К старообрядческим иконописцам в Казани, как и в целом по империи, относились неоднозначно:
- с одной стороны, представители официальной церкви не пренебрегали обращением с заказами на изготовление и поновление икон к искусным мастерам — и не важно, к какой конфессии они принадлежали;
- с другой стороны, на высоком архиерейском уровне это всячески порицалось: создавались наблюдательные комиссии, с «неверно писанными» образами, к которым относились вместе с расхожими поточными иконами и старообрядческие иконы более «искусного» письма, боролись.
А вот старообрядцы, напротив, достаточно ограниченно пользовались услугами мастеров, придерживавшихся официального православия, вплоть до начала
XX в.
***
5 июня 1872 г., в день Сошествия св. Духа, архиепископ Казанский и Свияжский Антоний обратил внимание на поновленный запрестольный крест, на котором распятый Спаситель был изображен, по мнению владыки, «не православно». Особенно смутило архиерея «простертие перство руки» в «искаженном» виде.
Чтобы выявить, кто в Казани занимается иконописанием и продажей старообрядческих икон, было проведено целое расследование.
Священник Георгиевской церкви Павел Воздвиженский установил, что «в его благочинии находились двое главных раскольнических иконописцев», проживавших в Георгиевском приходе (четвертая часть города).
Архиепископ обязал его обратить надлежащее внимание на «неправильность» поновленных икон в церквях и не допускать к иконописным работам старообрядцев.
Спустя какое-то время в «Русский ведомостях» появилась анонимная заметка с этим распоряжением. Далее она же появилась на страницах выпуска № 5 местной «Камско-Волжской газеты».
Резонанс был колоссальный.
Влиятельные старообрядцы Казани, приверженцы «древлего православия», среди которых было много знатоков иконописи, выступили за сохранение и «консервирование» древних приемов иконописания.
В связи с этим профессор Казанской духовной семинарии и доктор богословия Николай Николаевич Ивановский, проводивший с 1870 г. на постоянной основе беседы с ревнителями «древлего благочестия» в Казани, вынужден был встать на защиту, по его мнению, неправильно истолкованной резолюции архиерея, переданной «не в надлежащей полноте» и односторонне освещенной на страницах газет.