет.
Люда не понимала, причем тут ад. В ее семье все так делали, и мама, и бабушка, и ничего страшного не случалось. А свекровь не унималась, топала ногами, размахивала руками, брызгала слюной. Даром что интеллигенция в седьмом поколении, человек с высшим техническим образованием! Как назло, выходной был, чтобы не продолжать ругань, разошлись по комнатам. Потом Люда слышит: свекровь в дверь скребется, извиняется из-за двери.
- Дочка, ты уж извини меня, не обижайся, вспылила. Нужно было тебе все объяснить, все подробно рассказать. Понимаешь, есть такие слова, которые произносить нельзя. Эти слова – они ведь заклинания. Потому твой способ и действует. И пока ты делаешь заклинание на вещь, которая потерялась в доме, ничего страшного не произойдет. Но если вещи нет в этой квартире, и уж тем более нет в этом мире… Вот тогда может случиться беда. Тогда вместо пропажи он вернет тебе подделку, а заберет из этого мира что-то нужное, ценное, живое. Поняла меня? Будь осторожнее, пожалуйста. И пока ты в моем доме, никаких упоминаний сама знаешь кого. Ни при каких обстоятельствах. Поняла? Я тебе пирог испекла с вишней, будешь?
Люда, недоверчиво озираясь, вышла из комнаты. В коридоре пахло пирогом. Свекровь улыбалась. Обнялись. Поплакали, помирились.
Но Люда, та, конечно, гнула втихаря свою линию. При свекрови никогда бабушкиным заклинанием не пользовалась. А когда ее нет – только в путь. И всегда помогало. Ну а почему не пользоваться, если вся страна пользуется. Вот однажды бабушка так сестру нашла. Сестра пропала, два дня не выходила на связь. А бабушка привязала свой поясок к ножке стула, и бормочет. «Чертик-чертик, поиграй и назад отдай сестрицу Иринушку». Сестра, кстати, вернулась через два часа. Кое-как приковыляла домой. Оказывается, когда она проходила мимо одного из домов в частном секторе, вдруг почувствовала сильный удар по голове и перед глазами потемнело. Потом помнит урывками. Как очнулась в овраге, полном воды. Как чуть не утонула там, как пыталась выбраться. Как кричала, звала на помощь. Но никто не приходил.
А потом вдруг появился мужик. Странный, одноглазый, худющий, смуглый, как черт. И такой же насмешливый. Он и помог ей выбраться. Ира стала его благодарить, хотела имя узнать, а он отнекивается. Она присмотрелась к нему повнимательнее, а у него из-под куртки поясок дамский торчит, вернее, висит, словно хвост. А потом мужик и вовсе пропал, словно испарился в воздухе. Кое-как поковыляла домой – вся в ушибах, ссадинах. Врач констатировал сотрясение мозга. Вещи ценные, деньги – все украли. Но ничего – дошла.
Так-то Люда знала, что с помощью заклинания про чертика можно было и человека вернуть. Но самой искать человека таким образом ей не приходилось. Саша, муж Людочки, был человеком крайне ответственным и предусмотрительным. Он практически не задерживался на работе, а если задерживался – то всегда предупреждал. Пил мало, здоровье имел крепкое, каждую копейку нес в семью. А на других женщин вообще не смотрел, даже на картинках. Ну ладно, на картинках смотрел иногда, Люда подсмотрела в его телефоне. А в жизни – ни-ни.
Саша всегда приходил вовремя. А вот однажды – не пришел. Люда подождала до восьми. Потом до десяти, обрывая телефон. Потом до одиннадцати… Всю ночь они со свекровью просидели на диване, прислушиваясь, не скрипнет ли входная дверь. Но дверь не скрипнула.
Утром свекровь бросилась обзванивать специальные службы. Сына нигде не было – ни в морге, ни в больнице. Люда сходила с ума. Она тихонько закрылась в комнате. Развязала поясок халата. И тихо-тихо, так, чтобы свекровь не слышала, одними прошептала: «Чертик-чертик, поиграй и назад отдай моего мужа Александра».
Скинув халат, она переоделась в платье, и принялась накрывать на стол. Бабушкина сестра пришла через два часа? Значит, и муж вот-вот вернется. На руке красовались часы – крупные, украшенные блестками и стразами. Это Саша подарил два года назад, хотя свекровь считала, что такие подарки делать нельзя – к расставанию. Но что бы она понимала, эта свекровь.
Люда успела сделать «оливье» и «селедку под шубой» - их Саша любил больше всего на свете. Рассчитала все верно – в дверь позвонили. Зинаида Павловна бросилась к двери. Послышались крики радости.
Саша стоял в коридоре – веселый, здоровый, чистый, словно бы помолодевший. На все вопросы о том, где был, и что с ним случилось, отвечал уклончиво, будто что-то скрывал. Где-то в Людином мозгу возникло неприятное подозрение. Мол, что же такое с ним могло произойти? Любовница? И что тогда делать? Спустить все на тормозах? Не заметить?
- Ну, прошу к столу! – в итоге преувеличенно беззаботно произнесла Люда. Голос ее звучал весело, но в голове вертелись разные мысли. Как-то странно, непривычно выглядел Саша. Вроде он такой же, как и всегда, а вроде и нет. Вот, к примеру, сел за стол, а руки не помыл. Саша не помыл руки, придя с улицы. Странно.
- Все в порядке. Вы, наверное, меня совсем заждались. А я просто хотел помочь Коле в гараже, а потом незаметно для себя уснул, и вот… А на работе у меня все равно отгул.
Людины подозрения укреплялись с каждый минутой. Во-первых, ни в каком гараже муже не был. Кому-кому, а другу Коле она позвонила в первую очередь. Во-вторых, у него совершенно точно сегодня не отгул. Напротив, сегодня очень важный день, и присутствие мужа на работе было очень, очень желательным. Кто бы стал его отпускать. Саша врал, и от этого незамысловатого вранья было еще более жутко, чем от его отсутствия.
Муж накладывал «селедку под шубой» в тарелку, ел, нахваливал, опять ел, стуча вилкой по тарелке. Но что-то в нем было невыносимое, пугающее, чужое. И в этой прерываемой чавканьем тишине вдруг раздался звонок. Это мобильник свекрови взорвался тревожной трелью. Мол, Зинаида Павловна, мы с прискорбием вам сообщаем, что ваш сын попал в аварию. Вы должны приехать на опознание тела в…
- Не может быть, он дома! – сказала свекровь как можно спокойнее. Но Люда видела, как лицо ее сползло.
- Мама, что с тобой? – с деланным волнением спросил Саша.
- С сердцем плохо, сынок! – тихо прошептала Зинаида Павловна. – Найди мне таблетку, сынок.
Саша взял пластиковый ящичек-аптечку и начал копаться в нем, пытаясь найти нужно лекарство. Свекровь медленно сползла со стула, и когда Люда бросилась к ней, успела прошептать только: «Зеркало. Дочка, бегом, закрой зеркало. Иначе он тебя утащит…»
Впервые Люда поверила свекрови. Впервые знала, что та тысячу раз права. Что это совершенно точно не ее сын. В три прыжка преодолела она коридор, неся в руках полотенце. Огромное зеркальное трюмо колебалось и подпрыгивало, будто попало в турбулентность. Люда занавесила зеркало… И оказалась в темноте. Сняла полотенце… Через зеркальную поверность трюмо она видела, как Зинаида Павловна ползет по коридору, пытаясь сбежать от того, кто еще пару минут назад выдавал себя за ее сына. Прямо перед ней стоял телефон, но невозможно было снять трубку, дотянувшись до аппарата. Потому что телефон стоял там, за стеклом, снаружи. А она была в зеркале, внутри.
Телефон зазвонил, пока Зинаида Павловна ползла по коридору. Саша спокойно снял трубку.
- Нет, я не умер, я здесь, дома. Умер кто-то другой. Проверяйте, пожалуйста, информацию, вы маму до инфаркта довели.
- Я здесь, спасите! – кричала Люда. Но очевидно было, что на том конце сети ее не слышали. Только Саша услышал ее слабый голос. Услышал… и улыбнулся.
- Не успела! – как-то по-змеиному прошептал он. Не успела…
Трюмо не давало полного обзора квартиры, но Люда вдруг увидела, как свекровь внезапно вскочила, и с криками «Уничтожу тебя, нечисть!» бросилась вон из квартиры. Люда впервые молилась, надеясь, что Зинаида Павловна знала, что делает. Что она нарочно обманула чертика… Пожалуйста, пусть свекровь окажется права.