Было у отца три сына. Хотя, если уж быть точным, то не три, а четыре. Просто четвёртый был прижит вне брака, бастард, то есть, да и жил не в доме, а у слуг, которые у отца испросили дозволения воспитать байстрюка как своего родного.
Ну, чем не начало сказки, отличный задел, дабы развернуть сюжет, и я уж было почти, да припомнил одну историю за авторством великого нашего ФМД.
Кроме того, что язык у автора просто божественный, красивый, образный, лёгкий, сияющий, льющийся, словно речка меж холмов наших, а то и в тьму чащи лесной ныряющий, чтобы на лугу заливном потом заблистать, так и мудрости в нём столько, что всю жизнь черпай, а не иссохнет.
Но кто бы читал, а и прочтёт, то кто же вдумываться станет, в наш-то век быстрый, скорый, опаздывающий. Так, мельком, вскользь, не углубляясь. А ведь если подумать, припомнить что-то из детства, нахмуриться, лоб наморщить, да как озарит тебя открытие, что Колумбово приключение покажется невинной прогулкой за горизонт.
Последний роман ФМД он о нас всех, и о той самой Божественной Троице, о которую столько копий сломано.
Было три сына у отца непутёвого, страстного, злобного и доброго в минуты редкие, нервного, неспокойного. Любил ли он детей своих? А по обстоятельствам. Когда и любил. Когда и боялся. Когда презирал, но это редко, впрочем. Порою, ревновал за молодость, и манипулировал ими через страх, притворную доброту, содержанием тоже влиять не гнушался. Ничего не напоминает?
Не так ли и государство к нам всем? Ну, так у него и задача стоит такая, управленческая, а стало быть тут все средства хороши.
Однако, не пора ли нам и на сынов обратить взор свой? И обратим, и увидим, что один - это Сердце, а второй – Ум, и третий – Душа. Фёдор Михайлович ни одного образа в проходных не оставлял, место и байстрюку сыскалось в этой иерархии. И был четвёртый брат хранилищем тёмной материи, что потом в виде гостя Ивана Фёдоровича оборотится, когда того горячка одолевать станет.
Митя – страстный, мятущийся, искренний, чистая энергий, куда направишь, то и создаст. И подвиг, и подлость, но не по злобе, а скорее по причине отсутствия рассудительности. Любит, так наотмашь, вдребезги, сломя голову. С цыганами, песнями, горячкой любовной.
Иван – умный, думающий, оперирующий философскими терминами, в размышлениях своих уходящий от Бога, но и сомневающийся. Горе от ума, а не человек. О, как он любуется своими умозаключениями, смущая слабых, как он думает, что слабых. На чём его бес и ловит, ибо за редутами логики, нет армии, а в стенах уверенности зияют прорехи. Слабое звено в компании братьев. Именно через него и проник бес, и смутил его.
Алёша – Душа. Чистая, светлая, любящая, верящая. Собственно, именно он и связывает это семейство в целое, соединяя, казалось бы, несоединимое. Самый важный из персонажей, ученик Зосимы, можно сказать, продолжатель его пути. «Жизнь прекрасна, а главная ошибка людей состоит в том, что они забыли об этом».
Чёрт стучался к каждому в двери, да только отворил ему двери Иван. Это важно, и для понимания Братьев Карамазовых, и для Бесов, недаром же там так много переплетений.
Смердяков же, инструмент, не более, чем пистолет, но он и есть та тёмная сила, что кружит вокруг, находя слабых, и через таковых проникая в физическую реальность. И конец у него именно такой, ни денег не взял, ни следа не оставил, и ушёл во тьму. К слову сказать, у Фёдора Михайловича было чудесное умение, нарекать своих героев так, что рисунок их личности становился прозрачно-понятным.
Я как-то имел беседу с иностранцем, который читал «Преступление и наказание» Достоевского как детективный роман, и подумал, что кроме всего прочего, эта версия имеет право на жизнь. Но тогда и «Братья Карамазовы» - сказка о Боге, рассказанная читателю, как детективное расследование с элементом судебной драмы.
Сами-то Карамазовы и есть триединство, препарированное писателем через составляющие. Но и в фамилии их так явственно читается Чёрным мазанные, и Кара там слышна, что лишний раз напоминает нам, что у Фёдора Михайловича ничего просто так не бывает. Богоборцы, среди которых часто и рождались самые верные его Проповедники.
Когда мне говорят, что Фёдор Михайлович Достоевский сложен, депрессивен, беспросветен и уныл, то я улыбаюсь, и делаю пол шага назад. Спорить глупо, доказывать смешно, убеждать пустое. Каждый в зеркале видит своё отражение.
Было у отца три сына…