оглавление канала
Анатолий Сергеевич довольно ловко выбрался из хода. Чувствовалось, что подобные упражнения ему делать было не впервой. Увидев нас, он нисколько не удивился. Покряхтел, наверное, по привычке входя в роль побитого молью сторожа, и проскрипел своим мерзким голосом:
- То-то у меня были сомнения… Все казалось, что кто-то рядом есть…
При появлении «сторожа» Аркадий Анатольевич как-то подтянулся. Не то чтобы уж совсем… По стойке «смирно» не стоял, глазами не «ел». Но стал как-то собраннее, что ли, несколько утратив свою барственную вальяжность. А меня это навело на кое-какие размышления. Для выводов еще было пока слишком рано, но не так себя ведет «хозяин» со своими подчиненными, ой не так. Поразмышлять на эту тему мне не дали. Холодов с Лютовым стали многозначительно переглядываться. А Аркадий Анатольевич прямо спросил, обращаясь к «сторожу»:
- Чего хотел наш друг?
При чем, слово «друг» он произнес как-то по-особенному пакостно.
Лютов усмехнулся.
- Как обычно… Чего хотят все люди? – И тут же сам ответил: - Денег хотел. Иначе, говорит… Ну, ты понимаешь…
Судя по всему, Холодов понимал, и задал следующий вопрос:
- Проблем с ним не будет? – Легкая обеспокоенность послышалась в его голосе.
«Сторож» растянул свои губы, так, что рот превратился в узкую щель.
- Никаких…
Мы с Валькой, почему-то, держась за руки, слушали с напряжением их диалог. А мысли мои метались, словно ошпаренные тараканы. Нужно было срочно искать какой-то выход из сложившейся ситуации. Только вот какой? Заорать во все горло? Так, толку-то! Похоже кроме Валеры-«шестерки» в усадьбе никого нет. Дом стоит на отшибе, и народ вокруг толпами не слоняется. Только голосовые связки надорвешь, да этих упырей порадуешь. Умирать в столь молодом возрасте у меня намерений не было. Правда, похоже, им на мои намерения начихать, если не сказать хуже. Единственное, что мне пришло сейчас в голову – это нужно потянуть время. Для чего? А фиг его знает! Была очень слабая надежда на волшебное «а вдруг». Хотя, при здравом размышлении, и она собиралась умереть с минуты на минуту.
Валька тряслась мелкой дрожью. У нее, почему-то, стали чакать зубы. Жалобным шепотом, она спросила меня:
- Полька… Нас что, убьют?
Ответить утвердительно подруге у меня язык не поворачивался, и я прошептала в ответ:
- Пусть только попробуют…
Мужчины обратили внимание на наши перешептывания, и Холодов задал вопрос:
- Чего вы там шепчетесь?
Я, собрав остатки самообладания, криво усмехнулась, и, подумав, что терять мне, собственно, больше нечего, проговорила:
- Да вот… Гадаем, кто из вас киллер, а кто Стылый…
При упоминании клички главаря, они как-то напряглись. «Сторож», прищурившись, вкрадчиво, так что мороз пошел по телу, спросил:
- А откуда вам известна эта кличка?
Валька было открыла рот, чтобы дать достойный ответ «откуда», известный всем детям в возрасте от пяти лет и старше, но я ее слегка задвинула локотком в бок. Она поморщилась и с некоторым возмущением глянула на меня. А я ответила, добавив в собственные интонации загадочности и стараясь при этом, чтобы мой голос не дрожал. Сразу скажу, усилий это мне стоило немалых.
- А нам много кое-чего еще известно…
Они опять переглянулись. И Анатолий Сергеевич, не скрывая насмешки, спросил:
- Ну и к какому выводу вы пришли?
Он старался произнести это с легкой издевкой, но я почувствовала за его словами некую заинтересованность. Поэтому продолжила, мысленно махнув на все рукой. Кажется, терять нам теперь, уж точно, было нечего.
- Думаю, Аркадий Анатольевич и есть тот самый знаменитый Стылый, чья банда потрошила многие годы богатеньких чиновников. А вы, судя по всему, тот неуловимый киллер. Простите, клички не знаю.
Мой ответ их, почему-то, очень сильно развеселил. И они принялись хохотать. Хохотал Холодов, а Лютов издавал странные звуки, похожие на клекот хищной птицы, никак не напоминающие звуки веселья. Их реакция на мои слова несколько обескураживала. Неужели я ошиблась? Но это, собственно, уже не имело значения. На нашу судьбу это уже никак повлиять не могло. И я решила продолжать дальше:
- Рада, что доставила вам несколько минут радости. У меня есть вопрос. Надо полагать, в живых вы нас не оставите, так что, ответьте честно. Что на самом деле случилось с моими родителями? – И я задержала дыхание, ожидая ответа.
«Сторож» внимательно посмотрел на меня.
- А ты держишься, да? Стараешься гнать от себя страх? Правильно… Страх превращает человека в животное. Гони его… - Я хотела, было, ответить, что как-то обходилась до сегодняшнего дня без его советов, и в будущем тоже планирую обходиться без них. А потом вспомнила, что, пожалуй, будущего-то у меня и нет, ну, или почти нет, и не стала ничего говорить. А он, меж тем, обратился к своему…К кому? Напарнику? Босу? Или подчиненному? Поди, пойми у них! – А я бы с девчонками еще поговорил. Очень мне интересно, откуда они такие шустрые взялись. И знают, судя по всему, немало. Но все должно быть взаимообразно. В этой жизни вообще, все взаимообразно, не так ли, друг мой Стылый. – И он усмехнулся, не скрывая своей издевки. Холодов хмуро посмотрел на «сторожа», но ничего ему не ответил. На короткое мгновение в его глазах полыхнула ненависть, а затем, они вновь стали непроницаемыми. Лютов этого не заметил, а вот я успела обратить на это внимание. Э-э-э, ребята… Да у вас не все так складно, да ладно, как вы хотите это показать! Чувствовалось, что отношения между этими двумя не самые простые. А Анатолий Сергеевич продолжил: - Расскажи девушке, что там с ее родителями приключилось. Хотя, я и не вижу в этом большого смысла. Скоро они ей и сами все расскажут. – Он опять коротко хохотнул. - Впрочем, мне тоже будет интересно послушать. – И он со значением посмотрел на своего собеседника.
Судя по выражению лица, тому эта идея не приглянулась, но ослушаться он не посмел, что само уже по себе, наводило на определенные размышления. Кто тут главный – вопросов, кажется уже не оставалось. Холодов начал говорить, но смотрел он больше на «сторожа», чем на нас с Валентиной, словно подчиненный отчитывающийся перед строгим начальством.
- Моя жена, курица, подслушала один мой разговор. Кстати, я с тобой тогда говорил. – Последняя фраза получилась несколько злой. Словно это служило оправданием всего, что произошло в дальнейшем. – И ничего не придумала умнее, как взялась угрожать мне, говоря, что все расскажет Юрию, отцу вот этой красавицы. – Он кивнул на меня головой, наверное, чтобы ни у кого уже сомнений не было, чьим отцом был вышеупомянутый Юрий. - У них ведь когда-то любовь была. Надеюсь, ты об этом знаешь? – Добавил он ядовито, глядя на меня. Причем, слово «любовь» он умудрился произнести так, словно это было что-то мерзкое и гадливое. Меня даже слегка передернуло от этого его «любовь была». Что не укрылось от внимания «сторожа», и на его лице щелью разлезлись губы, обнажая его мелкие хищные крысиные зубы. А Холодов продолжил. – Мне ничего не оставалось другого, как избавится от нее. Но гарантии, что Юрий ничего не заподозрит у меня не было. Просто так взять и убрать служащего такой серьезной организации, как КГБ, я не мог. У нас и так проблем с ними хватало. Вот я и оставил все как есть до поры до времени. Но потом, то ли он что-то заподозрил, то ли Любка все же что-то ему успела сказать… Короче… Он довольно плотно сел мне на хвост. И, скорее всего, он все эти годы с меня глаз не спускал. Так что, мне ничего другого не оставалось. – Он глянул на меня с ядовитой ухмылкой. – Ну что, теперь тебе легче стало? – Я опять стиснула кулаки так, что хрустнули костяшки. Если бы можно было убивать взглядом, то этот гад лежал бы сейчас уже мертвым, и не единожды. Но, на сей раз, мне хватило выдержки, чтобы не кинуться на него опять. Валька с беспокойством и сочувствием смотрела на меня и гладила мой кулак, не смея произнести ни слова. Наверное, она опасалась, что я могу взорваться. Я медленно выдохнула воздух через рот, и посмотрела на нее успокаивающее. Мол, не волнуйся, я в порядке. Хотя, ни о каком «порядке» речи и близь не шло. А Холодов тем временем зло проговорил, обращаясь к своему собеседнику:
- Ну что, представление окончено. Ты доволен? Давай с ними кончать. Егор может с минуты на минуту подъехать. – И жестом фокусника достал откуда-то сзади пистолет. Самый что ни на есть, настоящий.
Мы с Валентиной попятились, пока не уперлись спинами в книжные полки. А «сторож» только ухмыльнулся и проговорил нарочито ворчливо, будто не замечая оружия в руке своего «коллеги»:
- Ох, и возишься ты со своим сыночком… Пора парня к делу уже приспосабливать. Кому наследство-то передашь?
Холодов только на него глазами сверкнул:
- Уж точно не ему… Он к нашему делу не приспособленный. Весь в свою блаженную мамашу пошел, словно бы и корня не моего.
Анатолий Сергеевич все не унимался, будто решил довести своего компаньона до белого каления. С легким прищуром, глядя на Холодова, насмешливо произнес:
- Так, может, и в самом деле не твоего он корня?
Но Аркадия Анатольевича тоже было непросто вывести из себя. Он усмехнулся, и глядя на собеседника своими глазами-колодцами, проговорил почти спокойно:
- Это вряд ли… - И тут же, сурово сдвинув брови, произнес: - Все, пора этот цирк заканчивать…
Меня мысль о том, что Егор «весь в свою блаженную мамашу» даже несколько обрадовала. Я так этими размышлениями увлеклась, что чуть не пропустила слова Холодова по «цирк, с которым пора заканчивать». Это он о нас так. То есть, с нами пора заканчивать. Идей, как их еще отвлечь, чтобы потянуть время у меня больше не было. Я напряглась, собираясь отбиваться изо всех сил, хотя, ситуация была, как в том анекдоте про каратиста. «Кто ж с голой пяткой против шашки лезет». Но тут мне на выручку, как ни странно, пришел «сторож».
- Не спеши, Аркаша… У девчонок еще много чего интересного можно узнать. Вон та, зеленоглазая, дружбу с ментом водит. Мне новопреставленный зоотехник об этом поведать успел. А планы ментов, что они знают, нам сейчас очень бы пригодились. Так что, не торопись. Они нам еще не все рассказали. Да, и между прочим, я хотел поинтересоваться, кто ж вас на тайну хода навел-надоумил?
Мы с Валькой молча смотрели на них, как партизаны-разведчики, попавшие в плен к фашистам. А Лютов произнес тоном, будто добрый дядюшка, разговаривающий со своими неразумными племянницами:
– Ну, ну… Лучше сами все расскажите. Я же не садист какой-то, чтобы пытками у вас информацию выуживать. – Он сделал картинную паузу, и выпалил: - А вот Аркадий Анатольевич у нас как раз-таки садист. Так что, советую вам подумать. – И засмеялся, заклекотал, довольный своей «шуткой».
Но тут, словно мышь в норе, в дверь поскреблись. Холодов ее приоткрыл. Показалась тупая рожа давешнего Валеры, и он что-то быстро зашептал хозяину на ухо. Аркадий Анатольевич кивнул головой, что-то тихо ответил, и опять закрыл дверь. И тут же обратился к своему «коллеге по цеху».
- Ну вот, доигрались… Егор приехал.
Вспыхнувшая в наших сердцах при этих словах надежда, тут же увяла, как срезанный цветок, который забыли поставить в воду. Лютов, не теряя больше времени на разговоры, что-то достал из кармана, а затем, стремительным, почти неуловимым движением, словно отмахиваясь от надоедливой мухи, махнул рукой в нашу сторону так, что мы даже дернуться не успели. В следующую секунду я почувствовала укол в шею, словно меня ужалила оса. Комната стала крутиться перед моими глазами, предметы расплываться, будто их заволакивал туман. И я стала медленно падать в бездонный колодец, словно осенний лист, сорванный ветром с дерева, кружась, кружась, кружась….