Теплый майский ветер треплет легкие, как сны, занавески. Всегда прозрачные. Чтобы видеть, как над сиреневой горой встает красное солнце и взлетают золотые птицы, как с весенних небес падают розовые лепестки вишни. Время самого знаменитого адажио и самого прозрачного воздуха, который так легко разбить нечаянным окриком или громким словом, время, когда говорят полушёпотом или не говорят вовсе. Время, когда смотрят вдаль, и обнаруживают там самих себя, время, когда молчанием произносится больше, а признания приносят долгожданное облегчение, потому что принимаются без зла и с прощением за прошедшую любовь. Время, когда уходят, не требуя ни покаяния, ни жертв, нежно целуя в лоб. Время, когда прощаешь себя за собственные чувства. Время, когда становишься прозрачным, когда через твое тело осыпаются цветы сакуры, розовые, как след помады на смуглом виске уходящего вдаль мужчины, таком же прозрачном, как ты сама и занавески в твоем притихшем доме. Ты снимаешь иглу с пластинки. Адажио соскальзыв