Никакой диагноз не должен ребенка лишать права оставаться ребенком. Основной драйвер развития — детская радость, задор, любопытство, игры и общение со сверстниками.
Эпицентр детских тусовок — площадка. Никогда бы не подумала, что она станет для меня большим источником стресса, комплексов и сформирует избегающее поведение.
Даже до обнаружения задержки развития сына я не испытывала особого удовольствия от нахождения на детских площадках с сыном: постоянная суета, вот эти вот «не забирай машинку у мальчика», «осторожнее с песочком, Лёня, он попадет девочке в глаза», «не толкай мальчика, он первый в очереди на горку».
После подтверждения задержки развития мне было откровенно больно находиться на площадке рядом с нормотипичными детьми, подсознательно сравнивать их со своим ребенком.
Но главное, что все девиации в поведении и речи Леонида будто утроили свою силу и казались мне чудовищно заметными. Малейший косой взгляд других людей, обидное слово от детей или замечание от их родителей я воспринимала как катастрофу мирового масштаба. Накручивала и загоняла себя деструктивными мыслями.
Чем сильнее мне не хотелось ходить в такие места, тем сильнее сыну хотелось идти именно на площадку. Он рос, развивался, жаждал общения с детьми. Но по мере его развития какие-то отклонения как будто усиливались и были видны невооруженным взглядом:
📌от радости нахождения на площадке усиливалась возбудимость и гиперактивность
📌повторял всё за детьми: движения, слова, звуки
📌усиливались эхолалии
📌хотел телесного контакта с детьми: трогать лицо, голову детям, брать за руку и уводить ребенка куда-то, обнимать ребенка слишком сильно
📌не мог поддержать сюжетной или ролевой игры, мог только побегать, попрыгать, скатиться с горки.
В какой-то момент я начала малодушничать и всеми способами избегать площадок. Озвучивала ребенку различные отговорки: мы торопимся, там слишком много детей, слишком жарко/холодно. Мы шли на площадку рано утром, поздно вечером или просто когда мне повезло и там никого нет. Но по грустному лицу ребенка всегда было понятно, что дело ведь совсем не в горках, качельках и песочницах, а в детях. В какой-то момент нашего такого одиночного гуляния он забрался на высокую горку и прокричал с нее: «Детки!! Выходите!!»🥹
Когда я вплотную занялась лечением своего тревожного расстройства, я узнала, что существует феномен «избегающего поведения», и я со своим нежеланием вести ребенка на площадку — его живой пример. Когнитивно-поведенческая и экспозиционная психотерапия предлагают различные способы борьбы с избегающим поведением, суть которых сводится к одному — взглянуть в лицо своему страху, разобраться, чего конкретно и почему я боюсь и избегаю, и начать малыми шажочками поглядывать на «страшного монстра» вплоть до полной победы над ним.
Последние пару лет я стала более спокойно относиться к этим местам. Но будем честными, меня всё равно они напрягают. Особенно когда там много детей, и Леонид готов радостно ворваться в их общество, заранее уточнив у меня: «мама, можно я пообщаюсь? Можно познакомлюсь?».
Иногда у него получается полноценная коммуникация: он говорит как его зовут, сколько ему лет, предлагает дружить и играть. В такие моменты я раздуваюсь от радости и гордости.
Безусловно, нормотипичные дети не всегда отвечают «взаимностью», но я допускаю любое развитие событий, ведь насильно мил не будешь. Резко вмешиваюсь только в случае издевок, оскорблений и рукоприкладства в адрес сына. Да, такое было, не часто, но было. Увы, этот мир не розовый и пушистый. И ему в нем жить дальше.
Каждый раз я веду внутренние диалоги с собой и уговариваю себя туда идти. Потому что клин клином вышибает. Потому что общению можно научиться только общением.
Уйти нельзя остаться. Запятую каждый поставит сам.
To be continued.