Злой щукой в берег каменистый
Упер свой нос резной ушкуй.
На нем ватага со диким свистом
Кричит: "Жена, встречай, целуй!".
Толпа весёлая сбежалась
Из матерей, детей и жен.
Тут детский смех, девичья радость
И плачь о тех, кто был сражен.
Лишь жрец Перуна удалого
Идет ни весел, ни уныл.
К нему ушкуйник с добрым словом:
"Спасибо, что благословил!
Здрав будь за то, что в славной битве
Призвал на выручку богов,
Что защищал своей молитвой
И в бегство обращал врагов!
Возьми меха, вино и пиво!
Рабынь для сладостных утех!".
Но от жреца в ответ, о диво,
Услышал он лишь грустный смех.
"Благодарю, и ты здрав буде,
Другая доля у жрецов.
Нет жизни нам в честнóм народе
Девиц ростя и удальцов.
Нам подавай такие дали,
Докуда не дойдёт ушкуй.
Но полно! Вы в пути устали,
Иди к жене, детей балуй!".
А жрец побрел в избу косую,
Молитву бормоча под нос,
Чтоб, вспомнив молодость шальную,
Не проронить случайно слез.
И вспоминал он молодетсво,
И удалую свою стать,
Девицу в доме по соседству,
Как муки не давали спать.
Но сам себе сказал он строго:
"Не богохульничай, старик!".
Войдя в лачугу, у порога
Оставил посох – и поник.
Закончит жрец свой век в молитве,
Отдаст свой прах Святой Руси.
Проводит новый жрец на битву
Словами: "Боже упаси!"
