Наверно, лучше было б публиковать материалы по порядку, но так получилось, что я поделилась сначала комментарием Даниила Бермана, потом последним словом Дарьи*, и вот только теперь добралась до прений (которые состоялись ещё 19 января); в день, когда уже прозвучал приговор. И всё равно я считаю важным, чтобы люди могли самостоятельно ознакомиться с материалами дела, которые оглашались в открытом судебном заседании, но, понятное дело, не у всех была возможность поприсутствовать. Публикую я БЕЗ своего комментария или оценки. И я надеюсь, что смогла передать точно (конечно, вживую всё звучит более гладко и понятно, чем выходит при переводе в письменную речь).
- (полужирным шрифтом выделила то, что выделялось в речи интонационно).
"Уважаемый суд, уважаемые участники процесса, уважаемые присутствующие! Я полностью присоединяюсь к словам своей подзащитной. На этом суде я не скажу вам ничего сверхнового, ничего сверхсенсационного, я не смогу это сделать. Единственное, что я могу сделать - это оценить то, что мы исследовали в ходе судебного следствия. Я очень не люблю, когда пытаются отрицать очевидное, и сам стараюсь никогда этим не заниматься, поэтому я лишь буду говорить о том, что очевидно и о том, что надуманно.
В первую очередь, я хочу обратить внимание, что все те обстоятельства, о которых говорил уважаемый государственный обвинитель в объективной стороне преступления - об этих обстоятельствах моя подзащитная сообщила в первый же свой допрос после задержания в течение девятичасового допроса с адвокатом по назначению, меня там не было! У неё не было времени на согласование своих действий, как мне всё это представляется; она последовательно сообщала обо всех обстоятельствах следствию как в ходе допроса после задержания, так и дополняла свои показания, заявляя ходатайство о своём допросе, никоим образом ничего не скрывала; всё, что знала, рассказала. В том числе дополняла свои показания в ходе данного судебного следствия. Она не отказалась от каких-то своих показаний, не отрицала, лишь только дополняла и уточняла.
Таким образом, вот эта вот картина о том, что всё-таки произошло, - большая заслуга моей подзащитной: в том, что она всё это открыто и честно рассказала. Мы сегодня даём этому оценку.
Но вот с точки зрения умысла, на мой взгляд, обвинение здесь не выдерживает никакой критики вообще, потому что, по принципу, оно подаётся так, что оно как бы разбито на этапы. И на каждом этапе обвинение говорит: вот здесь оно достаточно очевидно; вот здесь оно достаточно вроде бы понятно, и всё складывается, но общая картина не складывается вообще.
Обвинение в своём обвинительном заключении утверждает, что моя подзащитная - человек хладнокровный, расчётливый, который способен на активные действия. Например, на некоторых этапах она совершает такие действия, которые говорят совершенно об обратном. И первый вопрос к данному обвинению у меня один: в какой момент Трепова* стала соучастником террористического акта? Вот из этого обвинительного заключения мне это совершенно неясно. Там есть обстоятельства, которые объективно свидетельствуют, что в ней активно возбуждалось участие в этих шпионских играх и так далее, что ей безусловно нравилось (об этом я попозже скажу. *???*). Но всё это как раз говорит о том, что она не знала о том, что находится в данной статуэтке. Но не только не знала, но и не могла знать.
Первый мой вопрос такой (из её первых показаний, с которыми я ознакомился): зачем ей поручали фотографировать книги Максима Фомина? Это никак не было связано с её легендой, и, насколько я понимаю, в той версии, которую предлагает обвинение, она уже к этому моменту вероятно знала, они уже договорились, ей сказали, что "мы тебе вручим коробку или что-то, что сделает, что причинит смерть потерпевшему". Но зачем тогда человеку, который принял на себя, так я понимаю; добровольно согласился совершить террористический акт, после этого поручать ему фотографировать книги? Если бы она была холодным, расчётливым человеком, который способен совершать подобные преступления, она б сказала: "Зачем это нужно? Зачем мне лишний раз ходить под камеры? Зачем лишний раз светиться в каких-то общественных местах?" Нет. В данном бы случае, скорее всего, всё было продумано с начала до конца. Но в данном случае, в том числе на стадии непосредственно самого совершения, всё это выглядит крайне неочевидно.
Потерпевшие давали показания, и я отношусь к ним с уважением, но я обращаю внимание, что та видеозапись, которую я попросил здесь исследовать в ходе судебного следствия, она несколько даёт другую картину, которую нам представляет обвинение. Ведь фактически обвинение утверждает, что Трепова - достаточно профессиональный хладнокровный человек, чтобы принести бомбу, отдать, вручить её, после этого выбрать какое-то место, на котором она точно не попадёт в зону поражения, после этого хладнокровно оттуда уйти, уехать и скрыться.
Я, честно говоря, до сегодняшних обстоятельств о таких преступлениях не слышал. Мне понятны шахиды, которые ходят там, выдергивают, да? что-то кричат и взрываются. Это мне понятно. Но там религиозная составляющая, там совершенно другое содержание. А о чём идёт речь здесь? Из того видео, которое мы исследовали здесь, потерпевший Фомин предлагает сесть "сюда", а потом сесть "сюда", и она садится на то место, которое предложил потерпевший.
Я на этом видео не увидел никаких... там ничего не видно о том, что она нервничает, бегает из стороны в сторону, она говорит: "Я стесняюсь", - потом её зовут на сцену: "Садись 'сюда' или 'сюда'" - и она садится "сюда". О том, что в этом кресле, которое - в том числе по словам некоторых потерпевших, согласно их показаниям, - это кресло было достаточно массивное, тяжёлое, чтобы в нём как-то ёрзать, куда-то с ним уехать. Я не услышал в этом судебном заседании о том, что моя подзащитная обладает достаточным опытом взрывотехника или ещё чем-то, чтобы сесть так, чтобы не попасть в зону поражения. Просто так вышло, что потерпевший, погибший - Царство ему Небесное - развернулся спиной к моей подзащитной в момент взрыва. Люди, которые потерпевшие, сидели рядом с ним, очень сильно пострадали.
Если бы он стал упаковывать и находился к этому бюсту... если бы он стоял боком к Треповой или стоял бы с другой стороны стола рядом с этой статуэткой, она бы пострадала вместе со всеми! Этим и объясняется то, что я писал ходатайство о признании моей подзащитной потерпевшей. Я понимаю, что это спорно, я всё это прекрасно понимаю. Но у меня вопрос чисто правовой: те люди, которые дистанционно взрывали бомбу, на чью жизнь они покушались? Они не могли не понимать, что и Трепова тоже находится в зоне поражения этого взрыва.
О технологиях, как прийти и взорваться рядом с бомбой, но не пострадать, мне неизвестно, и в материалах уголовного дела их нет! Я о таких преступлениях до этого не слышал и о таких технологиях тоже. В конце концов, человек, который уворачивается от взрыва? Нет. Руки перед собой поднимает?! падает на пол, уползает, убегает!.. То есть Трепова - достаточно хладнокровный, расчётливый, профессиональный террорист, чтобы принести туда бомбу, но когда ей Максим Фомин говорит: "Слушай, ну зачем ты?.. подойди поближе ко мне!" Она в этот момент теряется и из холодного расчётливого человека превращается в того, который готов взорваться рядом с тем... "Ладно, бог с ним, пойду взорвусь!" Да или нет?
И вот это противоречие никоим образом обвинением не устранено вообще. Более того не устранено и следующее: если она - достаточно хладнокровный, профессиональный, расчётливый человек, и ей за много месяцев до этого говорят: "Ты станешь террористом!" Она наверняка должна была бы спросить: "А как же я буду оттуда уезжать?" Что делает Трепова после взрыва? Пошатывающейся походкой куда-то уходит, куда-то звонит, начинает абсолютно абсурдно передвигаться на такси.
Причём, насколько я понимаю, тот человек, который ей даёт совет, он ей предлагает в том числе ехать в аэропорт! В обвинительном заключении есть замечательная фраза, где написано: "Осознавая неизбежность поимки, не поехала в аэропорт". У меня вопрос: когда Трепова осознала эту неизбежность?!
Если это всё было заранее продумано, рассчитано до миллиметра и так далее, - в этом, я так это понимаю, участие разведки и так далее - как они не могли не понимать? Тем более она привлечена к административной ответственности. Людей, которых привлекают к административной ответственности, как правило, легально-полулегально фотографируют в отделах полиции: их лицо есть везде - они на всех камерах светятся. Куда бы они ни пришли: метро, аэропорт и так далее, - это, в общем, открытая информация, её не нужно так отдельно доказывать. И она это отлично должна была осознавать; и те люди, которые всё это организовали.
И после взрыва, если она была бы расчётливым, таким хладнокровным человеком, правильно вообще б не брать телефон, который там остался на месте происшествия, или выбросить его; разбить просто его об асфальт; скорей всего, сесть в какую-нибудь машину, а лучше всего в багажник; закрыть лицо, чтобы не попадать на камеры; поменять одну машину, вторую машину, третью машину и скрыться.
Но что делает Трепова после взрыва? Она едет на свою квартиру арендуемую, переобувается там, переодевается, потом ездит на такси, которое ей посылают вот эти люди. Здесь прозвучало, что *???* она общалась с человеком, который её к этому подвёл, да ей не с кем было больше общаться! У моей подзащитной, - то, что я понял из материалов уголовного дела; из того, что я здесь услышал, - достаточно холодная, эмоционально отсутствующая мать; отсутствие отца, при этом сама она отличница; и я представлял эти грамоты не для того чтобы умалить чувства потерпевших, а для того, чтобы показать, как в общем развивался её жизненный путь. Дарье 26 лет, уже школу она закончила какое-то количество времени, но это тоже была очень важная часть её жизни - как она училась: как педант, как отличник; как она училась в вузе: как педант и как отличник.
То есть она на всех стадиях пыталась заслужить какое-то признание, но нигде его не нашла: ни в личной жизни, ни в семье. И тут появляется Роман Попков* со своим сладким голосочком национал-большевика и оппозиционера, и в этой сегодняшней ситуации становится безусловно привлекательным человеком, мужчиной... потом приходит, конечно, другой, Гештальт... Которая [Дарья] естественно попала под их влияние - это факт. И находилась под таким влиянием, что, по сути говоря, не обращала внимания безусловно на те,
[на] которые нужно было обратить. Но следствие не доказало, что она на них обратила, знала, осознавала! В деле этого нет.
Показания Ховановой
Да, в деле лежат показания Ховановой [подруги], которая - это очень интересно оформленный допрос - в первом допросе про то, что моя подзащитная хочет убрать, (в скобках - убить) потерпевшего - нет ни слова. Потом другой [допрос], но этот протокол сформирован следующим образом: не так, как я считаю, должны быть оформлены все протоколы допроса: "вопрос-ответ, вопрос-ответ, вопрос-ответ", - чтоб было понятно: вот здесь, в ходе этого допроса человек обвиняемый вдруг даёт такие показания. И вот - такой вот сплошной текст, и тут неожиданно абзац... и ещё она как бы сообщает дополнительно... а ещё она хотела вот сообщить: "убрать, говорила, что хотят убрать, убить потерпевшего".
Если бы я был следователем, я бы после этого задал бы кучу вопросов, в том числе, естественно, когда она давала показания; и уважаемые судьи ей задавали вопросы, и государственный обвинитель, и я - все её сразу после этого стали спрашивать: "Ну вы выше вот это говорили, а в допросе-то этого нет!" Почему следователь после этого не задал сразу вопросы: когда говорила, при каких обстоятельствах говорила, лично говорила или в переписке говорила? всё! останавливаем следственные действия, закрепляем-подписываем, проводим очную ставку с Треповой! Закрепляет с адвокатами и задаёт срок... озвучиваем эти показания, Трепова подтверждает или не подтверждает? Всё, вот готовое доказательство!
Они не проверялись в ходе очной ставки, хотя, казалось бы, вроде бы это же противоречие, но его не было! Мы этот протокол допроса увидели только на стадии ознакомления, а следователь-то его увидел сразу! Вот бы и закрепил, и здесь бы сомнений не было. А здесь уже в ходе допроса - что такого необычного в том, что свидетель (который давал показания в ходе следствия) в кабинете у следователя он сидит - тому говорит одно, когда приходит в суд - что-то вспоминает, что-то дополняет... Обвинение не представило достаточно доказательств, [так] что мы должны отнестись критично к показаниям Ховановой! Она, по мнению обвинения, права? Или просто дополнила свои показания? Почему следователь-то об этом не спросил? Там вообще должен быть отдельный протокол допроса: рассказать где, как, при каких обстоятельствах Трепова говорила о том, что она хочет убить Фомина? Но этого нет, это где-то там осталось между строк, как бы за кадром.
Справка Заковряшиной
Отдельной строкой стоит доказательство в виде справки Заковряшиной. Я понимаю, что это резонансное, необычное дело, но это! Я, честно говоря, за двадцать лет впервые такое вижу и уверен, что и многие здесь тоже видят такое впервые. Выражаясь по-обывательски, следователь, на мой взгляд, не обладая достаточным количеством доказательств, имеет право, оказывается, послать в следственный изолятор некую женщину, предварительно НЕ разъяснив ей права и обязанности специалиста. Она там, без следователя, без адвоката беседует с человеком, после этого пишет справку без даты: каждый лист не подписан, подписан только последний. И после этого она говорит: "О, взрыв!" При этом обращаю внимание: Светлана Заковряшина - профессиональный лжец. Она в ходе допроса дважды мне сделала замечание за то, что я второй раз её спрашивал: когда ей были разъяснены права и обязанности специалиста? И она сказала, что это было сделано до похода её в следственный изолятор. А Виктор Александрович Кваша в ходе своего допроса сказал, что он разъяснял ей это ОДИН раз! Перед её допросом. То есть если она способна соврать трём судьям Московского окружного военного суда, будучи предупреждённой об уголовной ответственности, значит она способна врать и во всём остальном.
Это доказательство я прошу суд - я понимаю, на вас лежит сложнейшая роль! - но я прошу суд в совещательной комнате отнестись к этому доказательству критично! Вплоть до исключения его из числа доказательств как недопустимое. И к этому есть достаточно оснований. Во-первых, вопрос назначения. Я не просто так вызывал следователя из любопытства в суд, чтобы, там, затянуть процесс. Я задавал ему вполне объективные вопросы. Из ответов этого следователя(?) складывается какая-то, на мой взгляд, очень удручающая картина.
В производстве следователя находится уголовное дело: он имеет право проводить по нему следственно-процессуальные действия, в том числе назначать экспертизы. И что в таком случае происходит? Сам Кваша не подписал ни одного документа, говорящего о том, что он хочет произвести какое-то психо-физиологическое исследование. Да это вообще... он же мне сам сказал: да мы раньше не обращались с такими вопросами. Конечно, не обращались! Это уникальный вот такой подход к данному уголовному делу, потому что нет доказательств. Он сам ничего не подписал. Его руководитель пишет сопровод - вот я прошу прощения за жаргон - сопроводительный документ. Он обращается в ведомство, где работает Заковряшина с чем? Исходя из материалов дела получается, что фактически он обращается через Квашу! В обход его! Он не даёт ему поручения провести следственно-процессуальные действия как руководитель следственного органа, а делает это, по сути, са-мо-сто-я-тель-но! Во всяком случае, так это видится из тех материалов, которые мы исследовали в суде.
И Кваша Виктор Александрович, отвечая на вопросы, сам запутался, что, кто, там, за кого подписывал! То есть фактически он доводил(?) следственным органам заключить некое психо-физиологическое исследование и отправляет его напрямую через следователя в работу. Хотя, на самом деле, действительно, сопроводительный документ должен подписать руководитель следственного органа. Когда следователь, уже входящий в следственную группу, принимает решение провести, например, экспертизу; он пишет постановление о назначении экспертизы, ознакамливает обвиняемого, ознакамливает потерпевших, их адвокатов - всех тех лиц, которые имеют право с ними ознакомиться. И после этого руководитель уже назначенного постановления сверху кладёт сопроводительный документ, и с этим сопроводительным документом оно уходит в соответствующее ведомство для производства экспертизы, там, каких-то оценок и чего-то другого. В данном же случае этот порядок просто полностью игнорирован, начиная с начала и заканчивая завершением.
И, в конце концов, мы получаем некий документ, в котором просто некая женщина, которая в момент... обращаю внимание: есть строгий порядок привлечения в уголовном деле специалиста-следователя. Следователь, привлекая специалиста к участию, выясняет у него вопрос компетентности - не выяснялся! Вопрос отношения к потерпевшим и обвиняемым - не выяснялся! Разъяснение прав и обязанностей специалиста - не выяснялся! Это просто некая женщина, которую вызвали разрешением(?) Следователь сам сказал нам на суде: выдумали разрешение - она пошла в следственный изолятор! И стала там беседовать с обвиняемой по делу. Я о таком слышу впервые. Чтобы такое могло... да вообще какое-то совершенно новое слово в уголовном процессе. Оказывается, теперь не нужно собирать никаких доказательств, ничего не нужно делать, достаточно просто к любому человеку, содержащемуся в СИЗО, отправить некоего человека, который называется психологом, он с ним побеседует, не оставив никаких следов.
Она сама сказала, что так называемый протокол, который она вела, после беседы с Треповой она уничтожила. Притом, что это документ, содержащий медицинскую тайну, и он должен храниться. Если она беседовала с ней как врач, разгласив кроме всего прочего медицинскую тайну следствию, потому что она... как кто она там беседовала?! И все следы её - ну что, на основании чего она сделала так называемые выводы? - мы теперь уже никогда не узнаем.
При этом обращаю внимание, что Светлана Заковряшина является штатным сотрудником Психолого-Следственного комитета, по сути, да, стоит на стороне об-ви-не-ни-я. Я бы согласился с аргументом - так бывает! - если бы, например, моя подзащитная обращалась к психологу, он бы к ней пришёл, и она бы ей рассказала, что да, вы знаете, я всё знала, я всё осознавала... ну так, как бы, да? с ней бы пооткровенничала. А следствие бы этого психолога допросило, и она бы сказала: "да, она призналась! Да, она мне всё сказала!" И она была бы не специалистом, она была бы свидетелем, который нам рассказал.
А Заковряшина предупреждена об уголовной ответственности и как... ей уже там следователь, потом уже суд разъясняет ей права и обязанности специалистов, предупреждает об уголовной ответственности... Она обо всех этих обстоятельствах сообщала как кто? Как свидетель? Как специалист? Причём, эта её справка, она не соответствует никаким юридическим требованиям: отсутствие даты, подпись только последнего листа делает этот документ, в принципе, ничтожным. Подобные доказательства не должны быть положены в основу приговора, да ещё, к тому же, подобной тяжести. Естественно, доказательства должны быть все собраны безупречно. В данном же случае эта безупречность отсутствует.
И я задаю вопрос: зачем следствие решило 17 мая 23 года отправить к Треповой Заковряшину? Да очень просто! Они уже отсмотрели её ноутбук, они уже отсмотрели все её переписки, они всё увидели. Им стало очевидно, что ничего нового они уже не найдут! И у них возникла необходимость чем-то дополнить, потому что выглядит это всё крайне неочевидно.
Да, очень много доказательств собрано, подтверждающих факты: встреча в Омске, поездки, поездки на такси; сегодняшние технологии позволяют следить за человеком даже, так сказать, пост. Уже после этого на невероятном уровне всё, всё доказано: как ходила, куда с кем разговаривала, всё доказано, и моя подзащитная никогда этого не отрицала, не отрицала сразу после задержания, всё рассказала(?), как было! Один только минус: то, что она всё знала, всё она осознавала, фактическими обстоятельствами дела никак не подтверждается. И моей подзащитной задавался вопрос: "Почему вы спрашиваете в переписке вот с этим с Гештальтом - единственная обнаруженная переписка - спрашиваете, ищут меня или нет?" вот эти вот моменты. А кого ещё ей было об этом спросить, что ей было делать?
Если бы она была террористом, который должен был уже ехать, на самом деле, в машине, зачем ей вообще было переписываться? У них должен был быть строгий, понятный, очерченный план. Она заходит "туда", происходит взрыв, - ну, как утверждает следствие, я так понимаю, в её присутствии. Она поскольку естественно выживает, - ну это же такая очевидная вещь, это любой человек может, если с ним поработать! Ну, я шучу, естественно. После этого она покидает это место, и ей уже не нужно писать никаким кураторам, она вообще должна избавиться от всех любых средств связи, любых!!! И находиться как минимум пять, десять, двадцать часов вообще вне зоны действия сотовой связи.
По тем террористическим актам, которые уже были в Российской Федерации, к сожалению, мы видим, как скрывались люди, которые, действительно, наверно, имели какое-то отношение к разведке. Они также, как Денисов: они убегали "ДО", они сбегали "ДО", они не рискуют! В данном же случае речь идёт о том, что просто *???* как это называется, в том числе и на юридическом языке: человек, который не понимал, что делает, и, к сожалению, вот такие обстоятельства.
При подобном раскладе я убеждён, что действия моей подзащитной квалифицированы неверно, поэтому я присоединяюсь к позиции своей подзащитной, я также, как и на следствии, просил его возобновить, также как и сейчас, я повторю, что я считаю наиболее было бы правильно вернуть его следствию из-за большого количества, конечно, белых пятен в обвинении, отсутствии доказательств в части субъективной стороны преступления и дать действиям моей подзащитной другую оценку. Но если всё-таки суд сочтёт необходимым рассматривать дело по существу и выносить приговор, я прошу в части неё обвинения в совершении квалифицированного террористического акта, квалифицированного переноса взрывчатых веществ её полностью оправдать, в части наличия у неё фальшивого водительского удостоверения назначить ей наказание не выше того, которое она уже провела в следственном изоляторе. Спасибо".
*Росфинмониторинг внёс Дарью Трепову и Романа Попкова в перечень террористов и экстремистов. И я по-прежнему не понимаю правовой статус этой организации и как её решения соотносятся со статьёй 14 УПК РФ "Презумпция невиновности", согласно которой "Обвиняемый считается невиновным, пока его виновность в совершении преступления не будет доказана в предусмотренном настоящим Кодексом порядке и установлена ВСТУПИВШИМ В ЗАКОННУЮ СИЛУ ПРИГОВОРОМ СУДА".